Культивирование личности до Бога. Том 1-2.

Солнце уже вовсю пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы, окрашивая комнату общежития в тёплые, багровые тона. Пылинки лениво танцевали в этих лучах, создавая причудливые узоры в полумраке бежевых стен с росписями деревьев и журавлей. В воздухе витал лёгкий аромат искристого кофе и чего-то сладкого, вероятно, от вчерашней выпечки. По близости резвился пушистый роботокот с искусственным интеллектом. И тишину, нарушаемую лишь тихим гудением миниатюрного холодильника, внезапно прорезал язвительный голос. — О, ты, наконец, явилась… — Произнесла Виён Хэ, когда Лин Цзиньхуа вошла в комнату общежития. — И мне совсем не интересно, где же ты всю ночь пропадала, даже не предупредив, — закатив глаза, продолжила она. — Тц, да хватит уже… — Горько усмехнулась блондинка, — Я не думала, что мы с тобой настолько близки, чтобы я перед тобой отчитывалась за каждое движение, — Ответила Лин Цзиньхуа в шутку. Но Виён Хэ восприняла эти слова всерьез: — Ну, разумеется. — Вздохнула она, развернувшись обратно к столу с планшетом, — На пару не опоздаешь? — Мне лень… — Пожала плечами Цзиньхуа. — Ха-а… И сколько ещё ты собираешься так бессовестно прожигать свою жизнь? — Спросила Виён Хэ, едва обернувшись, её брови нахмурились. — Пока ещё не решила, — Ответила та, удобно усаживаясь на кровати, — А что насчёт тебя? Почему на учёбу не идёшь? Рука Виён Хэ внезапно дрогнула, словно она старалась до последнего сдерживаться от ненужных эмоций: — Ты правда не понимаешь? Или старательно игнорируешь это? — А? — Лин Цзиньхуа вопросительно уставилась на черноволосую девушку. И только сейчас заметила, то, что похоже Виён Хэ не спала всю ночь. Её чёрные глаза, опухли, казалось бы от слёз, — Неужели ты… Переживала из-за меня? Виён Хэ резко развернулась, бросив на Цзиньхуа испепеляющий взгляд. — Переживала? Да ты хоть представляешь, что я чувствовала, когда ты не вернулась? Я думала, с тобой что-то случилось! — Голос девушки дрожал, выдавая её истинное состояние. — Этот университет, на самом деле, не самое безопасное место, знаешь ли. Лин Цзиньхуа опустила взгляд, чувствуя укол вины. Она не ожидала такой реакции. — Прости, я не хотела тебя напугать, — тихо пробормотала она. — Просто… так получилось. Кроме того, я думала, что ты будешь ненавидеть меня, и потому решила, что той ночью, мне было бы лучше не видеться с тобой. — Ненавижу? — Горько усмехнулась Виён Хэ, — Это, пожалуй, мягко сказано. Как тебе только совести хватило, вот так при всех поцеловаться с Хисыном, когда знаешь то, насколько он мне дорог? — Спросила она, но казалось, что в глазах не было той злобы, которую Лин Цзиньхуа ожидала увидеть. — А… И ты вероятно, подумала, что эту ночь я провела у него в комнате верно? — Задумчиво произнесла блондинка, — Но спешу тебя обрадовать, это не так. — И где же ты тогда была? — Виён Хэ скрестила руки на груди, прожигая Цзиньхуа взглядом. — Неужели нашла себе другого воздыхателя, пока я тут места себе не находила? — Почти, — Цзиньхуа поднялась с кровати и подошла к окну, глядя на закат и безэмоциональным голосом сообщила, — Я провела ночь с Габриэлем. — А?.. Чего?! Как это вообще случилось?! — Виён Хэ застыла, не веря своим ушам, она изумлённо подняла голову на блондинку. — С нашим президентом Студсовета?! Ты совсем с ума сошла? — Спросила она, едва не упав со стула. — Разве ты не сказала, что между вами всё кончено, не успев начаться? Лин Цзиньхуа пожала плечами, не отрывая взгляда от горизонта. — Так и есть, — Произнесла она, а затем хитро улыбнулась, — И ничего с тех пор не изменилось, это была просто одна ночь ради очков социализации. Неплохо, кстати, заработала. Виён Хэ ошеломлено молчала, переваривая услышанное. В голове не укладывалось, как Лин Цзиньхуа могла так легкомысленно отнестись к подобному. Ярость начала закипать в её груди, смешиваясь с обидой и непониманием. — Ты… Ты просто использовала его? Ради каких-то очков? — Процедила Виён Хэ сквозь зубы. — Ты хоть понимаешь, как это мерзко? И что он теперь о тебе подумает? Цзиньхуа обернулась, в её глазах не было ни капли раскаяния. — А какое мне дело, что он обо мне подумает? — Равнодушно пожала плечами она. — Я получила, что хотела, он, возможно, тоже. Все в плюсе. Виён Хэ покачала головой, не в силах больше выносить этот циничный разговор. — Ты просто неисправима, — прошептала она, отворачиваясь. — «Но… Это и делает тебя весьма любопытным экземпляром…», — задумалась она, но озвучивать вслух, этого, разумеется не стала. Виён Хэ замолчала, ощущая, как внутри неё бушует ураган противоречивых чувств. Она знала, что Цзиньхуа часто вела себя вызывающе, и вполне могла ожидать подобную бесчувственность от неё. Но, «Как можно так легко распоряжаться чувствами других людей?» — мелькнуло в её голове. Виён Хэ вернула взгляд к планшету, пытаясь скрыть смятение, охватившее её. Слова Цзиньхуа ранили сильнее, чем она ожидала. «И всё же, почему я так остро реагирую?» — пронеслось в голове Виён Хэ. Ревность к Хисыну, обида из-за ночного отсутствия Цзиньхуа, или что-то большее? Вопрос повис в воздухе, не находя ответа. Она понимала, что между ними не может быть ничего серьезного, но что-то в дерзком поведении Цзиньхуа продолжало её задевать. Эти чувства, сами по себе, были невыносимыми, и Виён Хэ прекрасно понимала их. Эти чувства — ужасающая ревность, что мешает трезво размышлять. Виён Хэ сжала кулаки под столом, стараясь унять дрожь. Ей хотелось накричать на Цзиньхуа, высказать всё, что накопилось, но она понимала, что это бесполезно. Блондинка лишь посмеётся в ответ, и ей, Виён Хэ, станет ещё больнее. Вместо этого она решила замкнуться в себе, спрятать свои чувства за маской безразличия и сарказма, как делала это всегда. — Делай что хочешь, — тихо произнесла Виён Хэ, не поворачиваясь к Цзиньхуа. — Но не жди от меня сочувствия, когда тебе самой станет больно. Цзиньхуа кивнула, продолжая смотреть в окно: — Ага, знаю. В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением планшета Виён Хэ. Каждая из них погрузилась в свои мысли, пытаясь разобраться в собственных чувствах и мотивах. Атмосфера сгущалась с каждой секундой, и казалось, что ещё немного, и разразится буря. Цзиньхуа обернулась, заметив, как Виён Хэ вновь погрузилась в работу, словно ничего и не произошло. Уголки губ блондинки дрогнули в лёгкой усмешке. Она понимала, что за показным равнодушием подруги скрывается буря эмоций, и это её забавляло. «Разве это не мило?», — подумала Цзиньхуа, чувствуя лёгкий укол вины за свою бесчувственность. — И да, кстати! — Лин Цзиньхуа вдруг выстрелила вопросом, словно пробкой из бутылки шампанского. — А что это ты такое загадочное бормотала про «небезопасно»? Уж не крокодилы ли в универском бассейне завелись? Виён Хэ задумчиво закусила губу, понимая, что сболтнула лишнего, но и обманывать она без нужды не любила. Кроме того понимала, что Цзиньхуа если и не от неё, то обязательно из кого-то другого эту информацию вытянет. Поэтому, тяжело вздохнув, Виён ответила: — Слушай, ты могла и не знать… Да что там, об этом вообще никто не знает… Ну, разве что самые крутые перцы из университетской верхушки. Короче, тут такое дело… У нас в универе есть студенты-заключённые. Они тут свой срок мотают. Зарабатывают очки социализации, как мы с тобой, но все их баллы тю-тю — на сокращение отсидки. Вот такой вот «Алькатрас» для юных дарований! И тут она решила немного просветить Лин касательно местной иерархии власти. — А эти «ступени должностных лиц» — это, типа, наша университетская мафия в хорошем смысле этого слова. Первый босс — это, ясное дело, ректор, наш всемогущий папа. Второй — барабанная дробь! — Президент Студсовета, собственной персоной! А третий — глава комитета по безопасности, местный шериф. Виён понизила голос до заговорщицкого шёпота. — Любая тайна, которую наш универ бережно хранит за семью печатями, может быть раскрыта этими небожителями доверенным лицам, если приспичит. И вот я, как зам. президента Студсовета, вхожу в круг посвященных. Так что теперь ты знаешь секрет, который тянет на пожизненное… шучу, конечно… Но молчи, как рыба об лёд. Цзиньхуа подозрительно прищурилась, а затем задумчиво кивнула: — Вот как… — Отрешённо произнесла она, а затем мягко улыбнулась, — Но если они здесь, это ведь не значит, что они обязательно совершат какое-нибудь преступление, верно? Я уверена, что эти браслеты, — Девушка указала на свою руку, — Вполне могут их удержать от плохих поступков. Виён Хэ покачала головой: — Это правда лишь на словах. — Пояснила она, — Наверняка, ты сама неоднократно видела, как браслеты реагируют с запозданием на любой наш мат, или грубое отношение. Таким образом, у человека есть, как минимум, три секунды на то, чтобы совершить непоправимое. Конечно, может показаться, что этих секунд вообще ни на что не хватит, но если всё детально спланировать, то эти секунды могут стать роковыми. Цзиньхуа задумалась, её взгляд затуманился. Она хотела возразить, но слова Виён Хэ звучали слишком убедительно. Всё же она попыталась найти оправдание: — Но если они уже здесь, значит, им дали шанс. Они бы не стали его терять, правда? Виён Хэ опустила взгляд, её пальцы нервно постукивали по столу. Она знала, что иногда шанс — это просто иллюзия. — Возлагать надежды на лучшее — это одно, а игнорировать объективную реальность — совсем другое. Я не утверждаю, что каждый из них представляет угрозу, но… единичная ошибка может иметь непоправимые последствия. «Игнорировать объективную реальность?» — прозвучало эхом в сознании Цзиньхуа, и ироничная усмешка скользнула по её губам, словно тень от крыла ночной бабочки. «Похоже, это стало моим кредо… моей персональной симфонией абсурда». Она протянула руку к окну, будто стремясь ухватить ускользающую нить, ту, что сплетала её мир с реальностью, недоступной чужим глазам. Лин, чьё восприятие и без того было искривлено, словно отражение в кривом зеркале, созерцала незримый хоровод опадающих лепестков сакуры за стеклом, которое для неё словно растворилось в небытии. И это в то время, когда за окном зима плела свои кружева из снега и льда. — Ты попросту преувеличиваешь… — произнесла Цзиньхуа, опуская руку и бросая на Виён Хэ взгляд, полный пренебрежения. «В конце концов… Я могу быть заточена здесь, подобно этим заключённым, из-за деяний одного дельца давно минувших дней… И, возможно, именно поэтому браслет на моей руке не снимается, как у большинства студентов. Но если моя теория верна, то каким образом Ки Рану стало об этом известно? Неужели следователи до сих пор занимаются расследованием той аварии, произошедшей десять лет назад?..» — клубок мыслей затягивался в голове Цзиньхуа, словно петля. Внезапно Виён Хэ отшвырнула планшет, словно он был раскаленным углем, и, поднявшись с грацией пантеры, направилась к выходу. — Пойду развеюсь, а то от твоей беззаботности здесь скоро нечем будет дышать, — бросила она через плечо, словно отравленный дротик. Цзиньхуа проводила её бесстрастным взглядом, пока дверь не захлопнулась за спиной черноволосой девушки, оставив после себя лишь гулкое эхо. В комнате снова воцарилась тишина, но теперь она ощущалась иначе — как предгрозовая тишь перед бурей. «Что это было?» — пронеслось в голове блондинки. Она чувствовала, что за этими колкими словами скрывается нечто большее, чем просто мимолетная обида, нечто, похожее на тень, которую она боялась разглядеть. Цзиньхуа вздохнула, и взгляд её вновь утонул в хороводе «лепестков сакуры». Они кружились в багрянце угасающего дня, словно призрачные балерины, танцующие на краю бездны. В душе ворочались змеи сомнений, но она с отчаянным упорством отгоняла их, словно назойливых мух, жужжащих о приближающейся буре. «Моя беззаботность — лишь хрупкая маска, скрывающая кровоточащие раны. Инстинкт самосохранения снова обмяк. И это… это восхитительно. Ибо самое ненавистное мне чувство — не боль, не отчаяние, а ледяной ужас, сковывающий волю». Девушка подошла к зеркалу, и в мерцающей глади отразилась её холодная красота. Чёрные глаза — два бездонных омута, скрывающих бушующий шторм. Бледная кожа — словно мраморная маска, скрывающая лихорадку, терзающую изнутри. Лёгкая улыбка — кривое зеркало, отражающее внутренний хаос. Снова взгляд к окну, где лепестки сакуры закружились в безумном танце, словно призывая её в свой эфемерный хоровод. — «Ненавижу быть собой.» Цзиньхуа закрыла глаза, и в голове всплыл образ Виён Хэ, её взгляд — серьёзный, пронзительный, полный невысказанной тревоги. Может быть, стоит вырваться из кокона иллюзий и взглянуть в лицо разверзающейся бездне? Хотя бы попытаться… Хотя бы на мгновение поверить, что это не так непостижимо, как кажется. И внутренние голоса не дали ей себя обмануть: «Не просто. Не просто. Не просто. Не пытайся объять необъятное, сломаешь хребет». И среди какофонии отчаяния прозвучал тихий, безмятежный голос, словно эхо из далёкого рая. Голос манящий, словно песня сирены, но от одного понимания, кому он принадлежит, вскипала немыслимая злоба, прожигая нутро огнём: «Просто учти, если ты опустишь руки, то я свои буду держать уже не в силах…» Цзиньхуа набрала в лёгкие отравленный воздух и на выдохе со звонкой пощёчиной вернула себя в реальность: — Чёртов Ки Ран… — Усмехнулась она, криво и злобно, — Даже в моей голове ты продолжаешь нести эту бессмысленную чушь… Внезапно, в этот же момент, по комнате раздался звук браслета. Девушка поспешила его проверить и вскоре перед её глазами всплыло сообщение от Хисына: «Эй, ты где? Нужно срочно тебе кое-что рассказать! Буду ждать тебя через час в клубе радио-вещания.» Блондинка задумчиво склонила голову набок. «Ха… Надеюсь, это не что-то тривиальное», — мысленно произнесла она, закатив глаза, направляясь к выходу. — Ах, чёрт… Совсем забыла про свои линзы! Цзиньхуа вновь почувствовала лёгкое внутреннее беспокойство. Последний разговор с Виён Хэ всё ещё витал в воздухе, как тень, готовая в любой момент накрыть её, когда Лин, наконец, опомнилась, — «Она… Видела… Видела мои глаза… Чёрт!»

***

Весь университет был погружён в суету вечерних занятий, студенты спешили на репетиции к Новогоднему шоу, а работающие группы обсуждали окончательные детали проектов. Цзиньхуа шла, пропуская мимо ушей шум и гам, её интересовал только клуб радио-вещания. Когда она подошла к двери клуба, её охватила небольшая дрожь волнения. Она всегда чувствовала себя здесь комфортно, как будто это было её второе «я», которое позволило ей снять маску, надетую в повседневной жизни. Слегка поправив волосы и проверив, что никакие стойкие умозаключения не прилипли к её образу, она толкнула дверь. Внутри как и всегда царила атмосфера креативности, и Цзиньхуа немного прошлась вперёд усаживаясь за столик. Однако, удивительным образом здесь был только один Сону, который увидев девушку, обернулся и тихонечко улыбнувшись, произнёс: — Ты рановато пришла. Ты ведь знаешь, Хисын никогда не приходит вовремя. — Покачал он головой, а его голос как и всегда звучал нежно. Точнее даже приторно сладко в ушах Цзиньхуа. — Ага… — Кивнула она, — Просто нечем было заняться, — Ответила Лин, в мыслях примечая, — «В последнее время, он уж слишком часто меняет свою внешность… В прочем, мне без разницы… Должно было быть, но если всё же я сама обратила на это внимание, то похоже…». — Ну, раз так, — Вдруг оживился Шин Сону, хлопнув в ладоши, — То, что насчёт того, чтобы немного помочь мне? — От снова мило улыбнулся, но его красивые серые глазки по-хитрому сверкнули. Цзиньхуа слегка склонила голову набок, — М? Если моя помощь будет не лишней, то ладно. — Вздохнула она, подойдя ближе к пульту радиоуправления. — Так… Что мы делаем? — Мгм… — Повертел головой Сону, а затем выставил перед собой указательный палец, подобно учителю, и внезапно заговорил как мастер Йода, — Сначала, должна ты, обещание, дать. Что к работе ответственно подойдёшь! — Пф… — Усмехнулась блондинка, — Я всегда это делаю. — А затем пожала плечами, — Как будто сам не знаешь. Сону расправил плечи и улыбнулся, явно наслаждаясь атмосферой игры, но затем быстро сменил тон, добавив: — Ладно, тогда давай сделаем так. У нас есть несколько задач на вечер: сначала нужно протестировать новое оборудование, а затем поработать над превью для нашего радиошоу. Ты ведь знаешь, что Хисын ставит перед собой высокие стандарты. Цзиньхуа кивнула, чувствуя, как её внутреннее напряжение немного уходит, унося с собой тяжесть, оставшуюся от разговора с Виён Хэ. Работа с Сону всегда была своеобразной отдушиной; его оптимизм и креативность поднимали ей настроение. Однако, в то же время, Цзиньхуа ощущала что-то странное в его глазах, пугающее и в тоже время одинокое. И она бы точно никогда не захотела узнать, каких скелетов в шкафу скрывает Сону. — Ладно, тогда не будем терять времени зря. — заговорила она, перебирая оборудование и присаживаясь за пульт управления. — Это будет что-то новенькое для нашего шоу? — Надеюсь, что да! — ответил Сону, на мгновение отвлекаясь на свои заметки. — У нас есть несколько свежих идей для контента, и я думаю, что они могут привлечь внимание студентов к такому важному празднику как Новый Год… Ну… Сама, наверняка, понимаешь… Лин Цзиньхуа понимающе кивнула. — «Празники… Дни, когда ты должен радоваться какому-то важному событию… Большинство здешних студентов не то, что новый год, даже собвенное день рождение не отмечают.» — Холодно подметила она в мыслях. Вскоре они погрузились в работу. И спустя час, когда они почти закончили с разработкой контента, Сону внезапно изумился: — Ох, онни, почему ты так непринужденно справляешься? Я провожу часы в тщетных попытках, а ты завершаешь всё за считанные минуты! — с горечью произнес он. Цзиньхуа лишь пожала плечами, будто отрицая очевидное превосходство. — Разве это представляет собой сколь-либо значительную сложность? — Ха! Моя обида только что достигла апогея, — промурлыкал Сону, подперев щеку рукой с таким видом, будто он только что потерял любимую галактику. — Знаешь, Цзиньхуа, если бы ты родилась в эпоху до всеобщего равенства, у тебя бы врагов было больше, чем звёзд на небе! — М? — Лин Цзиньхуа, чьи светлые волосы сияли, словно нимб, оторвалась от своих дел и посмотрела на андрогинную фигуру Сону. — На чем основано такое смелое заявление? И насколько пыльной должна быть эта эпоха, учитывая тысячелетний триумф гендерного и социального равенства? «Иными словами… утопический мир, где на посту президента страны находятся женщина и мужчина, не связанные узами родства. Баланс их властных полномочий не отклоняется ни в одну из сторон, представляя собой идеально ровную плоскость по всем критериям. В Государственной Думе заседают искусственные интеллекты, чьим приоритетом является благополучие человечества, а не личная выгода.» — размышляла Лин Цзиньхуа. — «Впрочем… возможно, жизнь тысячелетие назад не была столь однозначно негативной, если основываться на исторических данных… Хотя бы потому, что над головами людей не нависал искусственный купол, защищающий Землю от последствий антропогенного воздействия на атмосферу… И в любой момент, этот купол мог дать трещину.» Итак… Это был 3335 год. В эпоху, когда господсвует искусственный интеллект, проблема социального распада, на самом деле, была меньшей из зол… Сону драматично вздохнул, откидываясь на спинку кресла. — Твоя эффективность, Цзиньхуа, просто за гранью добра и зла! В тех архаичных обществах, где царила иерархия и ресурсов было кот наплакал, твои навыки вызвали бы такую зависть, что тебе пришлось бы носить с собой персональную охрану 24/7! Вспомни, например, эпоху Ренессанса! Леонардо да Винчи был не только гением, но и ходячей мишенью для интриг, просто потому что был слишком крут! Цзиньхуа нахмурилась, отрываясь от панели управления с видом человека, которого оторвали от разгадывания кроссворда вселенной. — Аналогии с прошлым хороши только для понимания человеческой натуры. Современное общество с помощью науки и технологий стремится раскрыть потенциал каждого человека. Искусственный интеллект в образовании и на работе дает каждому возможность стать супергероем в своей области! Сону усмехнулся. — И всё же, онни, ты забываешь о нашей любимой иррациональности! Даже в идеальном мире, где всего вдоволь и возможностей хоть отбавляй, всегда найдется место для зависти и злобы, основанных на чьём-то субъективном ощущении, что он хуже другого! Цзиньхуа на мгновение задумалась, нахмурив тонкие брови. «Зависть… Злоба… Да это же идеальные эмоции! Топливо для ракеты прогресса! Если кто-то мне завидует, значит, я заставляю его потеть и стремиться к вершине! Разве не прекрасно быть вдохновением для чьей-то эволюции?» — Хм… Не могу с тобой не согласиться, ты как всегда, прав… Но, позволь полюбопытствовать, с чего ты взял, что я вижу мир в розовом свете, словно единорог, объевшийся радугой? — Заинтересованно спросила она, чуть склонив голову. В её голосе проскользнула искра… неужели она, наконец, нашла родственную душу? Того, с кем можно говорить не о квантовой механике и перипетиях чужих романов, не о музыкальных пассажах, а о самой сердцевине бытия, о вечном, почти философском!

***

И… пока одни ломали голову над шифром чужой души, другие, с лихорадочным блеском в чёрных глазах и маниакальной ухмылкой, терзали бумагу, исписывая листы и комкая их в яростном порыве, словно пытаясь поймать молнию в кулак! Смятые клочья, словно стая безумных мотыльков, бились о доску расследований, достойную самого матёрого детектива. И на этой доске, словно на алтаре одержимости, восседала лишь одна Лин Цзиньхуа, запечатлённая на фото со всех возможных ракурсов, во всех мыслимых и немыслимых ситуациях — словно экспонат, достойный всемирного изучения. Внезапно, словно молния пронзила сознание, этот человек замер, словно парализованный. — Ха?.. — Прозвучал женский голос, насмешливый и хриплый. — Это как-то слишком неожиданно… — Призналась она, с шумом втягивая воздух, и тут же её лицо озарила лихорадочная ухмылка. Она подошла к доске, запрокинула голову и прищурилась, словно вычисляя траекторию падения звезды. Позади неё громоздился сценический хлам театрального кружка, а эта комната, которую студенты презрительно называли складом, была её личным убежищем. Девушка с чёрными, как смоль, волосами размяла шею, прикрыла глаза, словно погружаясь в пучину размышлений. — Но любопытно настолько, что даже раздражает… — Процедила она сквозь стиснутые зубы и, развернувшись, покинула комнату, нарочито забыв запереть дверь на ключ. В коридоре царил полумрак, пробиваемый лишь тусклым светом одинокой лампочки. Шаги девушки звучали эхом, отражаясь от стен, увешанных театральными афишами. Она двигалась с грацией пантеры, её короткие чёрные, волнистые волосы, развевались, словно шёлк на ветру. В её движениях чувствовалась целеустремленность, словно она знала, куда идет и зачем. «Эти её чёрные глаза…» — Выдохнула Виён Хэ, — «Мёртвый взгляд? Ох, как же сильно я ошибалась. Эти глаза намного живее, чем у любого другого человека. И эти глаза… Они так отчаянно молят лишь об одном…»

***

Лин Цзиньхуа незатейливо вперила взгляд в сероволосого юношу, который до этого сиял весёлой улыбкой. Однако, стоило ему лишь на секунду закрыть глаза, и в тот миг, когда он их открыл, его радужка глаз засияла зелёным пламенем: — Я так не считаю… — Шин Сону запнулся, словно ныряя в омут раздумий, — Наоборот, я уверен в том что ты наверняка, видишь мир в оттенках серого. Словно полотно, выцветшее от времени и скуки. — Он замолчал, словно ловил ускользающую мысль, и затем прошептал: — Ты смотришь на мир сквозь осколки разбитой призмы. Замечаешь паутину трещин, расползающуюся по холсту реальности, улавливаешь фальшивые ноты в благозвучном хоре всеобщего ликования. Он криво усмехнулся, и в этом звуке проскользнула тень разочарования, когда Шин Сону нервно коснулся серёжки в ухе. — Но, возможно, именно поэтому для тебя мир — лишь бездушный часовой механизм, отсчитывающий секунды до неизбежного конца. — В его голосе зазвучал яд, — Проще говоря, ты бездарно растрачиваешь дарованный тебе небесами талант. — Его взгляд стал обжигающе пронзительным. — …И таких, как ты, я презираю больше всего. Цзиньхуа остолбенела. Что-то хрупкое в её душе надломилось с хрустом. Она попыталась возразить, но слова застряли в горле, словно кость. Этот внезапный, словно удар грома, выпад Сону выбил её из равновесия. Игривый, вечно улыбающийся юноша исчез, словно мираж, уступив место ледяной статуе, излучающей холод, отстранённость и злобу. В наступившей, звенящей тишине кабинета вдруг возник Джейк. Девушка устало выдохнула, в глубине души всё ещё надеясь увидеть в дверях Хисына: — …Тц, и где же носится эта розовая бестия? Джейк лишь прыснул со смеху: — Ох, детка, и это всё, на что ты способна при встрече со мной? — промурлыкал он, приближаясь. В ответ Цзиньхуа лишь презрительно фыркнула, и слегка нахмурилась, исподтишка глядя на Сону. Но тот казалось бы, снова стал тем прежним «милашкой», словно всего того разговора и не было вовсе, а зелёное пламя в его глазах погасло. Джейк, в свою очередь, потрепав по волосам Шина, внимательно всмотрелся в монитор. — Хм… Недурно, но вот здесь стоит подчистить. Иначе эфир получится непозволительно долгим, — задумчиво протянул он вслух. Затем, словно озарённый внезапным сочувствием, он одарил Лин Цзиньхуа странной, почти жалостливой улыбкой и неожиданно заговорил на китайском. Но не просто на китайском! Это был диалект, погребённый в пыли веков, язык, настолько древний, что лишь лингвистические светила, подобные Джейку, или гении, как Лин Цзиньхуа, могли постичь его тайны. Фактически, язык мёртвых! Язык, что не способны перевести даже браслеты на их руках! — Молю, моя достопочтенная госпожа, не берите в голову слова этого остолопа-ученика! У этого несносного мальчишки есть одна небольшая… особенность. Раздвоение личности, понимаете ли, в самом прямом смысле этого слова! И когда на сцену выходит его тёмная сторона, он начисто забывает всё, что творил под её началом… — выпалил красноволосый, словно выкладывал на стол все чужие карты. Цзиньхуа:...... Цзиньхуа: Wo Cao! Она, казалось, на мгновение впала в ступор, нелепо хлопая своими длинными ресницами: «Я даже не знаю, чему сейчас больше удивляться! Тому, что Джейк вывалил на меня секреты Шина, или тому, что он так феерично владеет древнекитайским!» Сероволосый же, как ни в чем не бывало, уставился на Джейка с явным недоумением: — Э? Ты чего там бормочешь, как старый дед? — обиженно буркнул Шин, исподлобья поглядывая на товарища. Но Цзиньхуа, почувствовав, что Джейк попал в неловкую ситуацию, решила сыграть роль спасителя и резко сменила тему: — Да просто решил блеснуть своими познаниями в древних языках! Ах, да… Кстати… — Она перевела взгляд на Джейка, — Ты случайно Хисына по дороге сюда не видел? — А… Ну… Наша розовая бестия в целом вёл себя странно после встречи с директором, перед последней парой. — Пожал плечами Джейк. — Так что понятия не имею, где он задерживается на этот раз. — Тц, но он же сам меня сюда позвал… Как можно так непростительно опаздывать? — Лин Цзиньхуа бросила слова с негодованием, и тут же прищурилась с подозрением. — Погодите-ка, ты сказал, он виделся с ректором? Джейк, приподняв брови, расплылся в ухмылке: — Впечатляет, не правда ли? — Наш Хисын-и везде преуспевает, хе-хе! Раньше Лин Цзиньхуа было глубоко плевать, кто там вообще за главного в этом университете! Пыталась, конечно, порыться в библиотечных архивах, выудить хоть что-то о загадочном Ки Ран Соне, ну или хотя бы о его всемогущей семейке, но фиг там плавал! Информации — ноль целых, ноль десятых! В голове эхом отдавались слова Виён Хэ: «Ректор как призрак, вроде есть, а вроде нет…» Девушка нахмурилась. Даже вездесущая Виён Хэ никогда его не видела. А эта «святая троица» умудрилась с ним познакомиться?! «Wo Cao! Да что тут вообще происходит?!» — Кхм… Это… — вдруг неловко пробормотала она, — Так… Как зовут нашего ректора?.. — А? — Джейк опешил от удивления. — Ты серьёзно не знаешь?! — воскликнули синхронно оба. — Хотя не удивительно… Такая важная птичка редко спускается до нас, смертных. Так что можно сказать, что нам просто повезло. — Задумался вслух Джейк. Сону, усмехнувшись, промолвил: — Это Ки Ран Сон, брат Габриэля. Цзиньхуа почувствовала, как предательская испарина покрывает лоб. Неуверенно отведя взгляд, она лишь понимающе кивнула: — Ах… Вот как… Теперь же, когда все карты перевернулись, она понимала причину, по которой Ки Ран с такой лёгкостью мог манипулировать здесь всеми, с изяществом маневрируя между сложными путями, заставляя само время плясать под свою дудку. — Ки Ран Сон… — Пробормотала она, пытаясь осмыслить информацию. Сону кивнул, его лицо вдруг сделалось слегка серьёзным. — Да. Он ведет совершенно другую линию, чем Габриэль. Ки Ран, пожалуй, более холодный, но в тоже время очень справедлив! Говорят, что у него есть подход к каждому студенту, — Юноша застенчиво коснулся своих щёчек, в его голосе появились нотки флирта, — Но я бы не рискнул дразнить его. «А очень бы хотелось!» — Так и слышалось в его словах. Джейк хмыкнул в ответ, бросив взгляд исподтишка. — Да, ты прав. Нельзя недооценивать ректора. Он не чета своему братцу. Атлетичен до неприличия и всегда… словно изваяние античного бога. Идеальная статуя! — Пф! — обиженно воскликнул Сону. — И всё, что ты в нём видишь — это оболочка? — Айщ! А что ещё нам остается? — фыркнул Джейк, самодовольно вскинув подбородок. — Мускулы! — И, приподняв край футболки, продемонстрировал свой пресс. — Вот она, истинная красота! — Омо! Не делай так при всех! — Смущённо разводя руками, произнёс Сону. Лин Цзиньхуа, которая казалось до этого момента пребывала в смятении, теперь рассмеялась: — Эй-эй, а я не против ещё поглазеть! — Хе-хе, — Широко улыбнулся Джейк, — Смотрите все, как я хорош! Цзиньхуа не могла сдержать смеха, наблюдая за странными выходками Джейка и стеснительной реакцией Сону. Эти мгновения лёгкости помогли ей на мгновение забыть о своих переживаниях. Она завела руки за голову и откинулась назад в кресле, наслаждаясь атмосферой. — «Вот бы… Это никогда не кончалось…» — Но… Всё же, Ки Ран очень талантливый, — вдруг произнёс Сону, подхватывая тему, пока в комнате воцарялась лёгкая суета, созданная Джейком. — Много слухов о том, как он управляет университетом, говорят, что его методы в целом довольно жесткие, но эффективные. — Может, он просто всегда делает то, что ему хочется? — вставил Джейк, теребя свои красные волосы. — Или у него есть свои интересы, которые он скрывает? В тот самый миг взгляд Цзиньхуа вновь затуманился, словно она отстранилась от реальности, и лишь едва заметно кивнула. Внезапно девушка поднялась с кресла, словно пружина, выпущенная из заточения. — Он не скрывает. Скорее, он… И словно по знаку судьбы, в кабинет радиовещания наконец-то ворвался Хисын! — Цзиньхуа, прости, что я так поздно! — Весь запыхаясь, произнёс юноша с золотыми глазками. — Тц, опоздай ты всего на минуту, и здесь бы от меня остался лишь шлейф парфюма, как эхо былого присутствия, — выдохнула она с наигранной досадой. Скрестив руки на груди, она бросила с лёгкой надменностью: — Итак? О чём ты хотел поговорить? — Кхм… — Хисын, с волосами цвета утренней зари, откашлялся. — Лучше присядь, — произнёс он, переводя взгляд на Джейка и Сону. — И вы тоже… Цзиньхуа с тяжёлым вздохом откинулась на спинку кресла, приковав взгляд к лицу Хисына. В его золотистых глазах плескалось лёгкое беспокойство, но сквозь эту тревогу пробивался отблеск нескрываемой, почти детской радости. — Между нами всё кончено! — вдруг театрально выпалил Хисын, озаряя лицо широкой улыбкой. Цзиньхуа лишь вскинула бровь в немом вопросе: — А между нами что-то было? — Пф! Ну что за идиот… — пробормотал Джейк, кривя губы в усмешке. — Кто же с таким-то счастливым лицом, девушку бросает, а? — Айгу… Совсем из ума выжил… — Покачал головой Сону, держась за щёчки. — Айщ! Да я же о сделке! — воскликнул Хисын, оживляясь, и тут же обратился к Лин Цзиньхуа: — И, кстати, Ки Ран велел передать, что тебе больше ничего не нужно делать. Якобы он своего добился, что бы это ни значило. Лин Цзиньхуа замерла на мгновение. — «Добился своего?..» — задумалась она в мыслях. — Ясно. — Произнесла она, одарив присутствующих облегчённой, самой настоящей улыбкой. Её дыхание стало ровным, словно бы та готова была вот-вот испустить свой дух! От былого напряжения в теле не осталось и следа. «Всё кончено… У меня получилось выманить Бай Цю, что являлось задачей номер 1. Хотя и паршивое чувство никак не проходит, от того, что пришлось бросить Габриэля. Но полагаю, что ему до меня теперь нет дела. Так что всё в порядке.» — Мысль, подобно ветру пронеслась в её голове, — «Мой план сработал безупречнее швейцарского хронометра, а это куда важнее моих собственных чувств.» — Цзиньхуа злорадно прищурилась в мыслях. — «Ведь для того, чтобы обмануть других, начни с себя. Так, кажется, гласит истина… Но чтобы манипулировать, нужно держать на руках флеш-рояль. Впрочем, пока Ки Ран увлечённо разыгрывал шахматную партию, я строила свою империю в казино.» Единственное, что терзало Цзиньхуа, — как весть о её замысле столь молниеносно достигла Бай Цю. Ведь она нарочно «доверила» эту тайну Виён Хэ лишь около двух часов назад, зная, что кото-робот с прослушкой мгновенно донёс бы всё до её сводного братца. С другой стороны, Цзиньхуа понимала, что объективно Бай Цю не смог бы за час добраться до Ки Рана, уладить с ним все дела, а затем ещё сам Ки Ран должен был обо всём рассказать Хисыну, чтобы тот всё поведал Лин Цзиньхуа. Для подобного спектакля потребовалось бы не меньше трёх часов, а то и несколько месяцев. «Я что-то упустила из виду?» — Цзиньхуа задумчиво закусила губу, размышляя про себя. Она откинулась на спинку кресла, скрывая победную ухмылку за маской привычного безразличия. Однако, подозрительная мысль всплыла сама собой, — «Габриэль… Он ведь не стал бы вмешиваться, верно?» В голове Цзиньхуа зароились сомнения. Габриэль всегда казался ей фигурой пассивной, наблюдателем, а не игроком. Но что, если она недооценила его? Что, если за маской жертвы скрывался гениальный охотник? Стратег, способный плести сложные интриги? От этих мыслей по спине пробежали мурашки. — «Тц… Не накручивай. Не драматизируй. Не размышляй.» — Повертела головой она. «…Итак, у меня на руках более двадцати миллионов очков социализации — эдакое богатство, которое я усердно копила для сделки с Ки Раном! А теперь… что с ними делать? Как говорится, «Куда коня с такой гривой?» В голове Цзиньхуа разыгрался настоящий фейерверк идей. Каждая из них сверкала, манила, словно диско-шар на сходке её личностей. Но тут же, словно вредный комар, возникала какая-то сомненьица, и вся магия улетучивалась. Пока Хисын, Джейк и Сону продолжали беззаботно щебетать о чем-то своем, Лин Цзиньхуа погрузилась в тихий омут размышлений. Эх, вот бы купить себе немного спокойствия! За очки, разумеется. — Ладно, народ… — Цзиньхуа выдернула их из потока болтовни, словно заговорщик, прерывающий секретную встречу. — Мне пора. Куча дел, знаете ли. — Опять сбегаешь, онни? — промурлыкал Сону, в его голосе звучала обида, смешанная с иронией. Джейк ухмыльнулся, словно кот, объевшийся сметаны: — В её супер-пупер-мега-насыщенном графике для тебя точно нет места. Но не грусти, малыш! — он похлопал Сону по спине, — В моем расписании всегда найдется минутка-другая. Мы что-нибудь придумаем! Сону покосился на Джейка с видом человека, которому предложили съесть тарелку васаби. Цзиньхуа меланхолично улыбнулась, словно предчувствуя что-то интересное: — Не переживайте, скоро увидимся. Думаю, мой график внезапно стал гораздо свободнее. — Ответила она, прищурившись. «А теперь… пора навестить одну особу…» — подумала Цзиньхуа, направляясь к выходу. — «Увидимся!» — бросила она на прощание, прежде чем кто-либо успел сообразить, что ответить. «…Может, тогда, картина с Виён Хэ станет хоть чуточку понятнее…» — думала она, понимая, что откладывать это дельце дальше было бы просто глупо. Ведь даже самый терпеливый хомячок рано или поздно начинает грызть клетку!