Неудачник

***

9 часами ранее

Рен У осторожно перебирался по территории особняка, крадучись в тени. Он знал, что если его поймают — устроят разнос, а потом ещё и заставят выслушивать нудные речи на оставшейся части банкета. Нет уж, спасибо. Он ловко перемахнул через ограду внутреннего двора, прошмыгнул мимо парадного входа и, пригнувшись, проскользнул в один из боковых коридоров. Странно. Никто его не ждал. Коридоры пустовали. Он ожидал хотя бы пару охранников или прислугу, снующую туда-сюда, но нет — тишина. Только приглушённые звуки музыки и голосов из большого зала напоминали, что в доме ещё идёт банкет. Рен У, не теряя времени, направился к своей комнате, ловко избегая светлых пятен от люстр. Главное — не выдать себя. Он почти дошёл до двери, когда услышал позади себя тихий, но ледяной голос: — Ты опоздал. Рен У замер. Его плечи напряглись. Чёрт. Попался.

***

— НЕТ! — раздался отчаянный крик из комнаты. — ДА! — не менее твёрдо отозвался Тэган. — Я НЕ БУДУ ЭТО НОСИТЬ! — Ты БУДЕШЬ это носить! Весь дом уже привык к истерикам Рен У, но всё же не мог не наблюдать это зрелище с весёлым любопытством. Горничные, подавляя смех, осторожно передавали Тэгану детали костюма, пока тот пытался натянуть на подростка хоть что-то. — Пусти меня, маньяк! — взвыл Рен У, когда охранник попытался заставить его засунуть руки в рукава рубашки. — Будь мужчиной, Рен У. — Я в этом выгляжу, как долбаный пингвин! — Ты выглядишь, как наследник клана. — Я выгляжу, как жертва пыток! Тэган тяжело выдохнул. — Руки. — Нет. — Руки, Рен У. — Я лучше голым пойду. — Тогда я тебя голым и потащу. Подросток резко замолчал, подозрительно глядя на охранника. — Ты блефуешь. Тэган с самым невозмутимым лицом схватил его за пояс брюк. — ДОБРО, ДОБРО! — взвыл Рен У, быстро протягивая руки, и Тэган без лишних слов всунул их в рукава. — Молодец. — Да чтоб тебя. Но худшее было впереди. — Галстук. — Нет. — Галстук, Рен У. — Я задохнусь. — Не задохнёшься. — Меня удавит этот адский ошейник. — Ты драматизируешь. — Я умру! — Если не наденешь его, я тебя убью. — Это уже не воспитание, а тирания! Горничные зажали рты, чтобы не засмеяться, пока Тэган, демонстрируя нечеловеческое терпение, пытался аккуратно завязать галстук на шее бешено вырывающегося подростка. — Тихо стой. — Выпусти меня, сатана! — Тихо! — Ты, должно быть, получаешь удовольствие от этого! — Да, я мечтал провести вечер, одевая драного подростка в костюм. Это мой фетиш. Рен У аж задохнулся от возмущения, а затем окончательно сдался, угрюмо стоя на месте, пока Тэган заканчивал пытку. — Готово, — наконец-то сказал охранник, отступая назад. Рен У, мрачно разглядывая себя в зеркале, с ужасом осознал, что выглядит… прилично. — Это предательство. Горничные прыснули от смеха, а Тэган, тяжело вздохнув, хлопнул подростка по плечу. — Вперёд, принцесса. Нас ждёт бал. Рен У раздражённо закатил глаза, тащась за Тэганом к выходу. — И какого чёрта я вообще должен туда идти? — пробурчал он, засовывая руки в карманы. — Потому что ты наследник, — спокойно ответил Тэган, даже не оборачиваясь. — Ой, да ладно! Они и без меня прекрасно обойдутся. — Ты должен быть там, чтобы показать, что наследник клана Квон — это не мифическое создание, а вполне живой человек, который присутствует на важных встречах. — Это чтоб старики могли меня обсудить за спиной, да? — Это чтобы показать уважение и укрепить связи. — Я не буду правителем! — внезапно рявкнул Рен У, злобно глядя на спину охранника. — К чёрту вас всех и ваш клан туда же! Он даже не успел увернуться — лёгкий, но весомый подзатыльник прилетел ему тут же. — Больше уважения, — спокойно сказал Тэган. — Это твоя семья. Рен У зарычал, как разозлённый пёс. — К чёрту такую семью! Тэган устало вздохнул. — Слушай, Рен У, я понимаю, что ты видишь это иначе, но семья — это не только власть и политика. Это люди, которые могут поддержать тебя. — Ой, ну да, конечно, — фыркнул Рен У. — Мой отец так «поддерживает» меня, что даже не вспомнит, какого цвета у меня глаза. А господин Ли так «заботится», что спит и видит, как бы меня скинуть с обрыва. Прекрасная семья! Опора и защита, аж слезу вышибает. Тэган остановился и повернулся к нему лицом. — Я не говорю, что твои отношения с ними идеальны. Но семья — это не только они. Это люди, которые рядом, кто-то, кто готов помочь, даже если не обязан. Рен У усмехнулся. — Ты вот сейчас пытаешься меня убедить в ценности семьи, но сам-то не из клана. Почему тогда ты до сих пор здесь? Тэган на секунду замолчал, а потом сказал спокойно: — Потому что я дал слово. Рен У фыркнул, отвернулся и пошёл дальше, бурча под нос: — Бред… Тэган вздохнул, но спорить дальше не стал. Упрямство Рен У — это битва, которую не выиграть за один вечер. Как только Рен У переступил порог зала, он тут же поморщился, зажмурившись, словно его ослепило нестерпимо ярким светом. — Ах, мои глаза! — протянул он драматично, хватаясь за грудь. — Меня ослепило… лицемерием и мерзостью. ШЛЁП! — Ай! — возмущённо огрызнулся он, потирая затылок. — Тэган, да хватит! — Хватит вести себя как ребёнок, — невозмутимо ответил охранник. Рен У раздражённо зашипел, но замолчал. Его взгляд лениво скользнул по залу, где уже собрались гости: важные бизнесмены, высокопоставленные чиновники, главы мелких кланов и прочие представители «уважаемого» общества. Все они стояли с бокалами вина, натянуто улыбались и болтали друг с другом, будто старые друзья. Фальшь буквально разъедала воздух. Рен У поёжился. — Ну и гадюшник, — буркнул он себе под нос. Тэган молча подтолкнул его в спину, намекая, что пора двигаться вперёд. — Ну всё, всё, иду, — недовольно пробормотал Рен У, направляясь в гущу этого представления.

***

Рен У стоял в банкетном зале, всем своим видом выражая тихую ненависть к происходящему. Роскошные люстры, дорогие костюмы, надменные лица — всё это вызывало у него желание развернуться и уйти, но Тэган стоял рядом, словно скала, скрестив руки и наблюдая за каждым его движением. В центре зала, окружённый гостями, находился его дед — глава клана Квон. Он вёл беседу с важными партнёрами, сдержанно приветствуя всех и излучая непробиваемую власть. Чуть сбоку стоял дядя, Квон Ён, всё такой же холодный и безэмоциональный, лишь изредка кивая в знак одобрения или замечая кого-то из важных персон. А вот его отец, Хен Ук, вёл себя совершенно иначе. Он уже изрядно напился и вовсю подлизывался к дамам, окружённый парочкой женщин, хихикающих над его шуточками. Он громко смеялся, размахивал бокалом и явно был в своей стихии, абсолютно наплевав на важность вечера. Рен У перевёл взгляд на часы и едва удержался от тяжёлого вздоха. — Только попробуй, — тихо бросил Тэган, заметив его выражение. Рен У закатил глаза. — А если я просто выйду в туалет? — Ты знаешь ответ. Рен У мрачно стиснул зубы. Он был заперт в этом богато украшенном аду и ничего не мог с этим поделать. Рен У с холодной усмешкой выслушивал очередную заезженную речь о том, как хороша эта девушка для брака, как она умна, добра и способна принести в семью честь и благосостояние. Все эти уставшие от пафоса рассказы казались ему пустым звуком. Он заметил, как некоторые из присутствующих людей стараются зацепиться, улыбаясь, рисуя идеальные портреты дочерей, которых можно выдать замуж за высокопрофильного наследника. Презрение на его лице становилось всё более явным. Когда подходивший к нему мужчина как-то особенно настойчиво предложил свою дочурку, Рен У, не выдержав, огрызнулся с ухмылкой: — Я гей. Тэган, стоявший рядом, едва удержался от подзатыльника. Он смотрел на Рен У с таким выражением, что тот точно знал: если бы они были наедине, всё закончилось бы не так просто. Но сейчас, в этом зале, перед всеми этими людьми, Тэган не мог просто так вмешаться. Он мрачно вздохнул, не зная, стоит ли пытаться держать его в узде. После того как все настырные претенденты на «передовую» дочь наконец-то отстали, Рен У не стал скрывать свою досаду. Он с резким движением отошёл от шумной толпы, направляясь к уединённому углу, где мог бы хотя бы немного побыть наедине со своими мыслями. — Ты опять… — начал Тэган, подходя сзади и пытаясь остановить его, но Рен У, не желая слышать нравоучений, обернулся и огрызнулся: — Пошёл нахер. — Он нервно поправил рубашку, пытаясь скрыть свой внутренний раздражённый вихрь. Тэган замолчал, видя, что Рен У не будет слушать. Рен У стиснув зубы, пытался успокоиться. Взгляд его был устремлён к тому месту, где его отец, Хен Ук, совершенно не стесняясь, хихикая, почти на глазах у всех, развлекался с дамами. Он поднимал бокал и что-то говорил, явно заигрывая, привлекая внимание, ведя себя как типичный разгульный богатый плейбой. Злость и досада переполнили Рен У. В его груди поднималась буря. Как и всегда, ощущал холодную пустоту внутри. Рен У стиснул кулаки, чувствуя, как беспокойство и одиночество поднимаются изнутри, но он не мог себе позволить слёзы или слабость. Он сам себя ненавидел за эти слабые моменты. "Дурак. Не хватало ещё, чтобы кто-то заметил." Рен У не был глупым. Он прекрасно понимал, что за ним следят, что каждое его движение оценивается, что каждый взгляд, случайно пойманный в толпе, несёт в себе скрытые намерения. Именно поэтому, как только появилась возможность, он тихо улизнул в менее людный угол зала, надеясь переждать часть вечера в относительном покое. Но стоило ему расслабиться, как рядом появился мужчина. — Прячешься? Рен У прищурился, оценивая нового собеседника. Мужчина был средних лет, с мягкими чертами лица, доброжелательной улыбкой и спокойным взглядом. Его манеры были непринуждёнными, даже дружелюбными, но не в том излишне навязчивом смысле, каким обычно с ним заговаривали взрослые. — А что, заметно? — ухмыльнулся Рен У. — Вполне. Но не переживай, я тоже. Мужчина чуть повернулся, демонстративно бросив взгляд на оживлённую толпу. — Эти бесконечные разговоры про деньги, влияние и «перспективные знакомства» утомляют, — он чуть усмехнулся и сделал глоток из бокала. — Иногда хочется просто постоять в стороне и подышать воздухом без запаха лжи. Рен У невольно усмехнулся в ответ. — Честно, не понимаю, зачем я тут нужен. Только трачу своё время. — Знакомо, — мужчина чуть склонил голову набок, внимательно разглядывая его. — Тебе ведь не нравится всё это, да? Вся эта… система? Рен У напрягся. Не то чтобы он скрывал свои чувства, но такой откровенный вопрос насторожил его. — А вам-то какое дело? — Никакого, — легко ответил собеседник. — Просто любопытно. Рен У смерил его взглядом. Удивительно, но в глазах этого человека не было хитрости, скрытого расчёта или попытки что-то выведать. Он просто… разговаривал. Странное, но приятное ощущение. Однако его мысли прервало едва заметное движение за спиной. Он почувствовал, как Тэган напрягся, чуть сместившись ближе, словно невидимой стеной заслоняя его от собеседника. Рен У внутренне вздохнул. — Ох, неужели этот парень так опасен? — с лёгкой насмешкой пробормотал он, слегка повернув голову к Тэгану. Но охранник не ответил, лишь продолжал внимательно следить за мужчиной, а его напряжённость передалась даже Рен У. Мужчина, кажется, заметил напряжение Рен У и его охранника, но лишь легко улыбнулся, как будто ничего не произошло. — Ты слишком молодой, чтобы так хмуриться, — заметил он, слегка качнув бокал в руке. — В твоём возрасте должно быть проще: учёба, друзья, веселье… Рен У усмехнулся, скрестив руки на груди. — Учёба скучная, друзья разбежались по своим делам, а веселье… — он театрально оглядел зал, полный чопорных гостей, — ну, как видите. — А чем бы ты занимался, если бы мог выбрать? Рен У задумался на секунду, прежде чем фыркнуть: — Лежал бы где-нибудь в горах и просто ничего не делал. Мужчина хохотнул. — Неожиданный ответ. — Ну а что? — Рен У пожал плечами. — Представьте: вокруг природа, тишина, никакой политики, никаких этих «перспективных знакомств». Лежишь, ешь, спишь… Живи себе спокойно. — И сколько ты так протянешь, прежде чем заскучаешь? Неделю? Рен У прищурился. — Две. Мужчина снова рассмеялся, явно находя забавным этот ответ. — Хорошо, допустим. А если серьёзно? Рен У покачал головой, не спеша отвечать. — Я не знаю. Мужчина кивнул, как будто и не ждал другого ответа. — Значит, у тебя ещё есть время понять. Рен У хмыкнул. — Вы, похоже, слишком разумный для этих мест. — И ты тоже, — спокойно ответил мужчина. — Поэтому прячешься здесь, верно? Рен У склонил голову, оценивая его. — Неужели вы тоже в бегах? — Можно и так сказать. Они оба на секунду замолчали, следя за гостями, ведущими оживлённые разговоры. — И всё-таки, — сказал Рен У, решив сменить тему, — кто вы такой? Мужчина усмехнулся и протянул руку. — Назовём это… ещё одним гостем, который ненавидит подобные мероприятия. Рен У, недолго думая, пожал её, краем глаза замечая, как Тэган продолжает напряжённо следить за их беседой. Но прежде чем беседа зашла глубже, спокойствие было нарушено. — О, что за прекрасная встреча! — раздался ленивый, чуть протяжный голос. Рен У не успел даже обернуться, как рядом возник Хен Ук. Его шаг был неспешным, движения расслабленными, а на губах играла усмешка. Он, разумеется, не смотрел на Рен У. Его внимание было полностью обращено на собеседника сына. — А я-то думаю, куда мальчишка подевался, а он, оказывается, уже нашёл себе собеседника, — Хен Ук протянул руку к столику, взял бокал и сделал ленивый глоток. — Даже как-то обидно. Рен У скривился. — Господин Квон, — собеседник Рен У ровно кивнул, улыбаясь в ответ. — Ах, никаких официальностей, — Хен Ук махнул рукой. — Мы же почти семья… или?.. — Не думаю, что до такой степени. — Жаль, жаль, — Хен Ук покачал головой с преувеличенной грустью. — Хотя, кто знает, как сложится в будущем? Мужчина не ответил, только пригубил свой напиток, выдерживая паузу. — Не думал, что ты настолько заинтересуешься моим сыном, — продолжил Хен Ук, наклоняя голову в бок, будто изучая мужчину. — Обычно ты не такой разговорчивый. — Мы просто обменялись парой слов, — собеседник говорил ровно, но в голосе скользнула едва уловимая напряжённость. — Да? — Хен Ук прищурился. — Пара слов может значить многое, если знать, что слушать. — А ты всегда так внимателен к разговорам? Или только когда дело касается Рен У? — Ты удивишься, но я вообще довольно наблюдателен, — Хен Ук ухмыльнулся, чуть подавшись вперёд. — Особенно когда дело касается тех, кто пытается сунуть нос в чужие дела. — Дела? — собеседник слегка поднял брови. — Кажется, я просто поддержал беседу. Разве это преступление? — Пока нет, — Хен Ук сделал ещё один ленивый глоток. — Но кто знает, как быстро всё может измениться. — Хватит уже, — Рен У резко вмешался, раздражение сквозило в голосе. — Если ты пришёл просто посоревноваться в остроумии, лучше найди себе кого-то другого. Хен Ук улыбнулся шире, словно его забавляла вспышка сына. — Я всего лишь беспокоюсь. Мальчишка у нас такой… доверчивый. Вдруг кто-то захочет воспользоваться этим? — Думаю, он сам разберётся, — мужчина остался невозмутим. — Безусловно, — Хен Ук кивнул. — Хотя… у некоторых талант попадать в неприятности. Рен У стиснул зубы, но промолчал, сдерживая накатившую злость. — Что ж, тогда, пожалуй, мне пора, — собеседник плавно развернулся, бросив на Рен У едва заметный взгляд. — Рад был поговорить. — Умное решение, — Хен Ук прищурился, провожая его взглядом. Рен У едва сделал шаг, как почувствовал, как его шиворот сжали пальцы — крепкие, как железо. — Ты что, блядь, ослеп, да? — прошипел Хен Ук, утаскивая сына прочь, будто провинившегося щенка. — Отпусти, чёртов псих! — рявкнул Рен У, вырываясь, но хватка была слишком крепкой. Они свернули в один из коридоров, где было тише. Хен Ук швырнул его к стене, не сильно, но достаточно, чтобы тот пошатнулся. — Ты вообще соображаешь, что делаешь? — голос Хен Ука был низким, почти рычащим, но в нём пока не было настоящего гнева — лишь сдержанное раздражение. Рен У тряхнул головой, пытаясь отдышаться. — Просто разговор... Ты сам видел. — Разговор? — Хен Ук скептически выгнул бровь. — Разговоры в таких местах никогда не бывают просто разговорами. И ты это прекрасно знаешь. Рен У промолчал, упрямо сжав губы. — Он тебя пас минут двадцать, — продолжал отец, чуть наклонив голову. — Ловил моменты, когда ты остаёшься один. А ты, как щенок, только хвостом не вилял. — Да пошёл ты, — тихо выдохнул Рен У, отворачиваясь. — Может, у некоторых людей нет скрытых мотивов. Может, кому-то просто... интересно. Хен Ук хмыкнул, но в его взгляде промелькнуло что-то короткое, почти незаметное — усталость. — Интересно, — повторил он медленно, будто пробуя слово на вкус. — Интересно... кому, по-твоему, может быть интересно разговаривать с тобой просто так? Рен У вздрогнул — слова больно ударили по уязвимому месту, но он быстро спрятал это под слоем привычного раздражения. — Может, я интересный человек? — он усмехнулся криво. — Не всем нравится гнить в грязи, как тебе. Хен Ук чуть прищурился, словно взвешивая слова сына. — Ты интересный ровно настолько, насколько я позволил тебе быть, — спокойно бросил Хен Ук. — Пока ты стоишь рядом с нашей фамилией. Пока на тебе её клеймо. Где-то глубоко внутри у Рен У что-то дёрнулось, но он заставил себя не подать виду. — Ты всегда так заботился обо мне? — ядовито бросил он. — Или только сегодня вдруг вспомнил, что у тебя есть сын? — Забота? — Хен Ук усмехнулся. — Не льсти себе. Я просто не хочу, чтобы тебя слили раньше времени. Не люблю, когда ломают мои игрушки. Рен У резко шагнул вперёд, приблизившись настолько, что их взгляды встретились на одном уровне. — Я не игрушка. — Тогда перестань вести себя как ребёнок, — бросил Хен Ук, его голос обволакивал холодной, опасной мягкостью. — Перестань думать, что все вокруг действуют по тем же правилам, что и ты. — Может, мне просто не хочется жить, как ты, — выпалил Рен У. Хен Ук прищурился, и на миг в его глазах что-то мелькнуло — что-то быстрое, едва уловимое. Возможно, усталость. Возможно, что-то глубже. — Значит, ты думаешь, что я выбрал это сам? — тихо спросил он. — Думаешь, мне это нравится? Рен У замер, сбитый с толку. Он никогда не слышал, чтобы отец говорил так. — Я думаю, что тебе это удобно, — процедил он сквозь зубы. — Прятаться за этой грязью и делать вид, что тебе наплевать на всё. Хен Ук медленно выдохнул, на мгновение прикрыв глаза. — Если тебя убьют, мальчишка... — его голос был мягким, почти ласковым. — Я, сука, даже на твои похороны не приду. Внутри у Рен У что-то обожгло, но он лишь горько усмехнулся. — Ну конечно... Сначала сломать, потом сделать вид, что тебе не было дела. Хен Ук выпрямился, лицо снова стало непроницаемым. — Добро пожаловать в семью, сынок. Тэган, стоявший в тени и слушавший перепалку, медленно выдохнул.

***

Рен У захлопнул дверь с такой силой, что дерево протестующе хрустнуло в петлях. Пиджак упал на пол ещё в дверном проёме, галстук он сорвал прямо на ходу, скомкав его в кулаке. Горло душило, сердце колотилось в груди, как запертый зверь. Он не мог поверить в это. Почему он вообще подошёл ко мне? Почему ему вдруг стало не всё равно?! Рен У швырнул галстук в стену, как будто тот был виноват. Его бросило в жар, пальцы дрожали от злости и унижения. — Сукин сын... — выдохнул он сквозь зубы, сжимая кулаки. Рен У резко обернулся, заметив, как Тэган вошёл следом. — Убирайся к чёрту, Тэган. Не видишь, я занят? — Вижу. Собираешься ломать мебель, как маленькая истеричка. — Пошёл нахер! — рявкнул Рен У, но Тэган даже не дрогнул. — Я уверен, что твой отец не желал вреда. — спокойно сказал Тэган, подходя ближе. Рен У зло усмехнулся, закидывая голову. — Ты серьёзно сейчас? Он просто решил меня унизить, как всегда. Он меня ненавидит, Тэган. — Ты дебил, — тихо бросил Тэган. — Что? — Ты. Дебил. Рен У сжал кулаки, лицо вспыхнуло. — Да пошёл ты! — Он сказал, что пасли тебя двадцать минут, — перебил Тэган, даже не моргнув. — Откуда он, по-твоему, это знал? Рен У замер. Пару секунд в комнате было слышно только, как тяжело они дышат. — Может, кто-то сказал ему. — Да ну? — Тэган прищурился. — Или он сам следил за тобой всё это время? — Чушь. — Рен У стиснул зубы, отворачиваясь. — Это ничего не значит... — Значит. — Тэган сел напротив на край кровати, сложив руки на коленях. — Если бы ему было плевать — он бы тебя даже не увидел. — Зачем ты его защищаешь? — Я его не защищаю, — тихо ответил Тэган. — Просто я умею видеть очевидные вещи. Рен У отвернулся, впиваясь пальцами в колени. В груди давило так, что хотелось выть. — Ты ошибаешься... Он бы хотел, чтобы я сдох. Он просто не хочет марать руки. Тэган хмыкнул. В комнате повисла тишина. Только тяжёлое дыхание Рен У заполняло пространство, пока он сидел на краю кровати, свесив голову. Пот слипшимися прядями налипал на лоб, горячая злость медленно остывала, оставляя после себя пустоту. Следил за ним? Всё это время? Это правда звучало как бред. — Чушь... — пробормотал он, не поднимая взгляда. — Он не стал бы. — Хен Ук много чего не стал бы... — протянул Тэган. — Но всё равно делает. Рен У дёрнулся, бросая на него злой взгляд. — Да с чего ты вообще взял? Может, он просто проходил мимо. Тэган фыркнул, как будто услышал что-то особенно глупое. — Конечно. — Он меня ненавидит, — упорно повторил Рен У, как будто сам пытался в это поверить. — Ему плевать, что со мной будет. — Ты правда такой тупой или просто притворяешься? Если бы он хотел тебя убить — он бы сделал это ещё десять лет назад. Ты знаешь, что это правда. Рен У стиснул пальцы в кулаки, ощущая, как под ногтями больно врезается ткань брюк. Он знал. Проклятье, он знал. Но легче было верить в ненависть. Ненависть понятна, она не требует ничего взамен. Можно ненавидеть в ответ, можно держаться на расстоянии, можно злиться, ломать мебель, набивать костяшки в кровь. Прощение — другое дело. Прощение требует силы. — Даже если это так... — хрипло выдавил Рен У, не поднимая взгляда. — Он сам никогда ко мне не подойдёт. — Конечно, нет, — равнодушно согласился Тэган. — Он Хен Ук. Он будет ждать, пока ты сдохнешь от упрямства. Рен У резко вскинул голову, обжигая другого яростным взглядом. — Почему я должен делать первый шаг? — Потому что ты его сын. Рен У открыл рот, чтобы выругаться, но слова застряли в горле. — Потому что если ты не сделаешь этого сейчас... — Тэган медленно наклонился вперёд, упираясь локтями в колени. — Вы оба так и сдохнете с этой ненавистью в груди. Рен У замер, глядя на него. — Он не идёт к тебе, Рен У, — мягко продолжил Тэган. — Но это не значит, что он не ждёт. В висках гулко стучала кровь. Это было бредом. Полным, абсолютным, безумным бредом. Но почему-то в груди что-то сжалось так больно, что на секунду стало трудно дышать. А что, если он правда ждёт? — Тебе вообще какое дело? — глухо спросил Рен У. — Потому что я знаю, каково это — жить с ненавистью к родному человеку, — негромко ответил Тэган. Рен У посмотрел на него, но мужчина уже отвернулся, глядя куда-то в стену. Его лицо оставалось равнодушным, но в глазах на миг мелькнула какая-то тяжёлая, застарелая боль. Рен У не стал спрашивать. Тэган никогда не говорил о семье. — Подумай об этом, пока у тебя ещё есть шанс, — тихо добавил он, вставая. Дверь захлопнулась, оставляя Рен У одного. Тишина медленно сдавливала комнату, будто тяжёлый саван. Он закрыл глаза, уткнувшись лицом в ладони. Что, если он правда следил за мной всё это время? Что, если я всё это время был не один? От этой мысли в груди стало так больно, что захотелось вырвать её с корнем.

***

Рен У вышел в коридор, стараясь дышать ровно. Злость почти выгорела, оставив за собой пустоту и странное, противное беспокойство, которое он не мог вытолкнуть из груди. Он не понимал, зачем делает это. Он не обязан был идти. Не обязан искать. Чёрт, да он даже не хотел. В груди всё ещё стояла ненависть. Но теперь рядом с ней тлела дрянная, паршивая искра надежды, которую он старался не замечать. Рен У шагал по коридору, пока тяжёлые двери оставались позади. Больной, липкий осадок застрял в груди, как после неудачной драки, где не ты получил первый удар — ты его пропустил. Он ненавидел это чувство. Глупо. Смешно. Он уже взрослый... почти взрослый. Шестнадцать — возраст, когда нельзя показывать слабость. Когда все ждут, что ты будешь похож на него. Но что делать, если единственное, чего ты хочешь — быть не таким? Рен У стискивал зубы, срываясь с места. Ноги сами вели вперёд. Он обшаривал комнаты одну за другой, сгорал изнутри от злости — на себя, на отца, на эту паршивую искру надежды, которую не мог затоптать. Он не обязан был искать. Не обязан был ждать. Отец сделал свой выбор — как всегда. Но когда Рен У свернул в дальний коридор, сердце дёрнулось в груди, как будто заранее знало, что найдёт там. Хен Ук сидел на полу у окна до пола, опершись плечом о стену. В одной руке болталась сигарета, во второй — бутылка, наполовину пустая. Он курил, не глядя в сторону, ссутулившись так, будто мир за окном был куда важнее, чем всё, что происходило внутри. Рен У замер. Тело не слушалось. Он видел отца пьяным тысячи раз, но сейчас в этом было что-то другое. Что-то, от чего хотелось бежать обратно в зал, в шум, подальше. — Чего ты хочешь? — сиплый голос прорезал тишину, не отрывая взгляда от окна. Рен У сжал кулаки. — Ничего. — Тогда проваливай. Слова вырвались легко, как будто ему было всё равно. Но Рен У не ушёл. — Ты... ты снова напился. Хен Ук усмехнулся краем губ. — А ты всё ещё думаешь, что можешь меня исправить? Рен У хотел огрызнуться, но ком подкатил к горлу. Он ненавидел эту тяжесть — когда злость смешивалась с чем-то другим, липким и невыносимым. Он сам не понимал, зачем пришёл. Хотел помочь? Хотел, чтобы отец заметил? Или просто... чтобы хоть раз остался? — Просто поднимись с пола, — выдавил он. Хен Ук затушил сигарету в подоконник, медленно повернув голову. Глаза блестели мутно, но в них было что-то острое, цепкое. — Знаешь, что самое мерзкое, мальчик? Рен У не ответил. — Ты смотришь на меня так, как будто я нуждаюсь в тебе. В груди будто что-то разорвалось. Медленно, тихо. Как тряпичная ткань. — Я просто хочу помочь... — Помочь? — Хен Ук фыркнул, качнувшись вперёд. — Мне? Хочешь быть хорошим сыном, да? Доказать, что ты лучше меня? — Нет... — Врёшь. Рен у шагнул ближе, запах алкоголя ударил в нос, но он не отступил, хотя всё внутри сжалось. Он видел, как пальцы отца сжимаются на бутылке, как дрожат веки. Видел боль — глубокую, спрятанную так далеко, что, казалось, никто никогда не дотянется. — Проваливай, мальчик. Пока ещё можешь. Рен У сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Он не двигался. Ему казалось, что если он уйдёт сейчас — что-то оборвётся навсегда. — Я не уйду. Тишина повисла густым, давящим грузом. Хен Ук медленно поднял взгляд, глаза сузились — как у зверя, которого загнали в угол. — Знаешь, в чём твоя беда? — голос сорвался, стал низким, почти срывистым. — Ты ещё не понял, что мне на тебя плевать. Рен У не дёрнулся. Только сердце билось где-то в горле. — Всё равно не уйду. Хен Ук усмехнулся — коротко, горько. Словно мальчишка сказал самую глупую вещь на свете. Рен У потянулся, чтобы поднять его с пола — осторожно, как боялся разбить. Но Хен Ук резко отдёрнул руку. — Не трогай меня. Рен У замер. — Пап... — Я сказал — оставь. Он не закричал, не сорвался. Просто сказал — спокойно, выжженно, как будто сил уже не осталось. Рен У смотрел на него долго. — Чего ты пялишься? — сиплый голос прорезал тишину. Рен У сжал кулаки. — Пойдём в комнату. — Не нужен мне твой приют, щенок, — Хен Ук скривился, не открывая глаз. — Проваливай. — Ты не можешь здесь спать. — И кто меня заставит? Рен У сглотнул, вновь потянувшись к отцу. — Просто встань... пожалуйста. — Пожалуйста, — передразнил Хен Ук с хриплой насмешкой. — Какой послушный сынок. Всё пытаешься заслужить пару ласковых слов, да? Думаешь, этого хватит? Думаешь, я захочу стать лучше ради тебя? Рен У молчал. Эти слова жгли под рёбрами, как кислота. Не впервые. Не в последний раз. — Вставай, — повторил он, твёрже. Он осторожно коснулся плеча — пальцы едва заметно дрожали. — Убери руки. — Нет. Хен Ук сбросил ладонь. — Не нужен ты мне. Рен У стиснул зубы, глухо выдохнул через нос. Пальцы сами сжались сильнее, впиваясь в рукав. — Вставай. — Какой упрямый... — отец ухмыльнулся, но в голосе больше усталости, чем злости. — В этом ты весь. Вечно цепляешься за то, что давно сдохло. Рен У не ответил. — Думаешь, если будешь тащить меня на себе — что-то изменится? Если бы я мог, я бы утопил тебя ещё в младенчестве. Сэкономил бы себе кучу нервов. Кровь застыла в жилах. Рен У замер, пальцы медленно разжались. — Лучше бы ты вообще не родился, — проговорил Хен Ук с ленивой усмешкой. — Одной ошибкой меньше. Тишина. Гулкая, звенящая, давящая. Рен У не двигался. Не дышал. Плесень. Холодная, липкая. Прямо под кожей. Он привык... Но не к такому. Его пальцы медленно сжались в кулак. — Вставай. Голос срывался, но он всё ещё держал себя в руках. — Вставай, отец. — Я не твой отец. Что-то треснуло внутри. В следующую секунду он уже рванулся вперёд, вцепившись в руку — сильнее, чем следовало. Хен Ук дёрнулся, вырываясь, а потом вдруг ударил. Кулак пришёлся в скулу — резкий, неприцельный, но всё равно сильный. Рен У отшатнулся, боль прострелила скулу. Он замер, глаза расширились в шоке. Такого ещё не было. Воздух в коридоре сгустился. Хен Ук тоже замер — будто сам не понял, что сделал. Молчание тянулось секундой. Вечностью. Что-то дрожало внутри — слабая, едва заметная жилка. Но он не дал ей прорваться. — Прости. Он отступил на шаг. — За то, что родился. Хен Ук чуть прищурился — как будто эта фраза его действительно кольнула. Рен У развернулся и бросился прочь, не оборачиваясь.

***