Неудачник

***

Каждое утро начиналось одинаково. Он поднимался рано, раньше остальных. Приводил себя в порядок, надевал простую одежду для тренировок и выходил из дома. Особняк клана встречал его тишиной и холодным порядком. Он ходил сюда каждый день. Тренировочный зал находился в глубине особняка, отделённый от жилых помещений массивными дверями. Там пахло потом, металлом и оружейной смазкой. Мужчины, которые ждали его внутри, были старыми в своём ремесле. За их плечами были годы убийств, зачисток, исчезновений людей, о которых никто больше не вспоминал. Теперь они находились под его управлением. Формально. На деле же они не принимали его. Для них он оставался мальчишкой. Сыном Чхоля. Очередным наследником, поставленным над ними не за умение, а по крови. Они выполняли приказы, но делали это без уважения. Иногда с насмешкой во взгляде. Иногда с демонстративным молчанием. Они не спорили открыто, но и не признавали его авторитет. Хён Ук это видел. Он это чувствовал. И не отступал. Он тренировался вместе с ними. Не стоял в стороне. Он выходил на площадку первым, принимал удары, вставал, снова выходил. Его тело болело каждый день. Руки были в ссадинах. Кожа часто была рассечена. Он не просил поблажек и не позволял себе слабости. Он знал, что любая уступка станет для них доказательством его несостоятельности. Но уважение не приходило. Хён Ук понимал: одного упрямства недостаточно. Им нужен был повод. Ситуация, в которой он покажет не происхождение, а результат. Этот шанс появился неожиданно. Чхоль вызвал его к себе ближе к вечеру. Кабинет главы клана находился на верхнем уровне особняка. Хён Ук вошёл туда без стука, как делал всегда. Он не склонил голову. Не поприветствовал отца почтительно. Его осанка была прямой, взгляд прямым, движения резкими. Чхоль сидел за столом и перебирал документы. Он даже не сразу поднял глаза. — Есть работа, — сказал Чхоль спокойно. Хён Ук усмехнулся краем рта и опёрся рукой о спинку кресла, не садясь. — И ради этого меня вытащили с тренировок? — Ради этого, — подтвердил Чхоль. Он отложил бумаги и посмотрел на сына внимательно. — В окрестностях появились мелкие наркоторговцы. Хён Ук фыркнул. — И что? С каких пор нас волнует такая мелочь. Чхоль прищурился, но голос его остался ровным. — Тебе следует мыслить более масштабно. Хён Ук скрестил руки на груди. — Потенциальные враги? — Знак слабости, — ответил Чхоль. — Наркоторговцы на нашей территории — это не просто грязь под ногами. Это показатель того, что мы позволяем. Они крадут рынок. Сейчас обороты небольшие. Но кто сказал, что так будет всегда. Он встал и подошёл ближе. — Продажа идёт на нашей земле. Значит, с точки зрения остальных, это происходит от нашего имени. Им безразлично, участвуем мы или нет. Факт в том, что мы допускаем. А допущение — это падение репутации. Если мелкие ублюдки могут делать что хотят, то почему не смогут более сильные кланы. Он посмотрел Хён Уку прямо в глаза. — Это неприемлемо. Хён Ук хмыкнул. — О как. Чхоль усмехнулся. — Учись думать на несколько шагов вперёд. Хён Ук не стал спорить. Его это не интересовало по-настоящему. Клан, репутация, рынок — всё это было для него пустыми словами. Он слушал, потому что был вынужден. Потому что знал цену отказа. Цена носила имя Соль А. Безопасность её и ребёнка зависит от его послушания. Именно поэтому он стоял здесь. Чхоль протянул ему папку. — Это твоё первое задание в этой должности. Разберись с ним. Хён Ук взял папку и развернулся к выходу.

***

Хён Ук спустился в тренировочный зал уже с папкой в руках. Он не стал собирать их отдельно, не стал устраивать показательное собрание. Клинки были здесь все сразу — кто-то заканчивал отработку ударов, кто-то сидел у стены, приводя в порядок оружие, кто-то молча наблюдал. Они подняли взгляды, когда он вошёл, но в этих взглядах не появилось ничего нового. Ни интереса, ни ожидания. Обычная настороженность и скука. Он остановился в центре зала. — Приказ Чхоля, — сказал он ровно. — На нашей территории работают мелкие наркоторговцы. Мы должны выследить и устранить всю цепочку. Несколько мужчин обменялись короткими взглядами. Один из них хмыкнул, другой лениво выпрямился, третий лишь пожал плечами. Энтузиазма не было. Для них это выглядело как рутинная зачистка, не стоящая внимания. — Понятно. — пробормотал кто-то. Они приняли задание без вопросов. Их спокойствие было показным. Они ждали продолжения. Ждали, что «лидер» сейчас растеряется или начнёт говорить очевидные вещи. Хён Ук это чувствовал. Он открыл папку и стал просматривать информацию, которую уже изучал по дороге. Адреса, имена, точки сбыта. Он мысленно выстраивал цепочку, пытаясь понять, с чего начать. Его опыт был ограничен. Он знал, как убивать. Знал, как вести бой. Но этот тип работы требовал иного подхода. — Нужно найти продавцов, — сказал он, больше себе, чем им. — Выяснить, где они берут товар. Откуда идёт поставка. Мужчины переглянулись. В их взглядах мелькнула насмешка. Они уже проходили это десятки раз и знали, насколько наивно это звучит. — А дальше что? — спросил один из клинков с ленивым интересом. — Придём и спросим? Несколько человек усмехнулись. Хён Ук сжал зубы. В груди поднималось раздражение, злое и резкое. Он понимал, что сейчас стоит на краю. Любое неверное слово закрепит за ним образ неопытного мальчишки.

***

Операция началась быстро. Они вышли на одну из точек сбыта, выследили продавцов, взяли их без лишнего шума и доставили в безопасное место. Всё прошло ровно, но на этом всё и застопорилось. Продавцы не знали, кто стоит за поставками. Они знали посредников. Имена, клички, места встреч. Но дальше цепочка обрывалась. Ни одного лица, ни одного прямого контакта. Только слухи и догадки. Клинки стояли в стороне, наблюдая за происходящим. Они смотрели на Хён Ука, словно спрашивая без слов: «Ну и что дальше, лидер?» Он ходил из угла в угол, сжимая пальцы. В голове было пусто и шумно одновременно. Он рычал сквозь зубы, прокручивая варианты, отбрасывая один за другим. Прямое давление не сработает. Устранение этих продавцов ничего не решит. На их место придут другие. Тэган находился рядом. Он не подсказывал напрямую. Лишь иногда бросал короткие замечания, задавая вопросы, но не предлагая решений. Он понимал: если вмешается сейчас, Хён Ук так и останется тенью за чужой спиной. Хён Ук остановился. Выдохнул. Заставил себя подумать. Если цепочку нельзя вырвать сверху, в неё нужно войти. Он поднял взгляд на своих подчинённых и заговорил уже иначе. — Мы не будем давить напрямую, — сказал он. — Один из нас войдёт к ним изнутри. Под видом нового человека. Он будет продавцом. Он перевёл взгляд с одного лица на другое. — Когда мы узнаем, кто поставляет товар и как устроена схема, мы нанесём удар. В зале повисла тишина. Мужчины переглядывались, оценивая план. Он был рискованным. Требовал терпения и точного расчёта. — Ладно, — наконец сказал один из клинков. — И кто будет приманкой? Хён Ук даже не задумался. Его ответ прозвучал сразу. — Я.

***

Клуб был выбран не случайно. Он находился на границе районов, где часто пересекались разные группы, и сюда стекались люди. Музыка глушила разговоры, свет резал глаза, воздух был плотным от алкоголя и дыма. Здесь легко было затеряться и так же легко — найти тех, кто ищет быстрые деньги. Хён Ук наблюдал за каждым, кто проходил мимо. Он искал всё то, что отличает продавца от обычного посетителя. Он выбрал одного из мужчин сам. Тот держался уверенно, слишком уверенно для простого гуляки. Появлялся ненадолго, исчезал, возвращался. Хён Ук подсел рядом, заказал пиво и начал разговор так, как умел. С намёками. С осторожными фразами о деньгах, о том, что не прочь найти дополнительный заработок. Мужчина слушал недолго. Сначала он нахмурился, потом его лицо стало жёстким. Он резко оборвал разговор, бросил короткое предупреждение и встал. В его взгляде было раздражение и подозрение. Он ушёл, не оглядываясь, оставив Хён Ука за стойкой с недопитым пивом. Хён Ук тихо шикнул сквозь зубы и сделал большой глоток. Раздражение накатывало волной. Он понимал, что действует грубо, что его попытки выглядят неуклюже, но от этого легче не становилось. — Почему это так сложно… — пробормотал он себе под нос. Рядом раздался смешок. Он повернул голову и увидел девушку, сидевшую через стул. Она была ухоженной, уверенной, явно чувствовала себя здесь как дома. Она смотрела на него с откровенным интересом и лёгкой насмешкой. Хён Ук вскинул брови, молча задавая вопрос. — Забавно наблюдать, — сказала она, фыркнув. — Ты выглядишь так, будто пытаешься сыграть роль, которую плохо выучил. Он напрягся. — Мне не до шуточек, — рыкнул он. — И не до советов. Девушка лишь усмехнулась и наклонилась чуть ближе, явно решив не отступать. Она начала заигрывать, легко и без стеснения. Хён Ук отодвинулся и отрезал сразу. — Я занят. Она скисла, но не обиделась. В её взгляде мелькнуло что-то оценивающее. — Ладно, — сказала она, делая глоток своего коктейля. — Но если ты правда ищешь работу, то не с этих ребят стоит начинать. Хён Ук повернулся к ней внимательнее. — И с кого тогда? Она щёлкнула пальцами, указывая в сторону барной стойки. — Вон туда. Он моргнул, не сразу поняв. — Бармен, — пояснила она. — Не все, кто продаёт, светятся на танцполе. После этого она поднялась, бросила на него короткий взгляд и ушла, растворившись в толпе, уже ища удачу в другом месте. Хён Ук допил пиво и некоторое время сидел неподвижно, прокручивая её слова. Затем поднялся и подошёл к барной стойке. Бармен был мужчиной средних лет, спокойным, внимательным. — Нужна работа, — сказал Хён Ук, облокотившись на стойку. Бармен окинул его взглядом и пожал плечами. — Могу предложить смены здесь. Ничего сложного. — Мне нужен другой заработок, — уточнил Хён Ук. — Не за стойкой. Бармен усмехнулся, его взгляд стал более цепким. Он наклонился ближе и понизил голос. — Слышал про пару парней, — сказал он, подмигнув. — Им как раз нужны дополнительные руки. Хён Ук молча кивнул, чувствуя, как наконец сдвинулась с места цепочка, которую он пытался нащупать весь вечер.

***

Время тянулось неровно и обманчиво. Для Соль А дни выглядели спокойными и почти однообразными. Хён Ук уходил рано и возвращался поздно, иногда пропадал на ночь, иногда появлялся на короткое время, чтобы принять душ, переодеться и снова исчезнуть. На её вопросы он отвечал легко, с усмешкой, будто ничего особенного не происходило. Он говорил, что работает. Соль А не настаивала. Она видела усталость в его лице, слышала её в голосе и предпочитала не давить. Она верила ему настолько, насколько могла себе позволить. На деле же Хён Ук всё глубже проникал в ту среду, которую должен был уничтожить. Он научился говорить их языком, подстраиваться под ритм, быть незаметным и полезным. Он появлялся вовремя, не задавал лишних вопросов, делал то, что от него ожидали. Его начали узнавать. Его перестали проверять каждый раз. Он становился частью цепочки, шаг за шагом, не торопясь. В один из вечеров он вернулся в особняк выжатым до предела. Ему нужно было зайти лишь на короткое время, отметиться, показать, что он жив и на месте. Тэган шёл рядом, как и всегда, чуть позади. — Пока тебя не было, клинки расслабились, — говорил он. — Тренировки шли через раз. Хён Ук слушал вполуха. Голова гудела, тело ныло, а внутри сидело глухое раздражение. Он прошёл по коридору, уже собираясь свернуть к лестнице, когда его перехватили. Ен стоял у окна, сложив руки на груди. Он сразу заметил младшего. Его взгляд задержался слишком долго. — Стой. — сказал он жёстко. Хён Ук остановился и медленно обернулся. Ен сделал шаг вперёд. Его голос был низким, напряжённым. — Я видел, с кем ты крутишься. Хён Ук нахмурился. — И что? — Ты появляешься в клубах, пропадаешь ночами, — продолжил Ен. — Рядом с тобой постоянно эти люди. Он приблизился ещё на шаг, уже не скрывая злости. — Ты вообще понимаешь, во что лезешь? Хён Ук усмехнулся криво. — Отстань. — Ты думаешь, я не вижу? — голос Ена сорвался. — Ты выглядишь так, будто сам начал жрать эту дрянь. Это было сказано резко. Слишком резко. Хён Ук стиснул зубы. — Следи за собой, — бросил он. — А не за мной. — Я слежу за тобой, потому что ты мой брат, — отрезал Ен. — Ты катишься вниз и делаешь вид, что всё нормально. Хён Ук шагнул ближе, его взгляд стал холодным. — Не лезь туда, куда тебя не звали. — Ты уже не ребёнок, но ведёшь себя как идиот, — продолжал Ен. — Алкоголь, сомнительные связи, теперь ещё и это. Ты хочешь сдохнуть? Хён Ук резко рассмеялся. — Может, и хочу. Ен опешил на секунду. — Ты вообще себя слышишь? Хён Ук развёл руками, изображая равнодушие. — Алкоголь, наркотики, шлюхи, — перечислил он лениво. — Всё как ты сказал. Удобный образ, правда? Ен сжал кулаки. — Ты издеваешься. — Нет, — ответил Хён Ук. — Я просто живу так, как хочу. Он сделал шаг назад, отстраняясь. — И мне не нужно твоё одобрение. Ен смотрел на него с яростью и тревогой одновременно. Он хотел сказать ещё что-то, но Хён Ук уже отвернулся. Он ушёл, не желая тратить на это ни времени, ни сил. Оставил брата стоять в коридоре. Образ был создан. Алкоголик. Наркоман. Распутник. Всё по списку. И чем отвратительнее он выглядел со стороны, тем надёжнее оставалась в тени настоящая правда.

***

Дом был наполнен спокойствием, редким и хрупким. Соль А сидела на диване, устроившись удобно, с прямой спиной и поджатыми ногами. Одна ладонь лежала на слегка округлившемся животе, пальцы двигались медленно и почти неосознанно, будто она старалась запомнить это ощущение. В другой руке была книга о материнстве. Она читала внимательно. В квартире было тихо. Щелчок входной двери прозвучал резко и сразу выбился из этого спокойствия. Соль А вздрогнула, подняла взгляд и тут же закрыла книгу, аккуратно положив её на столик. На лице появилась улыбка. Она поднялась с дивана и пошла в прихожую. Хён Ук стоял, нагнувшись, пытаясь снять обувь. Движения были неровными, слишком медленными, будто тело не совсем слушалось его. Соль А подошла ближе, всё ещё улыбаясь, и потянулась, чтобы поцеловать его, но в следующую секунду резко остановилась. Запах ударил сразу. Она ахнула и отшатнулась, инстинктивно сделав шаг назад. Алкоголь был резким и тяжёлым. Хён Ук выпрямился с явным усилием, качнулся и едва удержался на ногах. Его глаза блестели, взгляд был расфокусированным, но на губах расплывалась довольная, пьяная улыбка. — Любимая… — пробормотал он, растягивая слова. — Я вернулся… Он шагнул к ней, не рассчитав расстояние, и чуть не потерял равновесие. Соль А машинально протянула руки, но он уже обвил их вокруг неё сам, прижимая к себе. Несмотря на своё состояние, его движения были осторожными. Он не давил, не касался её живота грубо, наоборот — словно оберегал, удерживая так, чтобы не причинить вреда. Его ладонь легла на её спину, другая — чуть выше, будто он боялся случайно задеть что-то важное. Соль А закрыла глаза и тяжело вздохнула. — Тебе стоит проспаться, — сказала она тихо, но твёрдо. Хён Ук наклонился ближе, пытаясь дотянуться до её губ. Он явно рассчитывал на поцелуй, тянулся упрямо и не совсем осознанно. Соль А поморщилась, отводя лицо в сторону. — Фу… — вырвалось у неё. — Иди спи. Она аккуратно высвободилась из его рук и отошла. Вернулась к дивану, снова взяла книгу и села, словно стараясь вернуть утраченное спокойствие. Хён Ук остался стоять в прихожей. Он смотрел ей вслед мутным, расстроенным взглядом, будто только сейчас понял, что что-то пошло не так. Он икнул, нахмурился и медленно развернулся, направляясь в ванную. Шёл он, пошатываясь, цепляясь за стену плечом. В ванной он включил свет и склонился над раковиной, опираясь на неё обеими руками. Горло сжалось внезапно. Он не успел даже толком осознать момент, как его наклонило вперёд. Его вырвало резко и тяжело. Он закашлялся, задышал рвано, с трудом удерживаясь на ногах. В голове шумело, тело казалось чужим и тяжёлым. Он включил воду, долго умывался, ополаскивал рот, стараясь избавиться от запаха и от этого мерзкого ощущения слабости. Опираясь ладонями о край раковины, он поднял голову и посмотрел на своё отражение. Глаза были покрасневшими, лицо напряжённым. Он тяжело выдохнул, чувствуя, как накатывает усталость.

***

Прошло несколько месяцев прежде чем Хён Ук оказался там, куда изначально даже не рассчитывал попасть так быстро. Он закрепился внутри цепочки, перестал быть просто полезным человеком и стал частью закрытого круга. В тот вечер они собрались в клубе, который был закрыт для посторонних. Вход контролировали свои люди, музыка была громкой, свет тёплым и вязким. За длинным столом сидели те, кто считал себя хозяевами ситуации. Перед ними стояли бутылки, стаканы, тарелки с закусками. Смех был громким, показным, липким. — Ну что, господа, — протянул один из них, поднимая бутылку, — за удачную неделю? — За удачную, — подхватил другой. — И за то, чтобы она не была последней. Смех прокатился по столу. Стаканы наполнили почти до краёв. Алкоголь лился без остановки. Вокруг крутились девушки в платьях, которые едва держались на теле. Они наклонялись слишком близко, касались плеч, садились на подлокотники кресел, смеялись громче, чем нужно. — Эй, красавчик, — протянула одна, скользнув пальцами по плечу Хён Ука, — ты сегодня слишком спокойный. — Я просто наслаждаюсь вечером, — ответил он, лениво улыбаясь. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, выглядел расслабленным, слегка рассеянным. Его взгляд был чуть мутным, движения медленнее обычного, как у человека, который уже перебрал. — Слушай, — обратился к нему сосед, — ты чего такой тихий? Обычно ты громче всех. — Я экономлю силы, — усмехнулся Хён Ук. — Ночь длинная. Кто-то поднял стакан. — Тогда давайте за ночь, — громко сказал он. — И за тех, кто умеет делать деньги, а не только трепаться. — За это стоит выпить! — поддержали его. Хён Ук оживился, схватил свой бокал с показным энтузиазмом и чокнулся с соседями. Стекло звякнуло, несколько капель плеснулись через край. Он поднёс стакан к губам. Губы коснулись стекла. Он задержался на секунду, будто делая глоток, затем опустил бокал, шумно выдохнув. — Хорошо пошла, — пробормотал он, криво улыбаясь. Никто не смотрел внимательно. Все были заняты собой, тостами, девушками, разговорами. Когда внимание переключилось, Хён Ук наклонился в сторону, сделал вид, что закашлялся, и быстрым, точным движением вылил содержимое стакана в большую пальму, стоявшую рядом со столом. Он тут же выпрямился, слегка пошатываясь, изображая пьяную неуклюжесть, и протянул пустой бокал. — Эй, — протянул он, — у меня как-то быстро закончилось. — Наливай ему ещё! — рассмеялся кто-то. — Да он сегодня в ударе! Ему тут же налили снова. Чья-то ладонь хлопнула его по плечу, кто-то подтолкнул девушку к нему поближе. Атмосфера становилась всё более разнузданной. Разговоры поплыли. — Я тебе говорю, — уверенно заявил один, — если бы не тот маршрут, мы бы уже в минусе сидели. — Да брось, — отмахнулся другой. — Там половина района под нами. — Пока под нами, — фыркнул третий. — Всегда найдётся тот, кто захочет откусить кусок. — Пусть попробуют, — рассмеялись за столом. Хён Ук почти не вмешивался. Он кивал, когда на него смотрели, вставлял короткие фразы, не несущие смысла. — Ага. — Точно. — Бывает. Он слушал. Имена всплывали одно за другим. Клички. Районы. Маршруты. Кто-то хвастался, кто-то жаловался, кто-то говорил слишком много, забывая, что вокруг сидят не друзья, а люди, которые завтра могут стать проблемой. — Ты слышал про тех, что на востоке? — спросил кто-то. — Слышал. Но там свои договорённости. — Через кого? — Да через… — мужчина махнул рукой. — Там Ли Джун Хо помог уладить вопрос. — Удобный человек, — отозвался кто-то. — Через него многое решается. Разговор тут же ушёл дальше. Хён Ук едва заметно дёрнулся. Всего на мгновение. Он тут же подавил реакцию, продолжая смеяться, кивая, позволяя девушке что-то шептать ему на ухо. Он не задал ни одного вопроса. Не повернул головы. Не изменил выражения лица. Но внутри всё сжалось. Советник Ли. Почему его имя вообще всплыло здесь. Почему оно прозвучало. И на каком уровне он действительно находился, если его упоминали в этом кругу, как нечто само собой разумеющееся. Разговоры становились всё более распущенными и самоуверенными. Хён Ук чувствовал, как атмосфера окончательно расползается, как люди вокруг теряют осторожность и начинают говорить не для того, чтобы впечатлить, а потому что язык перестаёт слушаться разума. Это был нужный момент. Он подался вперёд, опираясь локтем о стол, наклонился. Его голос стал тише, будто он собирался поделиться чем-то запретным. — Только между нами, — протянул он, ухмыляясь и чуть заплетаясь. — А то ещё подумаете, что я тут строю из себя кого-то. Несколько голов тут же наклонились ближе. Чей-то локоть ударил по столу, кто-то прыснул со смеху, ожидая очередной глупости. — Я вообще-то из семьи Квон, — сказал Хён Ук, будто между прочим. — Да-да, тех самых. Повисла короткая пауза, а потом раздался взрыв смеха. — Да ну нахрен, — протянул один. — А я тогда император Японии. Хён Ук расхохотался вместе с ними, махнул рукой. — Думаете, стал бы я шутить? — он наклонился ещё ближе. — Я просто не в восторге от этого старого маразматика Чхоля. Плевать я на него хотел. Он думает, что всё контролирует, а на деле сидит в своём особняке и нихрена не видит. Смех стал громче. Кто-то стукнул стаканом о стол. — Вот это поворот, — сказал другой, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Если это правда, то ты вообще красавчик. — Правда, — протянул Хён Ук, изображая самодовольство. — И знаете, что самое смешное? Он даже не в курсе, что творится у него под носом. — Да он много чего не в курсе, — отозвался один из «друзей», уже заметно пьяный. — Мой отец, например, гоняет товар как раз по его району. И не первый год. А этот старый придурок даже ухом не ведёт. — Серьёзно? — Хён Ук приподнял брови, делая вид, что удивлён. — И никто вас не трогает? — А кто тронет, — фыркнул тот. — У нас там половина района сидит на поставках. Деньги идут, люди довольны. Квон думает, что всё чисто, а мы просто работаем. Другие подхватили разговор. Посыпались новые имена, новые подробности. Кто чей сын. Кто за что отвечает. Кто кому платит, чтобы глаза закрывали. Хён Ук смеялся, поднимал стакан, хлопал кого-то по плечу. В какой-то момент он действительно поднялся со своего места, закружился между столами, изображая пьяное веселье, будто не мог усидеть от радости. Внутри он почти ликовал. Наконец-то. Источник был найден.

***

Когда картина стала полной, Хён Ук не стал тянуть время. Приказ был отдан. Хён Ук разложил всё по этапам, распределил роли, обозначил точки входа и выхода. Клинки слушали внимательно. На этот раз без усмешек. Они видели, что перед ними не пустые рассуждения, а тщательно собранная информация, добытая ценой месяцев работы. И когда отряд выдвинулся, Хён Ук шёл в числе первых. Он не прятался за спинами подчинённых и не наблюдал со стороны. Он вошёл вместе с ними, двигаясь точно и быстро, полностью сосредоточенный на задаче. Его тело действовало так, как его учили с детства. Он убивал одного за другим, не отставая от остальных. Клинки работали слаженно, но всё чаще их взгляды скользили к Хён Уку. Они замечали, как он двигается, как выбирает момент, как реагирует на внезапные изменения. Он не суетился и не паниковал. Он не тянул время и не давал слабину. Он был там, где должен был быть, и делал то, что требовалось. К утру всё было закончено. Склады были пусты. Посредники устранены. Люди, которые считали район своей кормушкой, исчезли. Наркоторговля на этой территории перестала существовать как система. Не осталось никого, кто мог бы восстановить прежние связи без риска немедленного уничтожения. Когда клинки вернулись, атмосфера была другой. Никто не смеялся. Никто не отпускал колких замечаний. Они смотрели на Хён Ука иначе. С этого дня среди клинков у него появилось имя. Его не объявляли официально. Оно просто начало звучать в разговорах. Сначала тихо. Потом увереннее. Демон. Так его называли за беспощадность, за умение скрываться до последнего момента, за ловкость и точность. За то, что он появлялся там, где его не ждали, и исчезал, не оставляя следов. Он был обучен убивать и делал это так, как будто для него не существовало сомнений или колебаний. Хён Ук не радовался этому имени. Но он знал, что теперь клинки будут идти за ним. А значит, он укрепил свою позицию. И значит, его семье стала чуть безопаснее.

***

Он шел, прихрамывая, держась за бок. Каждый шаг отзывался тупой, глухой болью. В свободной руке он сжимал маленький пакет. Лестничная площадка старой, дешёвой квартиры встретила его сыростью и тусклым светом лампы, который мигал от старости. Он поднял руку и постучал в дверь. Едва слышно. Замок щёлкнул. Дверь открылась. И сразу — короткий, резкий вдох. Соль А застыла в проходе, словно кто-то ударил её по сердцу. Её глаза расширились, пальцы дрогнули. Он стоял перед ней усталый. Кровь текла с виска вниз по щеке, губы рассечены. На одежде — пятна, грязь, следы борьбы. Он был плох. — Ох… — выдохнула она, и голос сорвался. Её глаза наполнились слезами мгновенно, будто это не он был ранен, а она. Она шагнула к нему, обхватив лицо ладонями — такими мягкими, тёплыми, бережными, что он чуть закрыл глаза, будто от прикосновения исчезла часть боли. — Кто… кто сделал это?.. — её голос дрожал, но она боялась даже задать вопрос слишком громко. Она кружилась вокруг него, словно проверяя каждую царапину, каждый ссадину, каждый след. Пальцы дрожали, когда она аккуратно провела ими по его щеке, и казалось, что её прикосновения просили у него прощения — за то, что не смогла уберечь. Слёзы выступили на её глазах — тёплые, тихие, будто сама душа плакала от ужаса, что с ним сделали. Он посмотрел на неё — губы разбиты, но всё равно улыбнулся. Не своей дерзкой, уверенной улыбкой — а какой-то тихой, почти детской. — Я… принёс тебе инжир. — прошептал он хрипло, поднимая руку с упаковкой. Девушка всхлипнула уже не сдерживаясь и осторожно обняла его за плечи, боясь причинить ещё боль. Она мягко, заботливо завела его в квартиру, одной рукой поддерживая его под локоть, другой — прижимая к себе, словно хотела закрыть собой от всего мира.

***

Время шло незаметно, но изменения накапливались. Для большинства он оставался странным, резким, неудобным, но полезным. Советники относились к нему настороженно. Они не понимали, чем именно он занимается. Он не лез в их сферу и не вмешивался в их игры. Он работал так, чтобы не привлекать внимания. Это было негласным правилом, которое он соблюдал жёстко. Хён Ук не выставлял свои силы напоказ. Он не демонстрировал влияние. О клинках знали, но не знали, как именно они действуют и по чьему сигналу. Для брата он оставался прохиндеем. Тем, кто постоянно где-то пропадает, не участвует в официальных делах и не стремится к видимому положению. Хён Ук это устраивало. Чем меньше о нём знали, тем безопаснее было для тех, кого он защищал. Правду знали единицы. Глава клана. Его люди. И Соль А. Для Хён Ука она была центром всего. Соль А была на седьмом месяце беременности. Живот уже был заметен, движения стали осторожнее, но она всё равно старалась быть самостоятельной. Хён Ук этого не принимал. Он пытался поспевать за ней во всём. Он ходил с ней на курсы для будущих родителей. Сидел на стульях в тесных аудиториях, слушал объяснения, которые казались ему странными и иногда откровенно глупыми. Он терпел занятия, где их учили правильно дышать, расслабляться, говорить о чувствах. Он присутствовал на терапиях для беременных пар, где обсуждали страхи, тревоги и ожидания. Ему многое из этого не нравилось. Но он ходил. Всегда. Если Соль А говорила, что хочет пойти на курсы, Хён Ук воспринимал это как обязанность. Как нечто само собой разумеющееся. Он не допускал мысли, что она может пойти туда одна. Для него это было личным оскорблением — позволить ей идти куда-то без него. Не из ревности. Из ответственности. Он сидел рядом с ней, держал её за руку, помогал подниматься, если нужно было встать, подавал воду, следил, чтобы она не напрягалась. Если она уставала, он это замечал раньше, чем она успевала сказать. Соль А иногда тихо смеялась над его серьёзностью. Он на это лишь хмурился, но не отступал. Для него она не должна была нести на себе ничего тяжёлого. Ни пакеты. Ни тревоги. Ни усталость.

***

Дом был тёмным, будто весь мир замер вместе с ней. Девушка сидела на диване, кутаясь в мягкий плед так, словно он мог защитить её от собственных чувств. Салфетка была прижата к носу, она тихо шмыгала, щеки уже немного покраснели от слёз. Глаза блестели от той ранимости, которая жила в ней всю жизнь, от того тихого, тонкого сердца, которое трогалось от всего на свете. Тишину прорезал щелчок замка. Потом послышался характерный топот человека, пытающегося снять обувь, не нагибаясь — один ботинок скинул другой ногой, второй почти улетел к стене. Затем — шуршание огромного пакета, который явно был набит под завязку. И в комнату ввалился он. Хен Ук, чуть запыхавшийся, с растрёпанными волосами и сияющими глазами победителя похода в магазин. Пакет он держал так, будто нес трофеи, добытые в жестокой битве. — Так! — загремел он с порога, даже не замечая её состояния. — Я взял персики, бананы, перец чили… нашёл арбуз! Представляешь? В три часа ночи! А ещё джем из малины, солёные грибы и… Он тараторил быстро, радостно, с гордостью человека, который добывал всё это будто в джунглях, а не в круглосуточном магазине. — …и слабосолёного лосося! Я знаю, ты любишь... Он не договорил. Потому что наконец заметил её — заплаканную, кутающуюся в плед, с дрожащими губами. И всё, что он держал, рухнуло на пол. Пакет, арбуз, бананы, всё посыпалось как снег с крыши — он даже не заметил, куда что упало. Он перескочил через спинку дивана так ловко, будто тренировался, и мгновенно оказался рядом, окутывая её руками, словно пытаясь отгородить от всего, что могло причинить боль. — Любовь моя… что случилось? — он заглядывал в её глаза, ладонями обнимая её лицо. — Что-нибудь болит? Где? Что с тобой? Скажи мне! Он был в панике — настоящей. Его голос дрожал сильнее, чем её всхлипы. Девушка всхлипнула тоненько, словно виня себя за эту реакцию: — Я… это так трогательно… Он моргнул. Снова. И ещё раз, как сбитый с толку щенок. — …что? Она ткнула рукой в экран телевизора. Там шёл «Пока ты спал». Парень проследил за её взглядом. Увидел сцену. И его лицо медленно расплылось в такой улыбке, будто он видел не фильм — а её детскую обиду, её ранимость, её необыкновенную нежность. Он тихо фыркнул от умиления, вернулся взглядом к ней и аккуратно поцеловал её мокрую от слёз щёку. — Ох ты моя… — он даже не договорил, потому что слова вязли от нежности. Она лишь всхлипнула громче, шмыгнув носом, и уткнулась ему в грудь. Он погладил её по голове, по спине, пока не заметил, как под пледом чуть дрогнул округлившийся живот. Его выражение сразу стало ещё мягче. Он медленно наклонился, приподнял край пледа и приложил ухо к её животику. Потом шепнул: — Опять дерешься? Кажется, твоя мама плачет… — его голос звучал заговорщицки, тихо, будто он действительно ждал ответа от малыша внутри. — Подскажи, что мне делать, а? Девушка фыркнула сквозь слёзы, смешно, почти виновато. Её плечи дрогнули, и она тихонько рассмеялась, прижав плед к лицу, чтобы скрыть смущение. — Перестань… — прошептала она, но смех всё ещё прорывался сквозь хныканье. Потому что он опять разговаривал с её животиком. Каждый раз. По сто раз на день. Парень же, не отрываясь, обнял её живот двумя руками и мягко, почти благоговейно, поцеловал. Он уже любил этого ребёнка всем сердцем. Безусловно, безгранично. Ему и не нужно было ждать рождения — он уже принадлежал этой семье целиком.

***

Хён Ук пришёл на тренировку позже обычного. Усталость сидела в теле тяжёлым грузом, движения были менее резкими, взгляд — прищуренным. Он остановился у края тренировочного поля, позволяя себе несколько секунд просто стоять и смотреть, прежде чем включиться в процесс. На другом конце зала он заметил Ена. Старший брат сидел на скамье, слегка наклонившись вперёд, и разговаривал с советником Ли. Хён Ук нахмурился. Он склонился чуть ближе к Тэгану, который стоял рядом, и негромко промычал: — Тебе не кажется, что этот Ли слишком часто крутится вокруг Ена? Тэган перевёл взгляд в ту сторону, оценил ситуацию и хмыкнул. — Это логично. Он старший из советников. Обучает будущего наследника. Хён Ук не сразу ответил. Он продолжал смотреть, не отрывая взгляда. — Не выглядит это как обучение, — произнёс он наконец. — Больше похоже на то, будто он дрессирует свою собаку. Тэган нахмурился и посмотрел внимательнее. Теперь и его взгляд задержался дольше обычного. Он ничего не сказал, но его выражение стало более сосредоточенным. Тренировка закончилась, и зал постепенно опустел. Хён Ук заметил момент, когда Ен поднялся и пошёл к выходу один. Такое случалось редко. Он не стал долго думать. Хён Ук сорвался с места и быстрым шагом догнал брата. — Эй, — окликнул он. — С каких пор ты так сдружился с советником? Ен не обернулся. Он шёл вперёд, не меняя темпа. — Он мой наставник, — ответил он ровно. — Даёт хорошие советы. Хён Ук хмыкнул. — Хорошие советы? — переспросил он. — Да какие хорошие советы может дать такой… да ладно. Он выглядит как человек, который украдёт твою воду, твою одежду, твой дом и твою жену. — Я не понимаю, о чём ты, — сказал он холодно. — Займись своими делами. Хён Ук догнал его снова. — Брат, ну когда ты начнёшь думать своей головой, — проговорил он напряжённо. — Этот ублюдок просто… Ен резко остановился и повернулся. — Достаточно, — рыкнул он. — Займись своими делами. Он развернулся и ушёл, не давая возможности продолжить разговор. Хён Ук остался стоять на месте. Он смотрел брату вслед, тяжело выдыхая. Внутри было неприятное, тянущее чувство. Он видел, что происходит. Видел изменения, которые не могли быть случайными. Ен терял себя. Он переставал быть тем Еном, которого Хён Ук знал. Его движения становились выверенными до безличности, слова — чужими, решения — словно подсказанными кем-то извне. Он всё больше походил на куклу на нитях, лишённую собственной воли и желаний. И эти нити были слишком заметны. К Ену снова подошёл советник Ли. Тот заговорил с ним, легко и уверенно, словно продолжая прерванный разговор, будто ничего не произошло. Хён Ук сжал кулаки. Он ещё несколько секунд смотрел в ту сторону, где Ен исчез с советником Ли. Он видел, как Ли наклонился к нему, говорил спокойно, почти лениво, а Ен слушал — слишком внимательно. Без возражений. Без тени сомнения. — Ты чего так напрягся? — раздалось сбоку. Тэган стоял рядом, скрестив руки на груди. Его взгляд был спокойным, но цепким. — Он взрослый, — продолжил Тэган. — Ен сам может решить, с кем ему общаться. Это не твоя зона ответственности. Хён Ук шумно выдохнул через нос, будто сдерживал слова. — Да знаю я, — пробормотал он. — Знаю. Он отвернулся, глядя в пустеющий зал, и несколько секунд молчал, словно решая, стоит ли говорить дальше. Потом всё же процедил: — Просто… я услышал кое-что. Тэган приподнял бровь. — Что именно? — Про наркопоставки, — Хён Ук говорил негромко, почти сквозь зубы. — И про этого хмыря Ли. Тэган напрягся. Его лицо стало жёстче. — Конкретнее. Хён Ук усмехнулся, но в улыбке не было ничего весёлого. — Он чертов змей, — сказал он. — Я не знаю, почему отец до сих пор его не убил. Он резко сжал кулак, костяшки побелели. — Будь у меня возможность, — продолжил он сдавленно, — я бы сделал это сразу. Чёрт… Тэган внимательно смотрел на него, не перебивая. В его взгляде появилось понимание, но и тревога. — Скорее всего, это связано с его влиянием, — произнёс он наконец. — Не просто так его держат рядом. Хён Ук хмыкнул. — Да я и не сомневаюсь, — бросил он. — Наверняка нассал отцу в уши, что всё это во благо клана. У него язык подвешен так, как ни у кого другого. Он раздражённо цыкнул. — К чёрту, — добавил он уже тише. — Не моё дело. Хён Ук резко развернулся и пошёл к выходу, не оборачиваясь. Шаги были быстрыми, злыми. Тэган на мгновение задержался, бросив последний взгляд в сторону Ена и советника Ли, затем пошёл следом.

***