Триггер

Огонь. Крики. Плач. Мать. Слезы. Это те пять вещей, которые запомнил Мидория Изуку о том роковом дне, когда последний луч его жизни погиб у него на глазах. Мальчику было всего четыре года, когда его мать умерла, и он остался со своим отцом. Конечно же, это очень ударило по и так застенчивому ребенку, с которым было трудно идти на контакт. Тело Инко Мидории долго не могли опознать, так как оно было обезображено огнем, от которого она и погибла. У Хисаши Мидории, отца мальчика, была огненная причуда, поэтому он сразу же стал главным подозреваемым в этом деле. Судя по словам соседей, даже имелся мотив, ведь они часто слышали ссоры и звон бьющейся посуды, исходящий из дома семьи Мидории. Но, как оказалось, он в то время был в командировке и никак не мог этого сделать. Это было железное алиби, которое так и не смогли опровергнуть. Тогда подозрения пали на то, что маленький мальчик просто проявил причуду и не справился со своей силой, это не первый такой случай в общественности. Однако это было невозможно из-за дополнительного сустава на мизинце Изуку, который указывал на то, что он беспричудный. Мертвая точка. Дело зашло в тупик, не было никаких улик и доказательств того, как умерла его мать. Кроме одной маленькой детали. Возле трупа Инко Мидории валялась пустая крошечная бутылочка. После множества экспертиз и проверок в лабораториях было выяснено, что находилось внутри. Триггер. *** В один самый обычный и ничем не примечательный день Мидория быстрым шагом вышел из школы и двинулся в сторону гаражей и свалок. Идти было трудно из-за ожога на лодыжке, но он привык, хотя Каччан не достает его так часто, как раньше. Каждый день со школы он шел окольными путями, чтобы ненароком не наткнуться на своих одноклассников, которые, конечно же, решат с ним не очень добро побеседовать. Общество всегда будет проявлять дискриминацию к беспричудным. Это давно стало чем-то нормальным, Изуку знал весь район Мусутафу с того времени, как он пошел в школу. Все-таки нужно знать, куда тебе бежать. Мидория никогда бы никому не признался, что он не хочет идти домой из-за своего отца. Он был неплохим человеком, но у них никогда не было хороших отношений. Хисаши появлялся дома раз в несколько месяцев из-за своих постоянных командировок в Америке. В эти дни дома стояла настолько напряженная атмосфера, что так и хотелось куда-нибудь спрятаться. Они лишь перебрасывались несколькими фразами. Но деваться было некуда, и это все-таки его отец, а не какой-нибудь чужой человек. Он предпочитал сидеть один дома и заниматься своими делами. Например, анализировать нового героя, которого он увидел мельком в новостях. Это было одним из его скрытых хобби, так как Каччан и другие одноклассники говорили, что это пугающе. Ему не хотелось быть пугающим. А также Изуку просто обожал изобретать. Он все никак не мог отказаться от идеи героизма, поэтому поняв, что не вывезет причудой, тот решил полагаться на свои собственные вспомогательные предметы. Отец говорил, что тогда ему следует идти на курс поддержки, но Мидория вежливо игнорировал эти слова. Ему хотелось помогать напрямую, а не только через создание предметов поддержки для других героев. В какой момент они с отцом повернули не туда? Скорее всего, после смерти матери они с каждым днем стали отдаляться друг от друга. Мидория осознавал неизбежность происходящего, но это осознание не облегчало его душевного груза. С этими мыслями Изуку и прошел всю дорогу от школы до дома, заметив небольшую странность. Какого черта возле их дома стоит полицейская машина? Подросток, терзаемый тревогой, размышлял о возможном приходе полиции, воображая различные варианты развития событий — от вполне безобидных до катастрофических. Неужели он что-то натворил, или его отец? И вот, он стоит перед собственным домом на грани панической атаки. Спустя несколько минут и сотни попыток дышать, парень пересилил себя и смог зайти в дом. Картина, которую он увидел, не особо его обрадовала, но это не было похоже на его худшие сценарии. На пороге стояли его отец и незнакомый ему человек в коричневом пальто, под которым был черный костюм. Судя по всему, это полицейский, приехавший на этой машине. Они оба обернулись, когда он хлопнул дверью, объявив о своем присутствии. На лице полицейского застыла вежливая улыбка. – Здравствуй, полагаю, ты Мидория-кун, верно? Изуку посмотрел на своего отца, который беспокойно переминался с ноги на ногу. Для его вечно невозмутимого отца это было чем-то… новым. Мальчик не мог выдавить из себя ни единого слова, поэтому просто кивнул. – Я офицер полиции, Наомаса Цукаучи. Не буду медлить, я пришел по делу одиннадцатилетней давности, если ты понимаешь, о чем я. О. Это все объясняло. Хотя нет, это ничего не объясняло. Зачем офицеру полиции понадобилось приехать к ним ради дела, которое было закрыто? Что им понадобилось спустя одиннадцать лет от его семьи? Что-то больное было в том, что дело как раз-таки закрыли, не выяснив убийцу, но он оставил эти мысли на второй план. – Наверное, это неожиданно, но мне требуется, чтобы ты и твой отец проехали со мной в отделение полиции для допроса. Дело триггера возобновилось, и сейчас мы снова допрашиваем тех, кто хоть как-то связан с этим, – Мидория снова кивнул, не доверяя своему языку, и погрузился в свои мысли, пока его отец и полицейский разговаривали. В его сегодняшние планы не входила поездка в полицейский участок. И что значит «дело триггера возобновилось»? Неужели эту дрянь опять стали активно использовать? Мидория солжет, если скажет, что никогда не пытался разыскать все, что он известно миру об этом препарате. Проще говоря, триггер – наркотик, который усиливает причуду человека, принявшего вещество. Много лет назад были серии нападений с помощью этого препарата, вследствие чего погибло много невинных людей. Мурашки по коже об одной только мысли об этом. По официальной версии дела о смерти Инко Мидории, нападавший принял усилитель перед тем, как совершил убийство. Но было ли это так на самом деле? Как же все запутанно. Последнее, чего хотел Мидория, так это размышлять о смерти его матери. Он хотел бы просто лечь в свою кровать и думать о чем угодно, кроме этого. Но ничего не поделаешь. – Эй, Зуку. Цукаучи-сан хочет, чтобы мы прошли в машину, – сказал его отец, выводя сына из мыслей, которые с каждой секундой утягивали его. – Ой, извините! – ответил мальчик и последовал за детективом в полицейскую машину, садясь на заднее сиденье. Он попытался унять дрожь, но попытки были четны. Цукаучи сочувственно ему улыбнулся и тронулся в сторону участка. Это будет долгий день. *** Айзава шел за четвертой кружкой кофе, а ведь на тот момент был только полдень. Он понимает, что если Заши узнает, то опять будет ворчать. Но это не мешает ему вновь стоять у автомата с напитками в полицейском участке. Если он не выпьет еще одну кружку кофе, то сорвется на какого-нибудь бедного прохожего. Этой ночью он почти не спал из-за особой активности преступников на патрулировании. Неделю назад дело триггера было официально возобновлено. За одну только сегодняшнюю ночь было зафиксировано пять нападений под этими наркотиками. Сначала это пытались скрыть от СМИ, но стервятники все равно прознали информацию, и он уже ждет громкие заголовки о веществе, которое губит жизни людей. Цукаучи и Айзава долго спорили насчет проведения расследования. Полицейский хотел повторно опросить всех, кто был хоть как-то замешан в этом деле. Про-герой, в свою очередь, желал действовать скрытно, чтобы не афишировать лишний раз всю серьезность ситуации. В итоге Цукаучи победил, и в очередной раз к ним едут те, кого надо допросить. Хотя Шота и не участвовал в самом допросе, ему приходилось полностью изучать слова подозреваемых. На этот раз к ним едут отец-одиночка и его сын, который потерял мать, по официальной версии, из-за триггера. С полной кружкой кофе Айзава сел на диван возле автомата и открыл дело о гибели Инко Мидории. Во время расследования были выслушаны показания сына, мужа, соседей и близких друзей семьи. Показания четырехлетнего ребенка были не очень ясными из-за его юного возраста и эмоционального состояния. Во время допроса ребенок часто плакал и не мог правильно отвечать на вопросы из-за сильного стресса. Оно и понятно, что еще можно было ожидать от малыша, у которого на глазах погибла мать? Но в те года полицейские всё же смогли вытянуть что-то из него. Маленький Мидория помнил крики его матери, то, как его оттаскивали соседи, и очень много огня. М-да, информативно. Были подозрения о том, что он проявил причуду и не справился со своей мощью, но он был беспричудным, что опровергает теорию. Айзава задумался над этим. В наше время встретить беспричудного ребенка - шанс один на миллион. Без сомнений, этот мальчик на протяжении всей жизни подвергается дискриминации со стороны сверстников и взрослых людей. Покачав головой, Айзава хотел уже перейти к показаниям Хисаши Мидории, как приехали Цукаучи и опрашиваемые лица. На лице взрослого читалось беспокойство и попытки сохранить невозмутимое лицо, в то время как подросток плавал в своих мыслях, не обращая особого внимания на происходящее вокруг. – Итак, это Айзава Шота, он будет помогать с расследованием дела, – сказал Цукаучи, указывая на него рукой. Он склонил голову в знак приветствия, на что мужчина даже не отреагировал, а мальчик поклонился так низко, что мог бы удариться головой. – Мидория-кун, посиди здесь с Айзавой, пока мы приступим к опросу твоего отца. Мальчик опять кивнул и сел на диван, на котором недавно сидел сам Айзава. Взрослый мужчина и Цукаучи прошли в комнату для допроса, и они с подростком остались наедине. Изуку Мидория отличался худощавым телосложением и невысоким ростом для своего возраста. Он был одет в школьную форму, а на спине у него висел ярко-желтый рюкзак. Судя по всему, ребенок отправился в участок сразу после школы. Из этого самого рюкзака торчала тетрадка, которая была подписана как «Анализ героев №13». Это очень заинтересовало Айзаву, редко встретишь подростка, который увлекается анализированием. *** Мидория сидел и отстраненно смотрел на кабинет для допросов, в который сейчас вошел его отец. Он никогда не хотел так сильно помочь в каком-либо деле, как сейчас. Может быть, это будет его первый шаг в становлении героем? Он маленький, тихий, изобретательный, может быть он все-таки будет им полезен... Всю свою сознательную жизнь он пытался добыть хоть какую-нибудь полезную информацию, чтобы раскрыть дело об убийстве его матери. Тот факт, что триггер как-то с этим связан, дает мотивацию узнать все про него. Он хотел бы сделать так, чтобы никто больше не пострадал от этих веществ. У него есть информация, которая была бы полезна, может это убедит их принять его помощь в расследовании? – Парень, ты анализируешь героев? – Мидория повернулся в сторону говорящего, это был тот самый Айзава Шота. Сейчас, когда ему удалось рассмотреть его поближе, он узнал его. Это был подпольный герой, так что он мало кому известен. Изуку застенчиво посмотрел на свой полуоткрытый рюкзак, из которого торчала его тетрадка для анализа. Прикрыв рюкзак рукой, он отвел взгляд. – Ах, это… П-просто заметки, не берите в голову, С-сотриголова, – при последнем слове мужчина приподнял бровь, не скрывая своего удивления. – Откуда ты знаешь, кто я? – с неподдельным интересом спросил герой. Обычно, если что-то и известно о подпольных героях, так это их геройское имя и причуда. Редко найдешь того человека, который сможет по внешнему виду определить такого героя. Мидория не любит врать, но не скажет же он, что часто видел его на камерах в переулках... Он всегда любил смотреть на бои героев и злодеев, но увидеть это вживую практически невозможно, особенно ночную битву. Приходилось импровизировать. Взломать уличные камеры не так сложно, даже для ученика средней школы, но фактически, это было все равно незаконно. Подавив дрожь в голосе, Изуку всё же ответил. – Ну, я л-люблю подпольных героев, мне к-кажется, они интересные… – сказал он, стараясь не смотреть герою в глаза. Он еще не достиг уровня «смотреть в глаза и лгать». Айзава прищурился, но, похоже, поверил ему, потому что больше не говорил об этом. Мидория сдержал вздох облегчения, когда мужчина уткнулся в какую-то папку, и сам снова уставился на кабинет перед собой. Кажется, его отец и Цукаучи уже заканчивали, а значит, пришла его очередь. Взглянув в последний раз на Сотриголову, ему показалось, что тот хочет что-то сказать, но его прервал скрип открывающейся двери. Отец, на лице которого застыла гримаса, и Цукаучи, лицо которого не выражало никаких эмоций. Полицейский покачал головой глядя на Айзаву, и повернулся к Мидории. – Теперь Мидория-кун, пройдем в кабинет. Тебе не о чем волноваться, если ты, конечно, ничего не скрываешь. Как ни странно, это немного успокоило Мидорию. Опять поклонившись профессиональному герою, он последовал за детективом в комнату для допроса. Это был почти пустой кабинет, посередине которого стояли стол и два стула. Сглотнув, Изуку присел на один из них. Несколько секунд полицейский возился с каким-то оборудованием, а затем откашлялся и повернулся к нему. – Прежде чем мы начнем, я должен рассказать тебе о своей причуде. Моя причуда – детектор лжи. С помощью этой способности я могу распознавать правду и ложь, – не дожидаясь ответа Мидории, он продолжил. – Сейчас я буду задавать тебе вопросы, а ты должен отвечать на них как можно более развернуто. Без кивков и качаний головой. В секунду Мидорию перестали волновать вопросы, которые Цукаучи должен ему задавать, он сосредоточил всё свое внимание на его причуде. Это так потрясающе! Интересно, он может уловить ложь, если сам говорящий думает, что это на самом деле правда? А что будет, если собеседник не уверен в ответе, как это распознает причуда? А если он спрашивает, имея в виду одно, а ответчик говорит про совсем другое, причуда вообще сработает? У него было столько вопросов к нему! Но тут он вспомнил свою изначальную цель. Получить разрешение участвовать в деле триггера. – Детектив Цукаучи, м-мог бы я помочь с расследованием дела о т-триггере? – резко спросил подросток. Черт бы побрал его заикание. Из-за него это прозвучало неуверенно. Брови мужчины приподнялись в удивлении. – Извини, Мидория-кун, но, боюсь, это не представляется возможным. Как минимум тот факт, что ты несовершеннолетний, уже мешает этому, – в ответ Изуку нахмурил брови. Это был весомый аргумент, но он не собирался сдаваться. – Но я мог бы помочь неофициально, это ведь возможно, да? – Мидория попытался сделать вид полной готовности, но знал, что сейчас выглядит жалко. Все-таки детектив был прав, кто бы стал брать в помощь ребенка, так еще и беспричудного? Цукаучи вздохнул и покачал головой. – Почему ты так хочешь помочь, малыш? И что ты вообще знаешь о триггере? – он склонил голову набок в вопросительном жесте. – Все, что известно о смерти матери, т-так это то, что был замешан этот препарат. Я н-не могу просто сидеть с-сложа руки, когда м-могу помочь! Я знаю, что триггер значительно усиливает п-причуду, позволяя даже тем, к-кто изначально не обладает сильной способностью, временно д-демонстрировать впечатляющие результаты. Но только есть минус, умственные способности сильно п-притупляются. А более сильные наркотики продаются только в Америке… – он и не заметил, как перешел с заикающейся речи на тихое бормотание. Цукаучи только и оставалось смотреть на него удивленным взглядом. Только после короткого вздоха детектива, Изуку опомнился. – Ой, прошу прощения! Я н-не хотел… После этого, полицейский покачал головой, мол, ничего страшного, и продолжил задавать вопросы, которые на этот раз касались только гибели его матери. Очевидно, это значило отказ. Он не имеет права помогать в расследовании дела. Оно и было очевидно, но на душе все равно было тяжело. Время от времени Цукаучи делал пометки в своем журнале. Не успел он опомниться, как его собеседник собрал свои журналы и встал со стула. – Я без понятия, откуда тебе столько известно о триггере, но тебе лучше не лезть в это дело. Это безумно опасная затея, так что побереги себя, ладно? На этом наш разговор окончен. Спасибо за уделенное время, Мидория-кун. Можешь присоединиться к своему отцу в холле. Без лишних слов он вышел из комнаты для допросов. На все том же диванчике сидел его отец, нервно постукивая ногой. Мидория вежливо кивнул Айзаве и направился за своим папой к выходу. Он знал, что сегодня у него будет еще одна бессонная ночь.