Библиотекарь

«Белая Библиотека, Дом-Изгой, Хранилище Утерянных Знаний – это кусочек пространства, которое когда-то было насильно отделён от мира Нигде. Попасть туда можно только случайно, оказавшись в нужном месте и в нужное время.»

(с) Неизвестный

      Он ненавидел этот мир.       Он не знает причины, да и возможно её и не было. Это был просто факт, который преследовал его с самого начала, с тех пор, как он себя помнил. Словно его тело и разум находятся в постоянной борьбе друг с другом, и этому нет конца.       Он ничего не мог с собой поделать и просто считал всё, что его окружало, отвратительным и грязным. От самой высокой точки Чёрной Башни в Бледном Городе, до самого дна Мёртвого Моря. Даже воздух, казалось, нёс в себе частицы разложения, перекрывая дыхательные пути и делая жизнь максимально неприятной.       Этот мир никогда не был по-настоящему чистым. Казалось, все эти мерзкие вещи были заложены в нём жестокой и извращённой природой – он знает, он был одним из Первых, пусть и не самых-самых Первых.       Будь он самым-самым Первым, он бы точно не создал такой вульгарный и неэстетический мир, полный бесконечной грязи, голода и жестокости.       Хотя он может жаловаться на одно и то же до скончания веков – что, вероятно, никогда не наступит, потому что этот мир, за неимением лучшего описание, уже «принял форму» и даже немного «затвердел», словно замерший во льду гнилой труп – но на самом деле он ничего не может с этим поделать.       В конце концов, он уже пытался его уничтожить, так тот в ответ возродился из собственного праха в ещё более отвратительном виде. По итогу он ничего не добился, ухудшил ситуацию и к тому же запачкал руки.       Последнее было хуже смерти.       Ему не оставалось ничего другого, кроме как оставить мысль о полном разрушении мира в стороне и начать, скрепя зубы, сосуществовать вместе с другими кошмарами.       Ну, почти. В основном он заперся в своём логове и никуда не выходил. Он не хотел видить всё это отвратительное зрелище, из-за которого ему всегда хотелось вырвать себе глаза.       Единственное, что он считал хоть немного приемлемым, это…       На самом деле он не знал, что это такое. Казалось, эти вещи появились так же необъяснимо, как и всё остальное в этом прогнившем мире.       Но, в отличие от всего остального, они были идеальными.       Идеальной прямоугольной формы и текстуры. Идеального веса и баланса. Идеально шуршащие, с множеством листов и идеальными повторяющимся символами. Хотя последнее он, как бы ни старался, не мог понять, но ему это и не нужно было.       Это были единственные вещи, которые не вызывали у него отвращения и которые несли ценность в его глазах. Только ради них он был готов исследовать этот разложившийся мир, чтобы забрать их себе.       Не то чтобы у него были соперники по этому поводу. Всё, что ценили эти низшие формы жизни – это свежую кровь, телевизоры и извращённые развлечения, а не тёплый, податливый пергамент и чернила.       В конце концов, заполнив свою коллекцию до результата, который его удовлетворил, он надолго заперся в своём импровизированном лабиринте, который понимал только он.       Слово «долго» для существа кошмаров его категории означает очень, очень продолжительный отрезок времени.       Настолько продолжительный, что, судя по всему, некоторые презрение создания забыли его предыдущий террор в начале Зарождения и, следовательно, своё место в пищевой цепочке.

***

      Хлоп!       Огромная туша, чем-то напоминающая прогнивший мясной шар в натянутой офисной одежде, с необычайной лёгкостью отлетела к стене и с огромной силой врезалась в стену. Всё здание затряслось из-за слишком большого веса импровизированного снаряда, который издал болезненный хрип и сплюнул на белую плитку чёрную желчь.       Только книги, которые были спрятаны под очень плотным стеклом, не пострадали.       В конце концов, хозяин этого места очень ревностно охраняет свои сокровища.       Послышались шаги. Тихие, неторопливые и уверенные. Элегантное, почти демонстративное спокойное поведение создаёт сильный контраст по сравнению с неповоротливым монстром, каким-то образом забредшим не в те владения.       Последний, повторно выплюнув смесь чёрной крови и кишок из-за внутренних травм, поднял голову. Эти маленькие глаза, чем-то напоминающие глаза свиньи из-за плотных жировых складок, безучастно посмотрели на того, кто в ближайшее время принесёт им смерть.       Или, как считает Библиотекарь, возможно, следует назвать это освобождением. В конце концов, существование, подобное этому, бессмысленно и только раздражает.       Холодный, люминесцентный свет от свечей – которые, к слову, горели ярким белым пламенем, словно постоянно движущиеся клочки тумана, освещая все тёмные участки Белой Библиотеки – отразился на высокой, стройной гуманоидной фигуре, подошедшей ближе к тучному монстру.       Джентльмен В Белом, следуя стилю своего жилого пространства – белые стены, белый потолок, белая плитка и бесконечное количество шкафов из белой древесины, которая благодаря его заботе никогда не портилась и не гнила – был одет во всё белое, с иголочки.       Начиная от макушки до ступней: цилиндр, маска чумного доктора с острым клювом, которая полностью скрывала его лицо, застёгнутый на все пуговицы плащ, длинная накидка и перчатки. Так же на нём были штаны и мужские, начищенный до блеска, ботинки. Образ завершала трость в его руке, на рукояти которой красовалась искусно вырезанная голова ворона.       Не было видно и сантиметра открытой кожи.       Все элементы одежды были безупречно белыми, настолько чистыми и в идеальном состоянии, что, вероятно, светились бы в более тёмном месте.       Если бы, конечно, Библиотекарь снизошёл бы до того, чтобы спуститься в подобное место. В конце концов, он терпеть не может ничего грязного, а на белом цвете это легче всего заметить и избавиться.       … как, например, прямо сейчас.       Не смотря на то, что от Библиотекаря исходила аура высшего существа – своего рода невидимое давление, которое показывает его статус и место в иерархии на уровне инстинктов – тучный монстр это проигнорировал.       В конце концов, этим низшим формам жизни никогда не хватало мозгов и, следовательно, здравого смысла вместе с инстинктом самосохранения.       Вероятно, в этих бездушных глазах его худощавая, словно жердь, фигура, казалась другой стороне лёгкой добычей.       Обитатель, лишь отдалённо напоминающий полного мужчину средних лет из-за своего физического уродства, мгновенно набросился на Библиотекаря, как только тот неторопливо приблизился. Его рот широко раскрылся и где-то жёлтые, где-то почерневшие от крови зубы, стали отчётливо видны, когда монстр попытался откусить кусок заветного мяса.       К его предсмертному сожалению, слабый внешний вид был всего лишь иллюзией.       Свист!        Треск!!!       Раздался резкий звук рассекаемого воздуха, и череп человекоподобного монстра был проломан насквозь острым наконечником элегантной трости всего за долю секунды.       Обитатель не успел ничего не понять, как умер чрезвычайно быстро и эффективно. Он не успел коснуться даже края белых одежд, не говоря уже о том, чтобы насладиться свежей плотью. Не было никаких лишних движений или даже напряжения – это было всё равно, что смахнуть крошки со стола или выбросить фантик в урну на улице.       Убийство произошло чрезвычайно просто, что, вероятно, не могло бы не напугать стороннего наблюдателя, если бы тот существовал.       С явной долей отвращения и высокомерия, Джентльмен В Белом слегка наклонил трость и новообразовавшийся труп с влажным звуком рассечённой плоти безвольно соскользнул на пол.       Под маской с острым клювом невозможно было прочитать выражение лица – если, конечно, нормальное лицо вообще существовало – когда Библиотекарь молча рассматривал растекающиеся лужи дурно пахнущей крови и пятна на ранее не тронутых стенах.       Как это насекомое вообще попало в его логово? Во внешнем мире снова начали появляться пространственные разломы?       При мысли о том, что происходит в мире Нигде, как развилась эта опухоль во время его добровольного невмешательства, его тело слегка содрогнулось от привычного отвращения.       Когда он в своё время выходил на поиски книг, он всегда убивал любого Обитателя, который встречался у него на пути, тем самым действуя как своего рода сдерживающий фактор. Они всегда каким-то образом восстанавливали свою численность, но, по крайней мере, на какое-то время, даже если это всего лишь несколько вздохов, в мире становилось немного чище.       Он даже представлять себе не хочет, насколько ещё более ужасным зрелищем для его глаз (и эстетики) стал мир за пределами его логова без его присутствия.       Скорее всего, Обитатели размножились до невероятного количества.       Ещё один повод, чтобы остаться дома в компании своих сокровищ, а не выходить на «улицу».       Тихо вздохнув – он надеялся, что этот пространственный разлом был единичным случаем на сегодня, но он в любом случае укрепит барьер позже – Библиотекарь принялся за уборку мусора.       Конечно, не руками (даже если они в перчатках), ни в коем случае. Только с помощью телекинеза.       Он не позволит ни одному пятнышку грязи запятнать себя.

***

      После того, как тело было безразлично выброшено в другой, в этот раз специально открытый пространственный разлом, нужно было хорошенько очистить белую плитку и стены.       В конце концов, если он это не сделает, его разум не только сойдёт с ума от тревоги, но и мир Нигде может повлиять на его с таким трудом созданное убежище, словно распространившиеся заражение.       Поэтому, после выброса «отходов» в большинстве случаев он противоречиво предпочитал делать всё остальное собственными руками – ради собственного спокойствия и уверенности в том, что его логово остаётся нетронутым.       Итак, вскоре Джентльмен В Белом, который несколько минут вёл себя как вершитель судеб… достал ведро и швабру, чтобы начать тщательно наводить порядок, словно присутствие каждого микро-пятнышка наносило ему личное оскорбление.       По итогу все места, где хоть на мгновение задержался случайно попавший не в тот пространственный разлом Обитатель, были вымыты по десятку раз, прежде чем Библиотекарь счёл результат удовлетворительным и прекратил свои действия.       Он не видел в своих поступках ничего странного – это была необходимость. Чистота окружающего пространства одна из немногих вещей, которая помогает ему почувствовать, что он не обмокнуть в нечистотах.

***

      Покончив с неожиданным кризисом, он вернулся к своему обычному времяпровождению, словно ничего не произошло.       На самом деле, в его повседневной рутине не было ничего особенного. По большей части он просто следил за порядком или сидел за одним из белых журнальных столов и лениво (но очень, очень деликатно, чтобы случайно не порвать хрупкие страницы) листал одну из книг в своей огромной коллекции.       Он не читал, не по-настоящему. В этом мире никто из монстров, даже он, один из Первых, не умеет читать или писать. Вместо этого он запоминал один, пусть и незнакомый, но идеальный символ за другим, искал одинаковые сочетания букв, пока не находит одинаковые слова. И так до тех пор, пока в его голове не складывался хотя бы отдалённый смысл.       В какой-то степени это можно назвать расшифровкой, но точно не полноценным чтением.       В любом случае, это приносило ему покой, как ничто другое, и для него это было достаточно.

***

      В процессе своего мирного времяпровождения он, откинувшись на мягкую спинку кресла, неторопливо провёл рукой по журнальному столику, тихо и задумчиво мурлыча себе под нос.       Он до сих пор помнит, как однажды в особенно сильном приступе отвращения и ненависти «откусил» кусочек общего пространства Ничего. Он по неосторожности и счастливой случайности сделал его своими обособленными владениями, словно замок, парящий в пустоте чуть в отдалении от своего мира-родителя, окруженный пространственной нестабильностью, словно рвом вокруг неприступного замка. Словно Черная Башня, защищенная своими запутанными коридорами, или Утроба, зачастую погружённая глубоко под воду.       Хотя его дом всё ещё неизбежно соединён со своим изначальным миром невидимыми нитями, если тщательно следить за порядком и избавляться от пятен и иногда прорастающих глаз, то всё будет хорошо.       Итак, даже если это произошло чисто случайно, он ни разу не пожалел об этом – в конце концов, ему удалось отстроить и очистить собственное пространство, в котором было терпимо существовать и хранить свои вещи в относительной безопасности. Даже если это место тоже неизбежно было создано из того же материала, что и мир Ничего, и ему необходимо было постоянно следить за степенью заражения всего, что находится внутри, это было лучше, чем ничего.       По крайней мере, это было лучше, чем бродить снаружи, сталкиваться с этими низшими формами жизни и вдыхать отравленный воздух снова и снова, не смотря на преграду его маски.       Бум!       Внезапно привычную тишину Белой Библиотеки нарушил глухой удар.       Одна из книг упала на пол, ударилась корешком о белую плитку и с мягким шелестом открылась посередине.       Джентльмен В Белом замер и медленно поднял голову, внимательно прислушиваясь.       Но ничего, кроме звука ровного дыхания, он больше не услышал.       Не смотря на это, он, конечно, не мог просто взять и проигнорировать это после предыдущего инцидента.       Поэтому он заботливыми движениями закрыл книгу, которую ранее дешифрировал, и отложил её на журнальный столик, прежде чем неторопливо встать из-за стола.       Шаг. Шаг. Шаг.       Всё те же размеренные шаги раздались в напряжённой тишине идеально белого, практически священного пространства и начищенные до блеска белые ботинки остановились перед книгой, сейчас мирно лежащей на полу.       Возникла недолгая пауза, во время которой он снова внимательно прислушился, но, поскольку больше ничего не происходило, он наклонился вниз, рука в белой перчатке потянулась и подняла книгу, чтобы осмотреть её на предмет повреждений, даже если он понимал, что это невозможно.       В конце концов, пока он поддерживает и контролирует это место, в его логове будут соблюдаться его правила. Это означает, что книгам никогда не будет причинено вреда. Его мягкая суета существует только для его личного спокойствия, не более того.       Однако… данная ситуация всё ещё остаётся под вопросом.       Потому что… он всё ещё не чувствовал никакого присутствия грязи.       Эти презренные насекомые эволюционировали и научились прятаться и бояться, когда это необходимо?       Библиотекарь тихо фыркнул и, аккуратно стряхнув с упавшей книги невидимые пылинки, положил книгу под подмышку.       С его точки зрения, это крайне маловероятно. Присущий Обитателям гнилостный запах и мерзкое присутствие в целом ничто не могло от него скрыть. Ничто и никогда.       Так же не стоит забывать об отсутствии мозга и критического мышления у большинства особей. Эволюция с такими изначальными характеристиками крайне маловероятна, сколько бы времени не прошло.       Но тогда что же только что произошло?       Или, вернее… что или кто столкнуло книгу?       При этой мысли в чёрных провалах его маски загорелись два красный огонька – единственный недостаток, признак его истиной природы как ещё одного из Обитателей, не смотря на все его попытки отрицать это – и очень чётко повернулись в определённом направлении.       Там. На задней части одной из полок высокого книжного шкафа, за стопкой книг, выстроенных в ряд. Что-то очень маленькое, судя по размером тепловой сигнатуры.       Возможно, это крыса? К тем немногим животным, которые с трудом выживают в Нигде и нередко становятся закуской для Обитателей, он относится более снисходительно. Скорее всего, маленький грызун просто спасалась бегством от кошмарного монстра и случайно попала в пространственный разлом, который привёл их в его владения.       Но крысам всё равно не место в Белой Библиотеке. Обычно он их просто отпускает и быстро забывает.       С этим намерением он сделал ещё один шаг вперёд и, слегка оттолкнувшись носком ботинка от пола, вспорхнул. Без крыльев, медленного, плавно и элегантно. Он воспарил на определённый уровень, высоко над полом, и бесшумно завис у нужной полки.       После этого Библиотекарь, девствуя неторопливо, чтобы не спугнуть маленькое животное сразу, обхватил свободной рукой несколько томов и медленно снял их с полки, обнажив прячущиеся за ними маленькую фигуру.       Он не знает, было ли это его самоощущением в тот момент, или он неосознанно использовал свои способности, но время, казалось, замедлило свой ход.       Потому что то, что он увидел, было чем угодно, только не крысой.