Les conséquences du pari.

Стефан искренне морщится, когда видит уведомление от контакта, что подписан нецензурной бранью. Сириус. Тот предлагает, нет, ставит перед фактом, что Стеф должен явиться завтра в назначенный ресторан ближе к десяти вечера. Корпоратив в честь нового года. Феррари вздыхает: честно, совсем вылетело из головы. Планов, как таковых, он не строил, но быть в обществе пьяных в хлам коллег, к тому же, столь внезапно? Увольте. Да, Стеф и сам по себе не прочь выпить, особенно в хорошей компании, но его коллеги, и уж тем более начальство, очевидно не тот контингент, который он предпочел бы. Недолго думая, пальцы сами стали набирать ответ в быстром темпе. Он пытается отмазаться, говоря, что у него планы, но Сириуса это не волнует, о чем последний прямо заявляет в лицо подчиненному. Видите ли, там будет директор. Ну будет и будет, чего бубнеть-то? Сириус делает из этого чуть ли не самое важное в жизни Феррари мероприятие, просто из-за самого факта наличия Антареса на корпоративе. Будто бы тому вообще есть дело до того, кто будет присутствовать, а кто — нет. Лично Стефан, вон, вообще сомневается, что директор помнит, кто он такой, и чем занимается. Резким движением Феррари выуживает из кармана пачку сигарет и вытягивает одну из, вставляя фильтр меж губ. Зажигалка со щелчком выпускает пламя, поджигает кончик сигареты, а после Стеф делает глубокую затяжку, прикрывая глаза. Он хмурится, выпускает струю дыма в воздух, и свободной рукой раздраженно проводит пятерней по волосам, зачесывая их назад. Ночная посиделка с коллегами в ресторане, куда его услужливо пригласил начальник. Не так уж и дурно, не правда ли?

***

Снег хлопьями летал по воздуху, в конечном итоге падая на землю. Декабрьский ночной воздух заставлял щеки краснеть, а пальцы — замерзать и дубеть. Он был холодным, вместе с тем приятно свежим, и по-настоящему нравился Стефану, что, откровенно говоря, было редкостью. Несмотря на шум машин и рождественские песни, что играли из самых разных магазинов, хруст снега слышался достаточно четко: шум оживленных улиц его, на удивление, не перекрывал. «Действительно, — думается Стефу, пока тот шмыгает носом от мороза, — стоит выбираться из своего района в центр. Хотя бы раз в полгода». А между тем, заведение уже виднелось впереди, приветливо зазывая к себе неоновой вывеской с названием ресторана. Подходя ближе, Стефан замедлился, будто колеблясь; сейчас он войдет и станет центром внимания: его будут поздравлять с наступающим, приветствовать, спрашивать, как дела и прочие светские беседы, которых Феррари с удовольствием выбрал бы избежать. Он не был социофобом, вы не подумайте, однако общество людей не особо-то и жаловал. Ему не нравилось находиться в центре внимания и все, что было с этим связанно. Стеф, с трудом подавив тяжелый вздох, выпустил в морозный воздух ледяное облачко пара. Сцепив зубы, он толкнул стеклянную дверь и, шагнув в проем с ощущением обреченности, приготовился принять все, что сулит это место...

***

...Тепло помещения моментально обожгло открытые участки тела, что успели неплохо промерзнуть и налиться кровью за то время, что он был на улице. Щеки горели вместе с пальцами, казалось, в разы сильнее, чем под ночным морозом. Феррари на ходу избавился от шарфа и расстегнул куртку, подходя к вешалке, раздеваясь. Он не стал как-либо наряжаться на мероприятие — не было ему дела до того, как выглядеть. Его цель была проста и ясна: посветить личиком перед Сириусом, дабы тот мозги не долбил Стефану по причине того, что он посмел ослушаться и не явиться на корпоратив. Ну и по мелочи нажраться в прямом и переносном смысле. Утешала та мысль, что платит за все это добро не он (Стефан сумел не скинуться и остаться незамеченным). Помещение, к слову, было достаточно миленьким: у крайних столиков вместо стен были панорамные окна, вид из которых выходил на летнюю веранду, что сейчас пустовала по понятным причинам. Стены были пастельно-желтыми, в некоторых местах был виден кирпичный барельеф. Близ вешалки, около которой он сейчас стоял, была размещена барная стойка — спутница Стефа на сегодняшний вечер. В заведении приглушенно играл теплый свет люстр, а праздничные украшения добавляли атмосферы. Где-то раздавались джазовые ноты на рождественский лад. Стефан, полностью избавившись от верхней одежды, неторопливо поплелся к барной стойке и присел на стульчик, подперев щеку кулаком. Он лениво окинул взглядом помещение еще раз: персонал уже во всю плясал, не замечая Стефана. Оно и к лучшему, если честно. Обращаясь к бармену, Феррари заказал шот обычного виски, опрокидывая в себя содержимое полностью. Алкоголь тут же жаром разлился по грудной клетке, едва ли не обжигая внутренности. Крепкое и отвратительное послевкусие заставило Стефа поморщиться и уткнуться носом в рукав черной рубашки, вдыхая запах ткани. Он пьянел достаточно быстро, от крепкого алкоголя — подавно. Тут взгляд невольно зацепился за мимо проходящего мужчину. Стефан видел Антареса впервые и, честно сказать, не был особо удивлен тому, как тот выглядел: одет в костюм, волосы уложенные и в целом выглядит с иголочки. Феррари так же не мог не подметить, как хорошо сидит костюм на директоре. Кто бы что не говорил, но встретить мужчину, которому будут к лицу костюмы — это редкость. Например, тот же самый Максимус выглядит как школьник, что пришел на линейку. Да и сам Стефан недалеко от него ушел. Антарес тем временем окинул взглядом Стефа буквально на пару секунд, после чего прошел в сторону своего столика с другими членами начальства, который был в противоположной стороне от Феррари. Он поджал губы, и опрокинул в себя еще один шот. Больше в сторону Антареса он не смотрел. По крайней мере, он так думал. Из мыслей его выдернул знакомый женский голосок. — Стефан! — воскликнула Фри, подбегая к вышеупомянутому. Она была обмотана дождиком, а глаза уже блестели от спиртного в организме и поднятого настроения. Стоило отдать алкоголю должное — и у самого Стефа настроение заметно стало лучше, и все происходящее он стал воспринимать с менее сильной тяжестью. — Я думала, ты не придешь, — она звучала больше удивленно. — Скажи спасибо Сириусу. Он мне все мозги выел, — хмыкнул Феррари, усмехаясь в бокал с виски, прежде чем сделать небольшой глоток содержимого. — Знаешь, он очень даже сносный, когда под градусом. Стефан скептически изогнул бровь. — Да неужели? Она глянула на него в ответ с тем же выражением лица. — Ой, да будет тебе. Знаешь ли, совсем необязательно относиться ко всему с таким скептицизмом, — в ее тоне не было упрека, скорее, шутливое возмущение. Стеф многозначительно кивнул на пару секунд раскрыв глаза, и продолжил распитие алкоголя. Губы уже начинали неметь, что являлось хорошим признаком того, что ему, по-хорошему, пора бы перестать пить. — А Максимуса где потеряла? — без особого интереса спрашивает Стефан, смотря на остатки виски в своем бокале. Фри что-то начала оживленно рассказывать, но, если честно, Феррари вообще не слушал. Разговор не клеился, ему не хотелось поддерживать беседу даже с ней. Нужно было умыться. — Слушай... — начал он, нагло перебивая повествование. — Ты случаем не подскажешь, где здесь уборная? Она призадумалась и кивнула куда-то позади себя. Стефан привстал со стула, поблагодарил ее, и пообещал, что они обязательно поговорят после.

***

Проходя мимо столиков и людей, запах еды и спиртного слегка усилился. Нужно будет у кого-то своровать что-нибудь после. Шаг за шагом и вот, он уже стоит около деревянной двери. Стефан подмечает, что на той нет никаких опознавательных знаков. «Что-ж, — проносится в голове у Стефа, — надеюсь, это не дверь, предназначенная для персонала». С этой мыслью он осторожно приоткрывает дверь, мельком глянув на толпу пьяных коллег; никто в его сторону не смотрел даже подавно. Отлично. Феррари возвращает взгляд на дверной проем и изгибает бровь: широкие деревянные ступени ведут вниз, в неизвестность. Ему ничего не остается, кроме как вздохнуть и начать медленно спускаться по ступенькам, придерживаясь за перила. Сейчас было главным не наебнуться, потому что Стефана уже пошатывало так конкретно. Лестница тихо поскрипывала под чужим весом, но в целом была очень даже надежной. Спустившись вниз окончательно, Стеф оказался в... бильярдной? Вот это открытие — он и подумать не мог, что в ресторане есть подобное. Бильярдная комната представляла из себя помещение, окутанное полумраком. Мягкий свет от абажура разливался над столиками, покрытыми зеленым сукном. Несколько длинных и тонких ламп висели на стенах, ненавязчиво разливая свет по помещению, аналогично абажурам, а из некоторых углов приглушенно светили синие подсветки, добавляя комнате интереса. Здесь было тише, намного тише, чем в зале, потому Стефан смог даже с облегчением выдохнуть, наслаждаясь каждой секундой этой тишины. Идеальное убежище. Он прошел внутрь комнаты, слабо пошатываясь и направляясь в сторону ближайшего из столиков. Стеф выбрал кий, скользя пальцами по гладкому дереву, после чего неторопливо намелил наконечник. Наклонившись над столом, тот изогнулся в спине и, замедлившись на пару секунд, сверлил взглядом биток. Внезапно, раздался четкий, резкий звук удара, после которого Стефан разогнулся, смотря на проделанную работу: шары разлетелись кто куда, один даже попал в лузу. Таким образом, Стеф обогнул стол с противоположной стороны, поближе к битку и, прицелившись, вновь сделал удар кием, забивая шар точно в нужную лузу. В очередной раз, когда он медленно разгибался, подобно ленивому коту, откуда-то с правого бока раздался мужской голос. — Неплохо играешь. Однако, есть куда расти. Феррари моментально дернулся и ругнулся под нос, резко оборачиваясь на источник шума. Голова закружилась, но терпеть было можно. Из тени вышел мужчина средних лет, волосы которого так и пестрили алым. Антарес. — ...Так же и до инфаркта довести можно, — на выдохе упрекает Стефан, на что получает тихий смешок. — Прими мои извинения — не хотел пугать тебя. Как и отвлекать от одиночной игры, — последние слова, кажется, были легкой иронией. — Давно Вы здесь? — Весьма. Тут в разы спокойнее, чем наверху. Мужчина медленно отпил содержимое из своего стакана. Вероятнее всего, тоже виски. Стефан хмыкнул, вальяжно опираясь на бильярдный стол. Алкоголь в крови еще не вышел, потому сдержанности в нем не прибавилось. — Что же Вы делаете тут в одиночестве? Я думал, что у Вас всегда найдется сопровождение. Антарес промолчал пару секунд, подходя ближе к столику, и только потом выдал лаконичное: — Это тебя уже не касается. Он взял понравившийся кий, и подобно Стефану ранее, огладил его пальцами, проверяя ровность. Неплохой. После чего директор обогнул стол, становясь ровно напротив Феррари. — Могу ли присоединиться? — вежливо интересуется Антарес, слегка наклоняясь корпусом вперед. — Э.. да? — Стефан на пару секунд опешил, но тут же продолжил. — В пул умеете? — Умею. Стеф кивнул, после чего принялся убирать лишние шары со стола, с целью оставить только два. Когда он закончил, Антарес подошел и встал с левой стороны от Феррари. Тот был ниже мужчины, чуть выше плеча. Стефан первым нагнулся и сделал точный удар кием так, чтобы шар дотронулся к бортику и покатился обратно в сторону мужчин. Антарес проделал аналогичную работу, и его шар прикатился ближе, что означало только одно: первый ход за ним. Директор медленно прошел к противоположной от Феррари стороне стола, взял специальную форму в виде треугольника и начал расставлять шары таким образом, чтобы те прилегали друг к другу максимально плотно. Черная восьмерка красовалась посередине. Закончив, ат Анимера ловко подвинул шары на середину стола и избавил их от формы. Они лежали в идеальной пирамиде. С той же ловкостью, мужчина взял кий в руку, нанес мел на наклейку, изогнулся, прицелился, и разбил пирамиду ударом белого шара с глухим стуком, пока остальные шары раскатились по всему пространству сукна. — Моя группа — сплошные шары, — ставит Стефана перед фактом, пока целится в шар своей группы. — Двойка в угловую лузу. После этих слов, шар мягко катится в указанное место. Стефан откровенно залипает на длинные и ловкие пальцы Антареса, мысленно оправдывая себя тем, что это не более, чем обычная слежка за движениями противника и его игрой в целом, в то время, как последний уже избрал цель для следующего удара. Удар семерки в прямую лузу был очевиден, потому не было необходимости сообщать о нем. Он выпрямился и обошел стол, дабы встать поближе к битку, параллельно потирая мелом кончик кия. — Четверка в угловую, — ат Анимера уже был готов нанести очередной удар. — Я хочу повышение зарплаты, — нагло заявляет Стеф, расслабленно упираясь руками в стол. От этой внезапной дерзости, которую Антарес не ожидал, шар не докатился до указанной лузы. Теперь ход перешел к Стефану. — Что, прости? — Что слышали, — бубнит он, щурясь, думая, куда бы лучше нанести удар. А после наклонился к столу, поднимая янтарные глаза на мужчину. — Я хочу повышение зарплаты. Девятка в дальнюю угловую. Слышится глухой стук кия и падение шара в лузу после. Феррари обходит стол поближе к битку, становясь недалеко от директора. Ат Анимера, в свою очередь, не ожидал такого выпада со стороны подчиненного, но соврал бы, сказав, что это его не забавит. Паренек желает надбавки? Пускай. Однако пусть сперва отстоит свою просьбу. — Хорошо. Аргументируй. Стеф призадумался. — Я считаю, что очень трудился на протяжении этого года и был примерным сотрудником, — тринадцатый шар филигранно попал в лузу. — Примерный сотрудник, значит? — фыркает Антарес, слабо щурясь. — И давно примерные сотрудники прогуливают смены, выполняя свою работу столь пренебрежительно? — Ну было пару раз, — цокает раздраженно Стефан. Алкоголь сильно развязал ему язык, так что всякий инстинкт самосохранения отрубило напрочь. — Вам че, жалко, я понять не могу? Или Вы не имеете достаточно средств, дабы содержать сотрудников должным образом? — он случайно забил в лузу не тот шар. Ход перешел к Антаресу. Мужчина натирал кончик кия мелом. Наглость этого парня стала переходить границы, отчего директор стал более серьезным. — Феррари. Я не собираюсь повышать зарплату ленивцам, что не выполняют свою работу должным образом, — пятерка четко упала в лузу. — Честно сказать, я удивлен, как Сириус тебя еще не выпнул, зная его нрав. Стефан поморщился, когда речь зашла о начальнике. Обстановка стала более напряжной. — Сириус просто понимает, что я — ценный сотрудник, — парировал Стеф, намеливая свой кий. Его взгляд невольно зацепился за то, как уверенно Антарес держит инструмент, и как его пальцы лежали на сукне. Красиво. — Разве ленивец смог бы так долго терпеть ваш несносный график? Вместо ответа раздался резкий удар кия. Шар ударился о край лузы, опасно подпрыгнул, но всё же провалился внутрь. Антарес не изменился в лице. Он не спешил с ответом, дожидаясь, пока шары остановятся, и медленно обошел Стефана, намеренно сокращая дистанцию так, что тот почувствовал шлейф его парфюма (должно быть, дорогого) и непоколебимую уверенность, которая так и сочилась от мужчины. — График невыносим только для тех, кто ищет оправдания, — негромко произнес ат Анимера, наклоняясь над столом рядом с парнем. — Хочешь денег? Докажи, что ты стоишь больше, чем «просто пара прогулов» и умение попадать в лузу через раз. Прицелившись, замирая, мужчина продолжил. — Выиграешь эту партию — и я рассмотрю твою просьбу о надбавке в понедельник, — голос директора стал ниже. — Проиграешь... и будешь пахать сверхурочно весь следующий месяц. Без оплаты. Видя, как изменилось лицо Стефа, Антарес с легкой усмешкой уточнил. — За сверхурочные, конечно же. За обычные трудовые часы зарплата останется прежней. Он сделал удар и шестерка с сухим стуком влетела в лузу, а биток откатился назад, замирая. — Идет? — мужчина поднял глаза на Феррари, и в этом взгляде уже не было ни капли забавы. Лишь проницательный взор серых глаз, который кидает вызов с наглостью, свойственной Стефану. Отступить — равно проигрышу Антаресу. Это бьет по самолюбию и гордости Стефа. С другой стороны, сверхурочные весь месяц... аргх. Сжав зубы, Стефан выдавил из себя лаконичное «идет». Черта с два он потерпит поражение перед выродком еще до того, как хотя бы попробует.

***

На столе оставался последний шар — черная восьмерка. Она расположилась прям по центру, что было удобным. Но невзирая на это, для удара все еще требовались спокойствие, идеальный угол и твердая рука. Волнение поползло по спине холодом, и Стефан сглотнул. Всего один удар — и надбавка к зарплате в его кармане. Но.. а если промахнется? Да и хуй с ним, право. Будь что будет, не время трястись подобно осиновому листу, только не сейчас. Вздохнув, он медленно опустился к столу. Дыхание выровнялось, и из мира исчезло все, кроме лунки и черного шара. Медленно выдохнув, Стеф уже был готов нанести решающий удар. Антарес стоял относительно рядом, скрестив руки на груди. Он пристально наблюдал за Феррари. Видя, как последний готовится нанести удар кием, ат Анимера выдает в последний момент: — Ты пялился на меня весь вечер. Стефан обомлел. В итоге, неправильно рассчитав силу удара, в лузу падают и шар, и биток, знаменуя лишь одно — проигрыш. — Это было нечестно! — выпалил Стефан, чувствуя, как подобная мелочь заставила его смущаться. Он, чуть не спотыкаясь о свои же ноги, в спешке огибает стол. — Это мухлеж, а значит мой проигрыш не засчитывается! И я не пялился! — он взмахнул рукой, отрицая очевидное с той яростной, пьяной убежденностью. — У тебя отвратительные самоконтроль и выдержка, раз уж я смог выбить тебя из колеи такой мелочью, — расслабленно отвечает Антарес. Эта истерика Феррари его ни капли не тронула, он по-прежнему оставался невозмутимым. — Факт остается фактом: твой проигрыш был предрешен с самого начала и окончательно вступил в силу после того, как биток покатился и упал в лузу вместе с восьмеркой. Это не мухлеж, а хитрость, на которую ты можешь натолкнуться абсолютно везде, особенно, когда дело касается бизнеса. У меня не было в приоритетах повышать твою зарплату, отчего же я должен не побороться за свой выигрыш? Стефан открыл рот, чтобы что-то сказать, но голова была пустой. Не дав времени на размышления, ат Анимера продолжил давить, не позволяя вставить и слова. — И, конечно же, ты не пялился. Не твой взгляд я ловил спиной, когда уходил к столу с коллегами, не твои янтарные глазенки не сводили с меня взора. И точно не поэтому ты так вспыхнул, — мужчина сделал один единственный шаг навстречу, мгновенно сокращая дистанцию. Когда же Стеф оказался достаточно близко, Антарес лениво, почти небрежно схватил его за ворот черной рубашки. — Ты лжешь мне прямо в лицо, — сказал, как отрезал, пока левая рука властно перешла к затылку Стефана и, сжав черные волосы, слегка дернула вниз, заставляя смотреть на себя. — Еще немного, и я могу решить, что ты раздевал меня взглядом. Жар, подобно лихорадке, разливается по всему телу. Стеф стоит, напряженный с головы до ног. Нужно было что-то придумать, нужно было.. Он сглотнул и, расфокусировано глядя куда-то в сторону, моргнул пару раз, словно пытаясь прийти в себя, зацепиться за эти крохи, что остались от адекватности и тревзого ума. — Я... я не понимаю, о чем ты. — «Вы», Феррари. Самое время вспомнить о субординации, — поправил он вкрадчиво, и в замечании звучала твердость, которая не давала и шанса на то, чтобы спорить. — Все ты понимаешь, — Антарес склонился к уху Феррари. — И если гордость не позволяет признать, я пойду навстречу: ты хочешь меня. Я не слепой. Эта правда, что так просто выскользнула из уст директора, заставила Стефана пропустить удар сердца и испытать унизительную волну возбуждения. Он сцепил зубы, тихо выругался себе под нос матерным словом и, хмурясь, резко глянул на Антареса. — Допустим. Допустим, идея о том, чтобы переспать с Вами не такая уж и ужасная. И что дальше? — он начинал раздражаться. Ат Анимера фыркнул, немного отстраняясь от Стефа. — «Не такая уж и ужасная»? — повторил Антарес насмешливо. Но то продлилось лишь на мгновение. Вскоре, взгляд мужчины стал тверже и жестче, он беззастенчиво заглядывал Феррари прямо в душу. — Твоя агрессия — лишь защитный механизм ущемленной гордости, вперемешку со стыдом и смущением. Что дальше? — он приблизился, тихо прорычав, рука на волосах лишь сильнее запрокинула его голову назад, не позволяя голове пошевелиться. — Дальше я буду учить тебя хорошим манерам. Думаешь, что если с горем пополам признал свое вожделение и показал клыки — инициатива перейдет к тебе? Да как бы не так. Чем больше Антарес говорил, тем больше Стефан возбуждался, чуть ли не до критической точки апогея. Тут не нужно и быть гадалкой, чтобы знать, насколько твердая уже его эрекция и как член каждый раз послушно дергается от прилива крови к органу, стоит директору напомнить его место, вернуть на землю словно окатившей его ледяной водой. За всем происходящим Стеф даже не сразу осознал, что хватка на затылке исчезла. — Думаешь, я стану подчиняться твоей воле? — оскалился Стеф, поддерживая зрительный контакт. — Мы не в рабочей обстановке, так что тебе пришлось бы сильно постара— Зрачки Антареса сузились. Резкий звук шлепка ладони о щеку звонко разлетелся по помещению, не дав Феррари договорить должным образом. Щека горела адским пламенем, будто бы ту обожгли, а сам Стеф стоял, распахнув глаза. Ат Анимера после этого сразу же схватил подбородок Стефана большим и указательным пальцами, держа прочно и тем самым заставляя смотреть на себя. — Тебе стоит вызубрить одну простую истину: чем больше ты дерзишь и сопротивляешься, тем больнее тебе будет, — угрожающе-спокойно произнес Антарес. Его голос звучал твердо и неоспоримо. Дыхание Стефана уже давно сбилось: ровный ритм сошел на нет и его поверхностные, прерывистые вздохи слышались достаточно четко. Он понял для себя иную простую истину, отличную от той, которую ему пытается вдолбить Антарес: чем больше последний ему угрожал, тем сильнее Феррари возбуждался, краснея. Ат Анимера безо всякого труда развернул парня спиной к себе, и впечатал в бильярдный стол грудью. Один или два шара упали на пол, но никто не обратил на это даже и толики внимания. Все окружающее исчезло в миг, и остались лишь Стефан, Антарес, его власть и стол, в который так любезно вжимали первого. Директор грубо, не церемонясь, заломил руки за спиной Феррари, крепко удерживая их, к тому же дополнительно наваливаясь на его тело. Стеф попытался вырваться, но его поражение было слишком очевидным. Можно было сказать даже больше: чем сильнее пытался сопротивляться Феррари, тем больнее ему становилось, так что, не видя больше иного выхода, тот нехотя сдался, полностью обмякая. — За каждую дерзость, — шипит Антарес на ухо Стефану. — За каждое тыканье и прочее неуважение, что сорвется с твоего грязного рта, последует наказание, которое, поверь мне, тебе не понравится. Так что на твоем месте я бы подумал два раза, прежде чем наглеть. — Пошел нахуй, — шипит Стефан. Из-за той позы, в которой он сейчас находился, это прозвучало приглушенно. Ответом на грубость стала резкая, пронзительная боль в руках, поскольку их сжали крепче. Стефан тихо замычал от боли, утихнув. Ат Анимера хмыкнул, свободной рукой расстегивая джинсы Феррари, специально через ткань дотрагиваясь до его вставшего члена. — Так значит, грубость тебя и правда заводит? — задает риторический вопрос директор, по прежнему возясь со штанами. — Как грязно. — Заткнись блять... — вновь бубнит себе под нос Феррари, на что его сильнее вдавливают весом тела в доску. Антарес с силой прикусывает Стефана за шею и свободной рукой сминает его ягодицу, чем заставляет того застонать от боли, едва ли не вскрикивая. Антарес малость отстранился, чтобы снять собственный ремень с брюк — одной рукой было до жути неудобно удерживать парня. — Будь тише. Ты же не хочешь, чтобы пьяные в хлам зеваки нас обнаружили. Особенно тебя, в таком... интересном положении, — флегматично произносит директор, наконец выуживая из петелек брюк кожаный, черный ремень, после чего перевязывает им запястья Стефана. — Кстати об этом. Ты.. Вы не боитесь, что кто-нибудь действительно спустится сюда по случайности, например, как я? — Не боюсь, но опасения имеются. Мы в зоне риска, Стефан, и это обостряет ощущения, — Антарес призадумался на пару секунд: они находились прямо напротив лестницы, что, несомненно, повышает всякий риск. — Хотя, думаю, ты прав. Мужчина услужливо помог Стефу привстать, и повел в угол, где было в разы темнее. Это место было куда надежнее, поскольку ранее Феррари не заметил стоящего там Антареса. Вновь приложив Стефана к столу, ат Анимера стал рванными движениями стягивать его джинсы, оголяя зад. Последний стоял, уткнувшись лбом в поверхность бильярдного стола, когда ладонь директора огладила разгоряченный и давно вставший член. Феррари напрягся, стиснув зубы, пока ладонь начинала медленно двигаться в определенном темпе, выбивая из Стефа рваные выдохи. Антарес наклонился и начал покрывать шею Стефана мягкими поцелуями, после чего низко проговорил в его ухо: — У нас нет смазки. Что будем делать? Что? Стефан нахмурился, не понимая, что ему только что сказали. — Че?.. Антарес вздохнул, отстраняясь. — Смазка. Я не буду трахать тебя, используя вместо нее подручные средства. Максимум могу допустить олию, но это не самый приятный вариант, — он присел на соседний стол, пока Стефан приподнимался. — И что ты предлагаешь, разбежаться на этом? — с легким раздражением и разочарованием от несостоявшегося секса спросил Феррари. Директор плавно покачал головой, пригладив алые волосы рукой. — Либо так, либо ограничимся оральным сексом. Или мастурбацией, — он многозначительно поднял взгляд серых глаз на Стефана и в этом взгляде проскальзывало что-то невероятно тяжелое и уставшее. Весь пыл и раздражение, что были адресованы Феррари сошли на нет. Должно быть, такой взгляд Антарес имел абсолютно всегда, когда находился в расслабленном состоянии. — Ты даже не растянут, так какая речь может идти о проникновении? Стеф цокнул, закатив глаза, после чего потупил взгляд в пол, будто бы задумавшись. Внезапно, в голове вспышкой возникла мысль, от которой парень тут же оживился, резко подняв голову на мужчину. — Дан! — Антарес многозначительно изогнул бровь, и Стефан тут же энергично продолжил. — Этот ублюдок всегда таскает с собой джентельменский набор. Говорит, мол, никогда не знаешь, когда пригодится. Как бы не хотел соглашаться с ним, но он ахуенно прав. — И что же, планируешь пойти к нему? Феррари уже застегивал джинсы, поправляя одежду. — Ага. Он не откажет, я его знаю, — Стеф ровными шагами направился к ступеням. — Так что жди! Ат Анимера лишь хмыкнул, наблюдая за Стефаном вслед.

***

Возвращаться к шумной толпе, большинство из которой уже не могло внятно соображать, откровенно, не хотелось. Но был ли иной выход? Безусловно, однако варианты были не такими удовлетворяющими, какими могли бы быть, и ради этого стоило пересилить себя. Успокаивало то, что Дан был человеком не пьющим и, наверное, был единственным трезвенником из всех присутствующих. Шаг за шагом, деревянные ступени под ногами издавали скрип, а звук песен приближался. Теперь это уже был далеко не джаз, а более энергичная и попсовая музыка, которая в большинстве своем, не нравилась Стефану. Лучше бы рок включили, ей богу. Или оставили этот злосчастный джаз. Быть честным, к джазу Стеф был равнодушен и, даже более того — считал его скучным, пока не встретил Дана Вуйцика, который, в свою очередь, был без ума от музыки старых лет. Стефан же проходил у него стажировку и за это время успел даже не то, что привыкнуть к вечно играющим песням в жанре джаза, а даже понять, что некоторые из них стали для Феррари фаворитами и сейчас уже валяются в его плейлисте. Но кто бы что не говорил, а рок по-прежнему лучше. ...Открыв дверь, Стеф слабо поморщился от того света, что на пару секунд его ослепил; в подвальном помещении бильярдной царил комфортный полумрак и тишина, а сейчас обстоятельства буквально за считанные секунды вышвырнули его из этого комфорта, закинув в условия диаметральной противоположности. Пускай будет проклят и этот корпоратив и Сириус, и Антарес, каким бы горячим тот ни был. Нужно было теперь выцепить светлую макушку из всеобщей пьяной толпы. Черные глаза прищурились, едва ли не лихорадочно рыская по помещению, а потом нашли Дана, что стоял и мило ворковал с Ханной. Какая идиллия — Феррари аж поморщился, но быстрыми шагами направился к цели. — ...Ну а я ему и отвечаю- О, Стефан! Чем обязан? — Дан не успел закончить фразу, как заметил Стефа, стоящего рядом с ними. Тот многозначительно покосился на девушку. — Есть минутка? Нужно поговорить наедине. — Конечно, — кивнул Вуйцик и бросил спутнице, что скоро вернется. Стефан нетерпеливо зашагал в сторону вместе с бывшим наставником, взяв того под локоть. — Ну так чем я могу по— — Мне нужна смазка. Срочно, — бесцеремонно перебивает его Стеф, нервно постукивая носком ботинка. — О, — многозначительно ответил Дан. — Неужели птенец вышел из гнезда и подцепил какую-то даму? Феррари мельком стушевался, но быстро взял себя в руки. — Да. Подробности на потом. Ты мне смазку дашь или как? — с бóльшим нетерпением надавил Стефан. Вуйцик в замешательстве прикусил губу. — Прости, друг, но у меня самого кое-что намечается с Ханной. Так что увы. — Ну ты и жлоб, — раздраженно закатил глаза Феррари, хлопнув Дана по плечу. — Свидимся.

***

— Да это пиздец! — вернулся в бильярдную Стефан раздраженным пуще прежнего. — Мало того, что смазку зажмотил, так это трепло еще теперь знает о некой "даме", которую я подцепил. Антарес фыркнул, встав со столешницы, на которой просидел все то время, что ждал Стефана. — Как собираешься теперь выкручиваться? — спросил директор, подходя к Стефу. — Не знаю. Придумаю что-то. Антарес мягко подцепил подбородок Феррари, после чего накрыл его губы своими, медленно углубляя поцелуй. Целовался ат Анимера настойчиво, но нежно и медлительно. Чувственно. Не разрывая поцелуй, пальцы мужчины потянулись к ширинке джинсов Стефана вновь. Молния с характерным звуком поддалась манипуляциям и послушно открылась. Стеф промычал и хотел отстраниться, но Антарес лишь настойчивее стал целовать, чуть ли не трахая рот Феррари языком. Пальцы стянули нижнее белье Стефа, оглаживая член теплой ладонью, отчего со стороны того раздался шумный выдох. Антарес отстранился и в спешке расстегнул собственную ширинку, вытаскивая член из штанов, после чего накрыл ладонью два органа, что пульсировали в такт пульса. Он начал неспеша двигать ладонью в плавном, неспешном ритме, распределяя предэякулят по всей длине. Стефан прикусил губу, ощущая, как чужой, горячий член прижимается к его собственному, порой трется о его кожу. Это ощущалось странно и, быть откровенным, подобного опыта Феррари ранее не имел. Ат Анимера склонился к Стефу, проводя горячим языком по его шее, оставляя влажный след на коже, и удовлетворительно заметил, как парень слегка вытянул шею, подставляясь. Скачок в его дыхании тоже не ушел от внимания. — Чувствительная шея? — тихо спрашивает директор, с нежностью прикусывая кожу под линией челюсти. — ...Нет, — на прерывистом выдохе хрипло произнес Стеф, прикрывая глаза и толкаясь навстречу ладони бедрами. Антарес тихо усмехается. Уже ничего не имело значения. Ни то, кто ему дрочит, ни то, при каких обстоятельствах это произошло, и что может за собой повлечь. Но если так задуматься — что изменится? Да и вряд ли происходящее хоть когда-нибудь выйдет на публику. Феррари уткнулся лбом в плечо Антареса, концентрируясь лишь на ощущениях. Чужая ладонь ощущалась чересчур хорошо, правильно, и Стефан не понимал, все дело в опытности мужчины или просто в собственном перевозбуждении, когда чуть ли не каждая мелочь воспринимается слишком остро. Пульсация другого члена заводила, мысль о том, в насколько тесном контакте он пребывает с директором компании, кружила голову. — Б..лять... — Не матерись, — директор свободной рукой проводит кончиками пальцев по задней части шеи Стефа, наблюдая за тем, как кожа моментально покрывается мурашками, а сам он выгибает шею навстречу вновь. — И все же, шея чувствительная. — Заткнись, — мямлит под нос Стефан, продолжая подмахивать бедрами в ритм ладони, который со временем стал куда быстрее. Их сорванное дыхание, казалось, сплелось воедино, несмотря на сильное различие — если Феррари дышал более поверхностно и рвано, то дыхание Антареса было более тяжелым и глубоким. Стефан с тяжелым выдохом излился первым, сжимая зубы и вжимаясь в тело Антареса, пока его член дергался в чужой ладони. Он тяжело дышал, обмякая и медленно выравнивая дыхание, в то время, как ат Анимера в достаточно быстром и грубом темпе доводил себя до оргазма. Когда мужчина, напрягшись всем телом, так же кончил в собственный кулак, Стеф уже до конца пришел в ясность ума, отстраняясь. Антарес убрал ладонь, на которой осталась бóльшая часть семени, и начал оглядываться по сторонам, в поисках чего-то, о что можно вытереть ладонь. — Повезло, — произносит вслух мужчина чуть более хрипло, чем обычно, когда взгляд цепляется за салфетки, которые лежали на небольшом столике неподалеку. Феррари лениво заправлял член обратно, пока Антарес уже тщательно вытирал ладонь белой салфеткой, убирая все следы былой стимуляции. Повисло неловкое молчание. Стефан все же решает нарушить тишину, с характерным хрустом разминая каждый палец по отдельности. — Я, думаю, мне пора. — Такси вызвать? — невозмутимо интересуется мужчина, не ощущая абсолютно ни стеснения ни неловкости, в отличие от Стефа. — Не нуждаюсь, — сглатывает тот, не понимая, отчего так разнервничался сейчас. — Ну.. до свидания. Не дожидаясь реакции директора, Феррари поспешил покинуть бильярдную, поднимаясь по лестнице. Антарес же молча наблюдал за удаляющимся парнем, слегка сощурившись. Тихое хмыканье раздалось по комнате.

***

— Ну что, как все прошло? — раздражающей интонацией интересуется Дан, пока Стефан на скорую руку накидывает куртку на себя. — Отъебись, — ворчит тот, с легкой раздраженностью застегивая молнию. «Не дала», — думает про себя Вуйцик, смотря на то, с какой резкостью открывает стеклянную дверь Стеф, выходя на улицу.