Сны в нуклеарную зиму

В моей семьдесят второй палате нет батарей И не проведено отопление. Мне негде сушить трусы, А ещë я мëрзну под тремя одеялами. Я считаю, я круче Бедфорда, Который лежит в холодильнике, Потому что меня не нужно крионировать Для того, чтоб я была вялая. У меня мятные губы. У меня матный язык. Я думаю про «Драйв»: Фильм, который вообще никогда не смотрела, Это легче — Я представляю себя мужиком в классных шмотках, Которых у меня нет, И отрекаюсь от тела. Меня всю жизнь тошнит. От бирки до бирки. Я была самым недовольным эмбрионом на свете, Усердно пытаясь повеситься на пуповине. У меня нет совести. Нет родины. Нет батареи. И мне не жалко людей, Но жалко мультяшного мамонтëнка на льдине. Я смотрю в окно: Под козырьком пиздятся муслимы На фоне куполов и копоти — Сцена земного вечного боевика. В моей палате нет жизни. Нет смерти. Нет Бога. В моей палате обоснованная русская тоска.