Беспощадный монстр

Веки поднимались невыносимо тяжело, а помещение засвечивало белым до боли знакомым светом. Неужели… ничего не вышло?.. В фиолетовых глазах всё расплывалось, разбивая мир на кусочки, которые невозможно собрать в одно целое. — Доктор!.. — доктор?.. Фигуры было не различить. Картинка плыла. Пазл никак не хотел складываться. — Он… Он плачет? — женский голос разорвал мир в клочья. По щекам катились слёзы, застилая глаза пеленой. От боли? Нет… Ничего не вышло…

***

— Как вы себя чувствуете? — перед ним сидел очередной мужчина в белом халате. Голова трещала по швам. А тупые вопросы ужасно действовали на нервы. — Если вы не будете отвечать, нам придётся рассмотреть госпитализацию. Паузы между фразами почти не было. Риндо сжал зубы. Последнее, чего он хотел сейчас, — застрять здесь надолго. — Плохо, — хрипит он в ответ. Горло почему-то жжёт. Мужчина быстро что-то записывает в свой блокнот, пока фиолетовые опухшие глаза осторожно осматривают пустую палату. В лицо светит солнце. Сейчас утро?.. — Вам плохо физически или морально? Остатками сил удерживаясь за реальность, он понимал, что начал не лучшим образом, и диалог уже идёт по пизде… — Голова болит. Доктор снова вернулся к своему списку, прописывая что-то вновь корявым почерком. — Расскажите, что именно произошло, — отрезал он, поднимая на Риндо взгляд чёрных как смоль глаз, и в голове на мгновение мелькнул образ Итаи… Руки сжали больничную простыню. Что произошло?.. Если бы он только знал, что произошло… — Исходя из данных скорой помощи, — врач поднял со стола ещё какие-то записи и стал зачитывать вслух, предварительно прокашлявшись: — Хайтани Риндо. 18 лет. Причина вызова: попытка суицида, отравление психотропными препаратами, алкогольное отравление, сильная интоксикация. Доктор отложил записи и посмотрел на Риндо, однако на его лице читался лишь испуг. Он не помнил этого… Помнил только, как его вновь накрыла паническая атака, а потом… а потом в воздухе витал запах джина. А потом? А потом он наконец-то уснул… А потом?.. Потом в горле жгло от кислого привкуса. А потом… потом он очнулся в больнице. — Я… я плохо помню подробности, — смутился он в моменте. Врач даже взглядом не повёл: — Ничего страшного. Расскажите то, что помните. Риндо потупил взгляд в потолок… Что он натворил… — У меня… — голос вмиг сбился, а грудь вздымалась всё чаще, — у меня бывают панические атаки. Мужчина слегка улыбнулся: — Вы так не переживайте. Я действую по протоколу. Это всё ради вашего же блага. В этой улыбке не было подвоха, что заставило Риндо немного расслабиться. Кулаки, сжимавшие простыню, разжались и спокойно легли на живот. — Я тогда страдал бессонницей. Уже как пару дней подряд, — пытался выдавить из себя воспоминания пациент. — И тут накатило, и я хотел просто принять таблетки, но… Он внезапно запнулся, осознавая, что голос начал срываться. — Но я не знаю, как это произошло. Я просто очень устал. Правда… — взгляд лиловых глаз проникал в самую глубь души. Врач монотонно продолжал делать записи. — Если вдруг ещё что-нибудь вспомните — сообщите, — коротко бросил он. В комнате повисла тишина, прерываемая лишь тяжёлым дыханием Риндо. — Скажите, вы всё ещё хотите умереть? В голове гулко раздалось последнее слово вопроса. Нет. Нет. Нет. Он просто устал. Он не хотел. — Нет. Вопросов было ещё много. О том, какой диагноз ему ставили ранее. О предыдущей госпитализации буквально пару дней назад. Об употреблении алкоголя и не только. Спустя какое-то время они закончили. — Знаете, — начал было доктор, — я буду с вами честен. Я бы рекомендовал госпитализацию. Но это не принудительно в вашем случае. Так что решать вам. Сердце на секунду пропустило удар. Это последнее, чего он хотел сейчас. — Я бы хотел домой. Врач покачал головой: — Все вы так говорите. Скажите, вы живёте один? Один? Разве Ран не тут? — Нет. С братом. Врач поднял взгляд на Риндо: — Вы знаете номер брата? Где он находился, когда вы совершали попытку суицида? Что?.. Рана здесь не было? Более того — врачи понятия не имеют, что у него есть брат… — Простите, а вы знаете, кто вызвал скорую? — в голове Риндо это всё не имело никакого смысла. Врач снова взял в руки документы скорой помощи, пробегаясь взглядом по тексту: — В протоколе не указывается, — отрезал он. Фиолетовые глаза помутнели в мгновение. Ран оставил его одного? Этого не может быть… — Так вы знаете номер брата? — не давал погрузиться в мысли доктор. — Да. Записывайте…

***

Ран тупо пялился на гудящий перед собой телефон. Левое нижнее веко немного подрагивало. Тонкие пальцы сжимали дымящуюся сигарету, рядом на столе лежала снятая сигнализация. Ему было плевать. Он курил в квартире. Прямо на кухне, пытаясь прийти в себя после сегодняшней ночи. Сегодня его брат чуть не умер от передозировки, пока Ран просто спал. Факт того, что попытка суицида оказалась безуспешной, был просто чудом. Ран проснулся ночью от грохота. Думал, к ним кто-то ломится, но гостиная встретила его приятной ночной тишиной. Он быстро проверил двери, но там никого не было. Может, что-то просто упало? Странно, что Риндо не проснулся от такого грохота. Риндо?! Много времени Рану не потребовалось. Он в мгновение пересёк их гостиную и… и… Он затягивается дымом поглубже и опускает голову на холодную барную стойку. В его голове, наверное, навсегда застрял образ брата, лежащего на полу без сознания. — Риндо? — в комнате пахло алкоголем, отчего глаза Рана быстро расширились, остекленев в мгновение. Он понял не всё. Лишь малую часть. Похоже, Риндо во сне неудачно перевернулся на бок, свалившись на пол, однако… он не проснулся. И не просыпался, когда Ран шуршал по его шкафам, по столу, обнаруживая остальную часть правды и застывая на месте. Лиловые глаза смотрели на пустые блистеры, на полупустую бутылку джина, на Риндо, который дышал невыносимо тихо. Или, может, Рану так казалось? Он медленно переложил брата на кровать дрожащими руками, а после мгновенно позвонил в скорую. «Переверните его на бок. Рефлексы подавляются, и человек может задохнуться от рвоты. Бригада прибудет в ближайшее время», — ответили ему тогда. Ран окинул брата взглядом, на автомате выполняя указания скорой. Не похоже было, что Риндо спал спокойным сном. Его брови то и дело подрагивали. Рану казалось, что до приезда скорой прошла целая вечность. Казалось, будто бы Риндо вот-вот перестанет дышать. И вот его пытаются переложить на носилки, но он внезапно просыпается от рвотных позывов. — Рин! — старший Хайтани моментально бросается к брату, но тот абсолютно не реагирует. Ему явно нехорошо. Его тошнит, тело содрогается, а лиловые глаза смотрят куда-то сквозь стены. — Рин… На него натягивают кислородную маску и всё-таки перекладывают на носилки. На глазах у Рана его дорогого брата вновь увозили на скорой, и он вновь ничем не мог ему помочь. — Кем вы приходитесь? — спрашивает один из санитаров. А в горле застревают слова. — Никем, — сказал Ран после короткой паузы. — Познакомились в клубе. Санитар коротко кивает и уходит вместе с остальной бригадой. Ран смотрит с балкона на то, как Риндо закрывают в машине. Однако внутри его рвёт на части. О чём он только думал?! Уж точно не о чувствах Рана. Так почему старший Хайтани должен так переживать за младшего? Когда начнут переживать о нём? Он медленно поднимает гудящий телефон. Неизвестный номер. — Алло. — Добрый день, подскажите, это Ран Хайтани? Ран тушит сигарету о столешницу, оставляя некрасивый прожжённый след. — Да. — Спасибо, что ответили. Вам звонят из больницы. Это касается вашего брата — Риндо Хайтани. Он сказал, вы должны быть осведомлены о произошедшем. Его выпишут через пару часов, подскажите, вы могли бы приехать? Ему не стоит оставаться одному в таком состоянии, — быстро говорила девушка по ту сторону провода. Ран молчал. — Алло? Он устало потёр переносицу. Информация о том, что с Риндо всё было в порядке, доставляла ему непередаваемое облегчение, но вот сам факт произошедшего… — Да. Я буду. Подскажите, какая больница? — Ран не мог его бросить…

***

— Пойдёмте на выписку, — девушка прервала оглушающую тишину белых стен своим звонким голосом, и Риндо вмиг последовал за ней на первый этаж. Медсестра услужливо усадила его на одно из кресел и быстро метнулась за какими-то бумагами. — Вам нужно подписать отказ от госпитализации. Все остальные данные были переданы вашему брату. Вы ведь уже подписали согласие на передачу данных третьему лицу. Риндо немногословно кивнул и расписался в бумажках. — Поправляйтесь, — улыбнулась было она и скрылась в метушне коридоров. Риндо быстро, насколько это было возможно, поднялся и направился к выходу, когда на плечо ему легла чья-то крепкая рука. — Поехали домой, Рин-Рин, — в этом голосе не было привычного тепла. От него сквозило холодностью. Они сели в такси. Риндо не двигался и не смотрел на Рана. Раньше он заполнял любую тишину пустыми разговорами — об учёбе, вечеринках, тренировках. Теперь всё исчезло. Он чувствовал, как спина давит о спинку сиденья, ремень тянет грудь, а каждое движение Рана рядом кажется чужим. Он понимал, что должен что-то сказать, что-то объяснить. Но слова застряли где-то в груди, слиплись и исчезли, оставив только шум мотора и повороты улиц. Каждая секунда длилась вечность, а он сидел неподвижно, пустой, молчаливый, скользящий мимо мира, который раньше называл своим. Вышли из машины они всё так же молча и под не самое приятное гудение лифта поднялись на нужный этаж. Риндо так и не смог выдавить ни слова, а Ран, казалось, старался даже не смотреть на брата. Ключ со скрежетом повернулся в замочной скважине. Один раз, второй — и перед ними снова их квартира с застоявшимся воздухом, с привкусом недосказанности. Ран вошёл первым, уверенно шагая к барной стойке и тут же закуривая очередную сигарету. Риндо ступал осторожно, словно боялся каждого лишнего шороха. Он тихо приближался к двери своей комнаты, пока брат наконец не заговорил: — Неа. Ты остаёшься здесь, — холодно выпалил он, затягиваясь дымом. Риндо даже немного опешил. Он чувствовал себя наказанным ребёнком, которому запретили играть в игрушки и заставляют читать. Младший Хайтани недовольно цыкнул и потупил взгляд в пол. — Я приехал, потому что врач не рекомендует тебе оставаться одному, — спокойно продолжил Ран и повелительно указал на стул напротив, — и потому что, в отличие от тебя, я не собираюсь делать вид, что сегодняшней ночи не было. Риндо медлил. Несколько секунд он просто стоял, глядя в пол, будто решал, стоит ли вообще дышать дальше. Потом медленно, с явным раздражением, опустился на стул. Голубые пряди внезапно дрогнули от резкого движения, а рана в боку снова дала о себе знать, но он лишь слегка поморщился. — Я хотел домой, а не в колонию строгого режима, — буркнул он себе под нос. Ран коротко усмехнулся, закатывая глаза. — Забавно, а я думал — на тот свет, — развёл руками старший Хайтани. — Хватит! — Риндо всегда был импульсивным, но сейчас перед Раном содрогнулся стол от удара кулаком, а лиловый в глазах младшего брата полыхал от ярости. — Мне не нужна сиделка. — Думаешь? — продолжал издеваться Ран. Рядом с предыдущим прожжённым следом появляется следующий, окурок летит в стакан с водой. Он тяжело опёрся на кулаки, и его лицо оказалось внезапно слишком близко к лицу Риндо. Настолько, что они могли ощутить тяжёлое дыхание друг друга. — Рин-Рин, как думаешь, почему я не приехал в больницу в этот раз? — его голос был тихим, почти переходящим в шёпот. Риндо сглотнул. Сердце ударило где-то в горле, но отступать он не собирался. — Потому что тебе было плевать, — резко ответил он, поднимая взгляд. — Как обычно. Ты лишь делаешь вид, что я часть твоей жизни, но на самом деле я для тебя — лишь обуза. Так? И скорую вызвал не ты… Что-то в лице Рана дёрнулось. Улыбка исчезла так же быстро, как появилась. — Да как только твой грязный язык вообще поворачивается нести такую чушь… А кто я для тебя? Прохожий с улицы? Сильно ты думал обо мне, когда жрал таблетки горстями или когда запивал их алкоголем? Длинные, худые пальцы резко хватают Риндо за шею, слегка придушивая: — Следи за… Он не успел договорить, как сильный кулак прилетел прямо в острую скулу, заставляя Рана отстраниться. Старший Хайтани медленно выпрямился, провёл языком по внутренней стороне щеки, чувствуя металлический привкус. Фиолетовые глаза налились неестественно темным оттенком. — Ах вот как… — выдохнул он. Они знали это чувство. Ту самую грань. Когда ещё секунда — и назад дороги нет. Риндо первым сорвался со стула. Ран — навстречу. Удар плечом, глухой, знакомый до тошноты. Они дрались так много раз, что тела помнили всё лучше головы: кто куда уйдёт, кто чем ответит, где будет блок, а где — контрудар. Ни импровизации. Ни неожиданности. Только злость и память. Ран отшвырнул Риндо к стене, выбираясь из очередного захвата. Он попятился назад к барной стойке, опираясь о столешницу, как позади звякнули бутылки, перемыкая рычаг в голове. — На! — он схватил первую попавшуюся, не глядя — виски, джин, чёрт знает что. — Возьми! Бутылка полетела в Риндо, разбиваясь о стену в сантиметре от головы. Стекло посыпалось на пол. Риндо инстинктивно дёрнулся, сердце ушло в пятки. - Ран?.. Это уже переставало быть похожим на их типичные домашние потасовки. — Упейся своим алкоголем! — сорвался Ран, голос хриплый, надломленный, совсем не его обычный. — Ты же так это любишь, да?! Без него жить не можешь?! Вторая бутылка. Третья. Одна ударилась о край стола и разлетелась, облив пол липкой, пахнущей сладко-горькой жидкостью. Риндо отступал, прикрываясь руками, но больше не от страха, скорее от бешенства. — Заткнись! — он рванулся вперёд, выбивая бутылку из рук Рана, — Ты вообще слышишь себя?! Ран ответил коленом поддых. Точно. Выверено. Как всегда. Воздух вышибло из лёгких, и Риндо согнулся, хватая ртом пустоту. Ран тут же схватил его за плечо, разворачивая, но Риндо ударил локтем назад — в рёбра. Они сцепились, снося всё на своём пути. Стол. Стул. Посуда. Они ввалились в коридор, спотыкаясь, толкаясь, ругаясь сквозь стиснутые зубы. Дверь ванной распахнулась от удара спиной Риндо. Он едва удержался на ногах, но Ран уже был там, наваливаясь, прижимая. Риндо рванулся в сторону — и его отражение мелькнуло в зеркале. Треснутое. Давно. Тонкая паутина шла от угла, как шрам, который привыкли не замечать. Риндо оттолкнул брата от себя и тот с силой влетел в злочастное зеркало. Звон осколков отбивался от плиточного пола, отражая фиолетовый, искажённый взгляд сотнями обломков. В каждом — злость. Страх. Усталость. Всё, что они годами прятали. Ран замер всего на мгновение, глядя на это — и Риндо воспользовался секундой, толкнув его в грудь. Но Ран был тяжелее. Сильнее. Он перехватил движение, развернул Риндо и с силой повалил на кафельный пол. Спина ударилась больно, воздух снова выбило. Риндо только успел приподняться на локтях, как Ран снова рванулся вперёд без слов. Они сцепились на полу ванной, скользя по мокрому кафелю и осколкам зеркала. Уже порядком вымотанные они едва отбивали все менее точные удары друг друга. Никто не брал верх. И это бесило. Ран ударил первым — Риндо ушёл. Риндо замахнулся — Ран перехватил. Они дышали тяжело, в лицо друг другу, злые, вымотанные, как два зверя в клетке, которым давно тесно. И тогда Ран увидел это. Рука Риндо инстинктивно закрывала рану в боку. Вот оно. Шов под одеждой. Свежий. Ещё не заживший. В голове Рана что-то окончательно сорвалось. Он больше не думал. Не анализировал. Ладонь легла точно туда — резко, всем весом, в процессе борьбы, как будто это был просто ещё один приём. Риндо дёрнулся так, будто его ударили током. — А-а! — крик вырвался сам, дикий, рваный. — Ран—! Стой! Больно! Он попытался вывернуться, но Ран, ослеплённый яростью, лишь сильнее вдавил руку. — Хватит дёргаться! — рявкнул он, сам не слыша себя. Боль была такой, что у Риндо потемнело в глазах. Он захрипел, пальцы судорожно впились Рану в предплечье. — Пожалуйста… отпусти… — голос сорвался, стал тонким, почти детским. — Ран… больно…! Но Ран не отпускал. Он давил снова и снова, вжимая ладонь, будто хотел пригвоздить брата к полу, не понимая — или не желая понимать — что делает. Злость кипела, перекрывая всё: страх, вину, логику. И только когда под пальцами стало мокро — не от воды, не от алкоголя… Ран замер. Он медленно посмотрел на свою руку, что была вся в крови. Швы разошлись. Риндо скрутился, прижимая ладонь к боку, дышал рвано, часто. Лиловые глаза были распахнуты, в них плескался чистый, неподдельный страх. Он молчал. Даже не стонал — будто сил не осталось. Ран отшатнулся. — …чёрт… — выдохнул он, почти неслышно. Он посмотрел на Риндо. На кровь. На свои руки. И всё рухнуло. Ни слова не сказав, Ран резко развернулся и выбежал из ванной, почти поскользнувшись на стекле и алкоголе, с грохотом распахивая шкафы в коридоре. — Бинты… бинты… — бормотал он, судорожно роясь в аптечке, руки дрожали так, что он едва удерживал упаковки. А в ванной, на холодном полу, Риндо сидел, сжимая рану, стараясь не смотреть на кровь — и впервые за долгое время по-настоящему боялся не боли. А брата. Ран вернулся почти бегом. В руках — бинты, какие-то салфетки, перекись, всё вперемешку. Он опустился на колени рядом с Риндо так резко, что стекло под коленями хрустнуло, но он будто не почувствовал. — Не… не смотри, — выдохнул он, сам не зная, кому это говорит — Риндо или себе. Руки дрожали. Он попытался отодвинуть ладонь Риндо от раны, но тот дёрнулся назад, зашипев от боли. — Не трогай… — хрипло прошептал Риндо. — Пожалуйста… Ран замер всего на секунду. Потом медленно, очень осторожно накрыл его запястье своей рукой. — Я… я аккуратно, — голос сел, стал глухим. — Клянусь. Риндо колебался, но всё-таки ослабил хватку. Кровь тут же проступила сильнее, расползаясь по светлой ткани худи. Ран сглотнул и быстро прижал салфетку, на этот раз — бережно, почти невесомо. — Чёрт… чёрт… — он задышал чаще. — Прости. Я не… я не хотел… Он промыл рану, как умел, руки двигались автоматически, но в каждом движении сквозила паника. Бинт ложился неровно, Ран пару раз срывался и начинал заново, пока наконец не затянул повязку достаточно плотно, чтобы кровь перестала течь. Он откинулся назад, сел прямо на пол, опираясь спиной о ванну. Взгляд всё ещё был прикован к бинтам, будто он ждал, что они снова пропитаются кроваво красным. Риндо тяжело дышал. Лоб был влажный, плечи дрожали. Он медленно поднял глаза на Рана — осторожно, будто проверяя, не нападёт ли тот снова. — Ты… — Риндо сглотнул. — Ты хотел меня добить? После этого вопроса они просидели в тишине еще какое-то время. Кто знал сколько прошло... Минута? Десять? Час? Осколки зеркала больше не резали взгляд — будто стали частью пола, частью этого вечера. Риндо первым отвёл глаза. Он смотрел в сторону, на свои дрожащие пальцы, испачканные засохшей кровью. Вопрос повис в воздухе, так и не получив ответа. Ран еще долго молчал. Потом медленно провёл ладонями по лицу, будто стирая с себя всё лишнее — злость, адреналин, остатки ярости. Его плечи опустились. Он вдруг показался старше. Уставшим. Сломанным не меньше. — Нет, — наконец сказал он. Тихо. — Я не хотел тебя добить. Он сглотнул. — Если бы хотел… — Ран резко выдохнул и покачал головой. — Чёрт, Рин, я бы себе этого никогда не простил. Он опустил взгляд на бинты, потом — на руки, всё ещё слегка дрожащие. — Меня выбило из колеи это вся. Сначала эти разборки за Роппонги, — продолжил он уже ровнее, но в голосе всё равно чувствовалась трещина. — Я думал, что… что мы хотя бы это пережили. А потом ты оказался втянут в это дерьмо вместе со мной. Он коротко усмехнулся, но в этой улыбке совершенно не было веселья. — И я всё это время винил себя. За Итаи... За то, что ты вообще оказался рядом со мной в тот момент. За то, что так тебя подставил... Риндо поднял голову. Медленно. Внимательно. Ран встретил его взгляд, не отводя глаз. — А потом ты вернулся домой, — голос снова сел, — и сразу же попытался себя убить. Он замолчал, сжимая пальцы в кулаки так сильно, что побелели костяшки. — И я просто… устал, — признался он глухо. — Устал спасать. Устал всё время быть рядом. Устал бороться с тобой, когда ты сам против себя. Слова выходили тяжело, будто застревали в горле. — Это не значит, что мне плевать, — резко добавил он. — Наоборот. Я слишком хорошо понимаю, как тебе хреново. Я просто… сломался. Ран опустил голову. — И да. Было глупо. И подло. Оставить тебя одного в больнице. Я это знаю. Он поднял глаза снова — и в них не было злости. Только страх. — Я никогда бы себе не простил, если бы ты там умер. Никогда, Рин. Ни за что. Тишина снова накрыла их, но теперь она была другой — не угрожающей, а болезненно честной. Риндо медленно вдохнул. Глубоко. Будто собирался с силами. — Прости, — сказал он хрипло. Одно слово. Такое простое. Но далось оно тяжело. — Я правда не хотел умирать, — продолжил он, сжимая край худи. — Я просто… Я просто не вывез. Всё навалилось разом. Роппонги. Итаи. Больница. Я вышел оттуда — и внутри будто ничего не осталось. Он сглотнул, голос дрогнул, но он не отвёл взгляда. — Я не смог совладать с собой. Я не хотел умирать. Я устал. Я уже не знал как со всем этим справляться. Риндо осторожно выдохнул. — Я не хочу, чтобы ты меня спасал, — тихо добавил он. — Я хочу… просто жить дальше. С тобой. Не против тебя. Как раньше. Он посмотрел на Рана почти умоляюще. — Давай попробуем с чистого листа. Вместе. Ран долго смотрел на него. — Вместе, — повторил он, слегка улубнувшись. В этот вечер Токио озарил малиновый закат, окрашивая здания серого города в прекрасные оттенки от розового до лилового.