Невидимая связь

Иногда я думаю, что если бы я исчезла, просто растворилась в воздухе, мир бы не изменился, не пошатнулся, не остановился. Никто бы не заметил моего отсутствия, словно меня никогда и не было. Разве что горничная пожалела бы постель, которую не застелила, или пыль, осевшую на моей фотографии. Или кто-то из одноклассников удивился бы моему отсутствию на контрольной, лишь потому, что списывать больше не у кого, что источник знаний иссяк. А родители… родители просто перевели бы деньги в школу, чтобы компенсировать мой уход, и попросили бы кого-нибудь другого навестить меня на праздник, передать мои любимые цветы, принести торт и прочитать заранее заготовленное поздравление. Как сегодня. Мама опять не смогла, опять не нашла времени, чтобы быть рядом со мной, чтобы разделить со мной этот особенный день. «Милая, прости. Мы с отцом в Цюрихе, очень важный ужин, решается судьба компании. Мы любим тебя. Очень», - произнесла она заученным тоном, с дежурной улыбкой на лице, словно зачитывала рекламный слоган. Я кивнула в экран, стараясь скрыть своё разочарование, свою боль, свою обиду, как всегда. Улыбнулась, этой фальшивой, вымученной улыбкой, которая стала моей визитной карточкой, как всегда. А потом – отключила звонок, чувствуя, как ком подступает к горлу, сжала телефон в ладонях, словно он был единственным, что связывало меня с ними, и долго-долго сидела в тишине, глядя в окно, будто надеясь, что мама передумает, что она почувствует мою боль, что она позвонит снова. Скажет, что всё это – глупая шутка, что они уже у порога, с тортом и объятиями, готовые отпраздновать мой день рождения. Но никто не пришёл, никто не позвонил, никто не постучал в дверь. Даже звезда за окном, мерцающая в ночном небе, не моргнула в знак сочувствия, словно и ей было всё равно. Я легла в постель, свернувшись калачиком, словно раненая птица, пытающаяся согреться в своём гнезде, словно маленькая девочка, ищущая утешения в объятиях мягкой игрушки. Я хотела исчезнуть, раствориться в складках одеяла, стать невидимой, чтобы никто не видел моей боли, чтобы никто не знал, как мне плохо. Тишина заполнила комнату, окутывая меня своим холодным дыханием, давящая и удушающая, такая глухая, вязкая… Она всегда приходит после разочарования, как незваный гость, как тень, преследующая меня по пятам, как пустота, пожирающая меня изнутри, словно чёрная дыра, затягивающая меня в свою бездну. Она всегда приходит после разочарования — как гость, которого не звали, но он чувствует себя хозяином, вторгаясь в мою жизнь и отравляя её, словно яд, медленно, но верно убивающий меня. Я не знаю, сколько пролежала так, в этом состоянии апатии и отчаяния, словно в коконе, сотканном из печали и одиночества, сколько времени утекло сквозь пальцы, словно песок сквозь сито, не оставляя после себя ничего, кроме пустоты, но в какой-то момент губы сами произнесли, против моей воли, вырвалось из самой глубины моей души, словно истошный крик о помощи, словно мольба о спасении: — Я никому не нужна… И тут – произошло нечто странное, нечто невероятное, нечто, что нарушило привычный ход вещей и перевернуло мой мир с ног на голову. Внезапно воздух стал… другим, словно сгустился, наполнился электричеством, словно перед грозой. Я приподнялась на локтях, с трудом разлепляя слипшиеся веки, всматриваясь в полумрак комнаты, стараясь понять, что происходит, и тогда увидела: на краю стола, где я утром оставила странный черный шарик, заискрились мягкие, переливающиеся всеми цветами радуги, будто живые отблески. Словно дыхание, тёплое и нежное. Мерцание усилилось, становясь всё ярче и интенсивнее, словно внутри шара разгорался огонь, и шар открылся. Сам. Без моего прикосновения, словно повинуясь невидимой силе. — Что?.. — прошептала я, завороженно глядя на это чудо, не веря своим глазам. Изнутри, словно из тумана, сотканного из звёздного света, появилась фигура. Маленькое существо, сверкающее, с броней, будто выкованной из чистого света, излучающее тепло и доброту. Оно смотрело прямо на меня своими большими, светящимися глазами – и… говорило. Говорило! Его голос был низкий, глубокий, как эхо пещеры, но в нём слышалось что-то доброе, что-то ласковое, что-то… тепло? — Ты не одна, — произнёс он, и эти слова, словно бальзам, пролились на мою израненную душу. Моё сердце застучало как бешеное, словно пытаясь вырваться из груди, заполнив её светом надежды. Я вскочила с кровати, отступая к стене, чувствуя, как ноги подкашиваются, дыша поверхностно и прерывисто, словно задыхаясь. Всё это не может быть реальным! Это сон, кошмарный сон. Это я схожу с ума, медленно и мучительно, от одиночества, от тоски, от тишины, пожирающей меня изнутри. — Н-не подходи!.. — голос мой сорвался, дрожащий и испуганный, выдавая мой страх, как будто я встретилась с чудовищем, а не со светящимся созданием. Существо не шелохнулось, словно понимая моё состояние, словно не желая меня пугать, зная, что я нахожусь на грани нервного срыва. Оно просто… смотрело, своими добрыми, светящимися глазами, полными сочувствия и понимания, словно ангел-хранитель, пришедший ко мне на помощь в трудную минуту, но я, испуганная и растерянная, не могла этого понять. Я резко подбежала к столу, ощущая, как кровь приливает к лицу, схватила раскрытый шар, источник всего этого безумия, метнула его в ящик стола и с грохотом захлопнула его, как будто заперла в нём саму безумную часть себя, заперла свою фантазию, свой страх, своё одиночество. Потом отступила, присела на пол, уставившись на закрытую крышку ящика своими большими, миндалевидными глазами, полными ужаса, — не дыша, не двигаясь, словно боясь, что существо вырвется на свободу. Минута. Другая. Тишина, давящая и гнетущая, словно перед бурей. Я с трудом поднялась, чувствуя, как ноги дрожат, доплелась до кровати и, свернувшись калачиком, закрыла глаза, пытаясь уйти от реальности. — Это просто сон, — прошептала я, стараясь убедить себя, заглушить страх, завладевший моим разумом. — Просто… я устала, мне нужно отдохнуть, а завтра всё будет хорошо. И только под утро, в том зыбком состоянии между сном и явью, когда реальность смешивается с фантазией, когда мысли путаются и теряют свою чёткость, я снова увидела это лицо, светящееся, нереальное, доброе и ласковое. И услышала голос, тихий и нежный, словно шелест ветра: — Ты не одна. А потом — всё исчезло, растворившись в утреннем свете, оставив после себя лишь смутное воспоминание, вопрос без ответа. Но даже на следующий день, на занятиях, во время обеда, во время разговора с учительницей, это ощущение не покидало меня, преследуя меня, словно навязчивая мысль, словно тень, неотступно следующая за мной. Что, если это не был сон? Что, если это было реальностью, которую я просто не понимаю? Что, если я действительно кому-то нужна, что есть кто-то, кто заботится обо мне, кто готов прийти ко мне на помощь?