И вспыхнет пламя

После сытого ужина Игнотус повёл Персефону в Родовой зал - место, где располагались портреты всех предков рода Певерелл, начиная с самого основателя. Она с удивлением и не без доли злорадство узнавала, что род Певерелл берёт начало вовсе не от Антиоха, которого в её времени считают именно основателем легендарного рода некромантов. Впрочем, самое интересное ещё ожидало её впереди. Следуя за отцом по огромным широким коридорам, украшенных в мрачном готическом стиле, девушка буквально кожей ощущала, насколько сильна магия в этом месте. И насколько силён сам замок, ведь не смотря на то, что пробыла она здесь от силы несколько часов - и то в бессознательном состоянии - даже бывшая Поттер не могла не ощутить, что замок был... Живым. Он словно укутывал своих хозяев - а теперь ещё и хозяйку - мягким магическим одеялом, незаметным для глаз, но вполне ощутимым, если волшебник был достаточно сильным, чтобы почувствовать это. А Персефона, по заверенью братьев, уже в столь юном возрасте была весьма одарённой волшебницей. И если это развивать... В общем и целом, черноволосая уже поняла, что планы на неё строят явно наполеоновские. Но, в отличии от одной бородатой сволочи, принуждать её к выбору той или иной стороны развития её никто не собирался. И уже за это Персефона была готова отдать многое и выложиться по полной программе. Они спустились вниз по винтовым лестницам - Игнотус при этом помогал девушке справится с явно непривычным для неё платьем - и оказались перед богато украшенными резными дверями, запертыми явно не ключами - об этом отчетливо говорили поблескивающие в свете магических факелов серебристые руны. - Здесь хранятся все портреты нашего рода, начиная от самого основателя и Вечной. Однажды тут окажемся и мы, наставляя будущее поколение. Теперь уже вполне реальное, - мужчина улыбнулся, но Персефона увидела в его глазах неподдельную грусть. Пока они шли сюда, младший из братьев Певереллов рассказал ей об их, если можно так сказать, проклятии. Имея в себе наследие от самой Вечной, наделяющее их невероятной магической мощью и властью, Певереллы вместе с тем были обделены в плане плоти. То, что они втроём родились от одного отца и одной матери, до сих пор воспринимается как невероятное чудо и благословение. Но после... В течении многих лет ни один из братьев не смог обзавестись семьей и никто не понимал, с чем это связано. Ритуалы Правды не показывали никаких изъянов или проклятий в крови, да и Госпожа через Воззвание не могла объяснить, в чём дело. А теперь...А теперь у них появилась Персефона и шанс на не просто выживание, а на возвышение их рода, вырос в несколько раз. Пусть Игнотус рассчитывал на несколько иной результат, это совершенно ничего не значило. Он уже любил Персефону и то, что она была дарована именно в таком возрасте, даже упрощало задачу. Так что в любом случае результат был более чем оправдан. - Мы сможем с ними поговорить? Или они... Спят? - стараясь как можно более правильнее подбирать слова, с интересом спросила черноволосая, наблюдая за тем, как её отец, слегка надрезав свою ладонь висящим на стене в небольшом углублении кинжалом, приложил эту самую ладонь к одной из рун и та, засветившись мягким серебристым светом, подобно паутине распространила полученное Свидетельство, дабы Певереллы могли войти. Обернувшись на голос девушки, Игнотус искренне улыбнулся и кивнул. То, что девушка была любознательной, также прибавляло ей плюсов. В будущем это может стать весьма полезным качеством. Главное - не позволять никому им пользоваться. - Конечно можем. Как только мы войдём в зал, они почувствуют наше присутствие и тут же дадут о себе знать. Прошу, - двери перед ними, получив "пропуск", стали медленно открываться, пропуская отца и дочь внутрь. Там, где хранилась история Певереллов с самых истоков. Там, где Персефона впервые познакомится с теми, о ком или слышала краем уха, или не знала вообще. Всё же даже она - которую благодаря "доброму" директору ловко уводили от учёбы ненужным барахлом и не менее ненужными приключениями - порой подмечала несостыковки в истории как Хогвартса, так и магической Британии в целом. И сейчас у неё была возможность узнать всё и увидеть своими глазами. А кто бы не воспользовался такой возможностью? Только идиот по типу Уизли, которому кроме квиддича и списывания вообще ничего не было нужно. Ах да, ещё приобщиться к славе девочки-которая-выжила. Но это уже совершенно другая история. Держа Игнотуса под руку, Персефона вошла в Родовой зал и практически тут же замерла. Портреты, до этого момента, кажется, мирно спящие в своих рамках, начали пробуждаться... И выходить из картин. Буквально. Их призрачные силуэты медленно окружали вошедших и Персефона видела - они все смотрят на неё с неподдельным восторгом и интересом. Видимо, даже физическая смерть не лишила их магических способностей. Но самым основным было не это. Из самого большого портрета, обрамленного черным бархатом, вскоре показался высокий статный мужчина с длинными чёрными волосами до пояса, одетый в ритуальную мантию некромантов. Его глаза цвета насыщенного льда впились в склонившихся перед ним Игнотуса и Персефону, которая всего лишь последовала примеру отца, и его плотно поджатые губы практически мгновенно расслабились и превратились в легкую улыбку. Он приблизился к ним и галантно помог бывшей Поттер принять прямое положение. От его прикосновений - боже, она может дотрагиваться до призраков, а они до неё! - по коже девушки пробежали мурашки. И вместе с этим... Чувство родства начало наполнять её вены. - Хорес Певерелл. Родоначальник рода Певерелл и первый Супруг Госпожи. Один из немногих, кто смог не просто увидеть Её - и как приятно, что теперь наш род получил эту возможность снова, - не смотря на суровый внешний вид, мужчина улыбался. Счастливо, словно ожидал несколько сотен лет. Впрочем, возможно, так оно и было. Игнотус знакомил её с его - их - предками и девушка с трудом могла удержаться от обморока. Слишком много всего нового, слишком много неясного и требующего объяснений. Но, к своей собственной гордости, продержалась она достойно, прежде чем, попрощавшись с Певераллами, пообещав заходить к ним как можно чаще, вместе с отцом покинуть помещение и направится в гостиную, дабы выпить немного чая и поговорить по душам. - Мои родители воспользовались мной во благо так называемому Свету. Навесили кучу проклятий и к концу лета я должна была быть мертва, как и тот, кто в любом случае должен был убить меня. Но теперь я, кажется, понимаю, почему ни он, ни я за время схваток так и не смогли убить друг друга, - на пергаменте перед Персефоной расстилалась уменьшенная копия родового древа. И, глядя на несколько линий, отходящих от двух женщин-Певерелл, живущих ещё до Игнотуса и его братьев, правда в голове черноволосой постепенно выстраивалась в чёткую картину. Она и Реддл были родственниками по линии Певерелл. Сейчас - почти буквально. А как оказалось, ни один Певерелл был не в состоянии убить другого. Ночь Самайна тысяче девятисот восемьдесят первого года была весьма наглядным примером того, что бывает с теми, кто поднимает палочку на своего родственника, причём по линии самой Вечной. Ей оставалось лишь надеяться, что там, в далеком будущем, Реддл додумается всё же изучить историю как Певереллов, так и заглянуть на гобелен Мраксов, которые, собственно говоря, также брали своё начало от рода некромантов. Игнотус же после слов дочери лишь зло что-то прошипел и сжал руки в кулаки. Это насколько нужно быть отмороженными, чтобы так поступить с ребёнком? С даром самой Матери-Магии, который порой достаётся многим большим трудом? Насколько должны быть порочны души, чтобы проклясть своё чадо? Видимо, там, откуда Персефона пришла, это, к ужасу Игнотуса, было даже в порядке вещей. Бывшая Поттер рассказывала своему отцу всё. От жизни у ненавистных родственников и издевок в школе до правды о том, что её родители, которых считали героями, оказались живы и у неё даже был брат. А под конец рассказа девушка и вовсе обнаружила себя в объятьях Игнотуса, который своей магией, и так ластящейся к Персефоне, накрыл её, словно теплым меховым одеялом, крепко обнимал её, мысленно проклиная тех, кто обрёк ребёнка на такие страдания. Даже не смотря на то, что, по сути, по магии Персефона совершеннолетняя, по духу явно чувствовалась та хрупкость, что была в детях, и сейчас, когда мужчина смог нащупать её, он решил сделать всё, что в его силах, лишь бы не дать своей дочери потеряться в водовороте этих чувств. Не дать потерять своё собственное я. Самое главное на этот момент - помочь ей привыкнуть к явно непривычной для себя обстановке, а что будет дальше... Будет дальше.