Исчезнувшие

Школьный коридор жил своей жизнью — звонкие голоса, хлопанье шкафчиков, музыка чьего-то плеера, утренний хаос, смешивающийся в один шумный поток. Оди шла среди него, будто внутри — другая тишина. Она приветливо кивала знакомым, но каждый шаг отзывался в груди тревогой, которую она скрывала. — Привет, Макс, — сказала она и обняла подругу чуть крепче обычного. — Привет, Джейн… — Макс задержала на ней взгляд. — Ты в порядке? Джейн на секунду отвела глаза, будто искала ответ где-то в стороне. — Да. Просто не выспалась, — бросила она и тут же улыбнулась, слишком быстро. У шкафчиков стояли Лукас и Дастин. Они одновременно обернулись. — Эй, Джейн, как дела? — спросил Лукас, опираясь плечом о металл. — Всё нормально, — ответила девушка привычно, но взгляд её уже искал кого-то. Она нашла его у окна. Майк стоял неподвижно, глядя в пустоту. Когда она подошла, он кивнул — слишком ровно, слишком правильно. В его глазах не было тепла. Только гладкая поверхность. — Привет, Майк. — Привет, — произнёс он механически. Оди отвернулась, будто ничего не произошло. Но внутри холод собрался в плотный ком. Она понизила голос: — Ребята… мне нужно с вами поговорить. Серьёзно. Дастин нахмурился сразу. — Что случилось? — Не здесь. После уроков, на парковке. Объясню всё. Друзья кивнули одновременно, почувствовав напряжение. Весь учебный день тянулся мучительно медленно. Класс был шумным, учитель что-то объяснял, кто-то ржал на задних партах, но Оди слышала всё, как из-под воды. Звонок ударил резко, будто срезал воздух. Уроки закончились. Девушка закрыла тетрадь, собрала книги аккуратной стопкой — настолько аккуратной, что сама поняла: она тянет время. Пальцы дрожали. Дыхание было коротким. Она накинула рюкзак. Лямка тихо скрипнула. Дверь за её спиной щёлкнула — как последняя точка в дне, который ещё утром казался обычным. Коридор впереди был пустеющим, холодным. Лица расплывались мимо, становясь какими-то чужими. Она уже повернула к выходу, когда— — ДЖЕЕЕЙН! Резкий женский крик разорвал шум толпы. Оди резко обернулась: Нэнси мчалась к ней почти бегом, расталкивая поток учеников. За ней спешил Стив, ловя упавшую с её плеча сумку. Оди пробралась навстречу. — Что случилось?! — крикнула она. — Надо поговорить, — бросила Нэнси. Голос твёрдый, но в глазах — ледяная паника, тщательно скрываемая. — Срочно, — подтвердил Стив. — И… лучше не здесь. Они ускорили шаг. — На парковку, — сказала Оди. — Мне тоже есть что вам рассказать. Парковка была почти пустой. Солнце бросало резкие тени от машин, вытягивая их по асфальту, будто чёрные полосы.  Ветер гнал сухие листья, они шуршали под ногами, сталкивались с бамперами и снова уносились прочь, создавая ощущение беспокойства. У дальнего выхода ещё мелькали силуэты школьников — кто-то смеялся, кто-то торопливо закидывал рюкзак на плечо, кто-то спорил по дороге к автобусам.  Машины заводились одна за другой, хлопали двери, и дети спешили домой, будто старались поскорее вырваться из школьных стен, не замечая, как воздух вокруг становится тяжёлым. У машины Стива уже стояли Лукас, Макс и Дастин. — Что тут происходит? — спросил Дастин, глядя на напряжённые лица Нэнси и Стива. — Кажется, что-то серьёзное, — ответила Макс тихо. Оди вдохнула глубоко, как перед прыжком в ледяную воду. — Это… касается Майка, — сказала она. Все замерли. Даже ветер будто стих. — Он ведёт себя странно. Слишком ровно. Слишком аккуратно. Вчера — вообще не был похож на себя. И сегодня тоже. Его глаза… пустые. Как будто он играет роль. Стив выдохнул сквозь зубы: — Чёрт. Похоже, это не только он. Эдди тоже странный. Сегодня вёл себя так, будто слышит что-то у себя в голове. Не прикол — он реально был… другой. Лукас кивнул: — Он вчера был странным. Мы подумали… ну… — Что он обкурился, — закончил Дастин. Стив вскинулся: — ЧТО?! — Да шутка это была! — выкрикнул Дастин, поднимая руки. — Ладно, не очень умная… Макс добавила тихо: — Майк тоже… утром. Стоял в классе, смотрел в стену, как будто её не видел. Все взгляды вновь обратились к Оди. Она проглотила ком. — Я пыталась найти его… — сказала она еле слышно. — Через свои силы. Она замолчала. Пауза затянулась. Только ветер гудел между машинами, продолжая гнать жёлтые листья мимо ребят — словно время не решалось двигаться дальше, ожидая, что она скажет ещё. — Он… не дома. Он в Изнанке. Слова повисли тяжёлым грузом. — И он там… боится. Он звал. Но… он не слышал меня. На лице Нэнси дрогнуло отчаяние, но она быстро спрятала его. Стив сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Значит, это начинает возвращаться.  Что-то пришло снова.

***

В пустой школе звук их шагов эхом разносился по коридорам. Они были слишком тёмными для такого часа. Будто здание держало дыхание. Кабинет радиокружка встретил их запахом пыли и застоя. Старые плакаты облезли, лампа мигала, бледно рассекая сумрак. На подоконнике стоял засохший цветок, словно переживший слишком много зим. Нэнси подошла к доске, стерев ладонью слой пыли, и начала писать. Линии были чёткими, решительными. — Первое: Майк и Эдди. Две подтверждённые жертвы, — сказала она. Дастин втянул воздух. Ребята стояли молча — будто даже дыхание могли спугнуть правду. — Нужно поговорить со школьниками. Выяснить, есть ли ещё случаи. — Нэнси повернулась к Лукасy и Макс. — Это вы. Опросите всех, кто мог заметить странное. Они кивнули. — Второе: туман. Он явно связан с этим. Нужно наблюдать, где он появляется. Стив и Дастин переглянулись, поняли сразу. — Осмотрим дома Майка и Эдди, — сказал Стив. — И лес. — Возьмём рации, — добавил Дастин. Нэнси повернулась к Оди. — Джейн… тебе придётся попытаться снова. Ты единственная, кто может связаться с Майком. Оди опустила взгляд. В груди всё сжалось. Она слышала его крик. Чувствовала его страх. И знала: если она не сделает это — никто не сможет. — Я попробую, — шепнула она. Нэнси окинула комнату. Все стояли плотно, как когда-то давно — дети, которые снова вынуждены спасать мир. — Мы начинаем завтра. Каждый из нас. — Её голос стал твёрдым. — Держимся вместе. И не позволим этому… чему бы это ни было… забрать ещё кого-то. Они вышли из радиокружка. Коридор встретил их тишиной, в которой что-то пряталось. Оди шла последней. Её сердце гулко билось в груди — не страх, а знание. Мир опять треснул. И трещина будет только шире.