Неидеальные

Хайтам, таверна Ламбада — Видимо, мы всё-таки можем начинать, - Тигнари достал колоду и с сожалением взглянул на аль-Хайтама.        Тот не отреагировал, продолжив смотреть в книгу. — Мы уже успели поужинать и допить вино, если будем дальше ждать — так и не сыграем, — терпение Сайно, кажется, достигло предела, - без Кавеха играть совсем не то, но давайте смотреть правде в глаза: он забыл про нашу встречу. Что за срочные дела? Опять развивает спасательную операцию для своей женщины? — Сайно. — Тигнари предупреждающе зыркнул в его сторону, прижав уши.  — А что я сказал? Мы скоро забудем, как он выглядит! Ходит бледный, как призрак, а этой... как её там... хоть бы что АЙ! — Сайно поджал отдавленную ногу, в то время как Тигнари, удовлетворённо выдохнув, начал выкладывать карты.       Аль-Хайтам ещё раз попытался вчитаться в текст, но мысли его витали далеко, он отложил книгу.        В тот вечер Кавех так и не появился в таверне. Когда аль-Хайтам пришел домой, там тоже не обнаружилось следов присутствия архитектора, похоже, он сегодня не заходил. Кавех не искал с ним встреч, в свою очередь Хайтам решил, что не будет стараться что-либо изменить. Он уже пытался, и чем это всё закончилось? Он не собирается ничего с этим делать. Он... Ставит взятый с собой из таверны суп на стол в общей комнате и уходит в спальню.

***

      На следующий день аль-Хайтам неспешно перебирал заявления в кабинете. Делать решительно ничего не хотелось, он заинтересованно поглядывал на часы, но те как будто замерли и совсем не хотели приближать обеденный перерыв. Хайтам уже было потянулся за книгой, как дверь резко распахнулась. — Время приёма… — начал было Хайтам, но появившаяся на пороге мадам Фарузан перебила его. — Время приёма важной информации! И вам добрый день, молодой человек.       Она решительно прошагала к столу. — Я ненадолго, только хотела поговорить насчет Кавеха. Его поведение крайне беспокоит меня в последнее время.       Аль-Хайтам скрестил руки на груди и откинулся на спинку стула. — А при чем здесь я? Поговорите с ним. — Это представляется мало возможным. Он как будто испарился после отказа в гранте.       Хайтам знал, что это произойдет, они ведь так и не разобрались с заявкой, но в груди всё равно предательски сжалось. В голове возник образ Кавеха: как тот разочарованно поджимает губы, как нервно перебирает заколки в руках, как его глаза лихорадочно блестят, в них плещется обида. Под ребрами расползался холодок, но снаружи Хайтам сохранял полную невозмутимость. Не выказав никакого интереса, он лишь приподнял бровь. Мадам Фарузан выдержала театральную паузу, но, видимо, не получив ожидаемого удивления, продолжила. — Он был таким усердным, таким внимательным, но сейчас я не понимаю, что происходит. Текущее отношение к работе не принесёт ему ничего хорошего. Не замечала за ним раньше такого безответственного подхода, — она принялась задумчиво мерить шагами кабинет.       Хайтам только вздохнул. Обманчиво юная на вид, Фарузан представляла собой мать, если не бабушку, всего даршана Хараватат, очень лично воспринимая успехи и промахи подопечных. Впрочем, поле её научных интересов всегда было сосредоточено на механизмах, что в Хараватате мало понимали. Так что личное отношение профессора со временем расширилось до студентов и выпускников Кшахревара, где Кавех был светочем и неоспоримым авторитетом. — Он стал совсем рассеянным, встречи отменяет, а если приходит, то и пары часов высидеть не может. Даже не знаю, когда могла бы с ним поговорить, встретить его теперь весьма проблематично. И выглядит он нездоро́во. Может, случилось что? — Фарузан, наконец, остановилась и с надеждой взглянула на Хайтама вновь. — Понятия не имею. — всё так же безучастно ответил Хайтам. — Я поговорю с ним, если вы так настаиваете, но сомневаюсь в пользе этого разговора. У вас всё? Мне пора на обед.

***

      Ему не нужно было расспрашивать людей, чтобы понять, куда пошёл Кавех. Аль-Хайтам быстро преодолел улицу Сокровищ и уже почти пересёк мост, когда заметил среди зелени алые разводы - плащ Кавеха. Хайтам спускался к воде и уже мог разглядеть знакомую макушку, когда задумался, что во времена Академии здесь невозможно было разглядеть Кавеха, и всё из-за их студенческой формы. Но сейчас даже среди кустов и деревьев он был как на ладони, спасало только то, что никто не лез в эти дебри. Не зная, с чего начать диалог, Хайтам замер, не дойдя пару шагов. Кавех, то ли злобно, то ли плаксиво что-то бубнивший себе под нос, замолк и оглянулся через плечо: Аль-Хайтам специально шёл шумно, наступая на ветки, чтобы обозначить своё присутствие. — Ну, садись что ли, раз пришел, - Кавех махнул рукой в приглашающем жесте. В другой он держал наполовину пустую бутылку вина. Кажется, он совсем не был удивлен появлению Хайтама, либо был слишком пьян для бурных реакций.       Аль-Хайтам приблизился и медленно опустился на траву, задумчиво вглядываясь в тёмные воды. — Уже знаешь? Хотя ладно, глупый вопрос, — слова Кавех выговаривал с очевидными усилиями, видимо, бутылка была не первая. — Знаю, — зачем-то всё равно ответил Хайтам. Он ведь раньше без труда находил необходимые слова. Как он это делал? Что говорил? Зачем пришёл сюда и сидит истуканом? Ещё немного и Кавех опять начнет возмущаться, какой Хайтам чёрствый и непробиваемый.       Вместо этого в колено ткнулся стеклянный бок бутылки: Кавех протягивал ему вино, он тоже гипнотизировал воду перед собой. Потянувшись к бутылке не глядя, Аль-Хайтам почувствовал холод чужих пальцев под своей ладонью и от неожиданности отдёрнул руку, почти сразу же услышав недовольное шипение: по рубашке Кавеха, который плохо контролировал уже не только свою речь, растекалось рубиновое пятно. Преисполненный недовольством, он хмуро зыркнул на Хайтама, всё-таки всучив злосчастную бутылку, и, с грациозностью вьючного яка перевалившись на четвереньки, пыхтя, пополз к воде.       После минутного ступора аль-Хайтам залпом допил остатки вина и поспешил за Кавехом. — Все-таки топиться? — Хайтам мысленно отвесил себе затрещину. Стоило придержать язвительные комментарии при себе в такой момент. Сейчас Кавех устроит скандал и будет прав.       Однако, судя по всему, он был слишком утомлен для ссор. — Тут глубина по щиколотку, умник, — Кавех икнул и нахмурился. Было видно, как в его голове завертелись шестерёнки, пытаясь сложить больше одного предложения за раз. — Я из-за тебя теперь в этом, как его там... Неглиже. Не, не то... В неподобающем виде, во! Нужно застирать. Где это видано, чтобы такой серьезный человек и вот так по городу... - Кавех многозначительно поднял указательный палец, но вторая рука, опирающаяся на влажный камень, соскользнула, и "серьезный человек" полетел лицом в воду.       Хайтам мгновенно среагировал, перехватив Кавеха поперек тела. — У тебя и без моего вмешательства штаны в неподобающий вид пришли, пока ты полз. Оставь в покое рубашку, только сильнее грязь разнесешь ведь. И вообще, я не удивлюсь, если ты в таком состоянии даже на берегу утонешь. Как тогда, помнишь? С лотосами... — Хайтам не успел договорить: тело в руках мелко затряслось, и он услышал тихий фыркающий смех. Аль-Хайтам замер и почувствовал, что тоже расползается в глупой улыбке.       Через некоторое время Кавех затих и обмяк. — Мне отказали. — Тихо прошептал он. — Это был такой важный проект. Почему они не поняли?       Кавех выпрямился, пошатываясь, и аль-Хайтам подхватил его на всякий случай под бок, создавая опору. — Ты же знаешь, что я скажу, — даже не вопрос. — Это ведь не просто так случилось. Любое действие, а в данном случае бездействие, несёт за собой последствия. — Я хотел, как лучше. Хотел, чтобы всем было хорошо, понимаешь? — Не понимаю, — честно признался Аль-Хайтам. — Кому лучше? Тебе вот сейчас хорошо?       Кавех молчал. Хайтам снял с себя плащ и накинул на его плечи. — Надень, я даже через одежду чувствую, как тебя колотит от холода. Заодно все "неподобающее" закроешь. — Я по городу так не пойду! — запротестовал Кавех. — Ты хотя бы до города дойди. Там уже ночь будет, кто тебя увидит? Пойдем домой, — Аль-Хайтам потянул кутающегося в плащ Кавеха за собой к дороге.       Видимо, вино всё-таки ударило в голову, потому что Хайтам чувствовал себя необычайно лёгким и всесильным, чувствовал, как Кавех сжимает его ладонь, видел бесконечное небо над головой и больше ничего не существовало в тот момент. Не существовало, пока на подходе к городу тишину не разрезало пронзительное и визгливое "Кавех!": им навстречу быстрой твёрдой походкой шла Лумелат.