Сыночки корзиночки

Весь этот кошмар начался, когда Годжо было 12. До этого он не мог и подумать, что собственный дом, где он был единственным ребенком и где ему доставалось все, что он только пожелает, станет для него адом. У Сатору было прекрасное детство. То, которому большинство детей завидует. Он был поздним ребенком своих родителей, а поэтому очень желанным. Он никогда не ощущал недостатка во внимании. Ему было дозволено буквально все. Это быстро сказалось на его характере, и он стал превращаться в эгоистичного и избалованного подростка. Именно поэтому, когда родители сообщили ему, что скоро у него будет брат, эту новость он воспринял в штыки. «Какой еще нахрен брат?! Им что меня мало?» — думал 12-летний Сатору, с ужасом ожидая пополнения в семье. Однако впереди его ждало еще большое разочарование, ведь «пополнение» было совсем не тем, что он себе представлял. Оказалось, что мать не была беременна, так еще и вскоре к ним в дом заявился мальчик примерно его возраста. — Познакомься, Сатору, — начала мать, держа угрюмого черноволосого пацана за плечи, — это Сугуру, — было видно, что ей тяжело подобрать слова, да и в целом она какая-то сама не своя. — Теперь он будет жить с нами и станет частью нашей… дружной… семьи, — в этот момент госпожа Годжо, по какой-то неведомой для Сатору причине, разрыдалась. Он лишь только тупо смотрел на родителей. На его лице застыл вопрос «какого хрена вообще происходит?». Отец приобнял мать, пытаясь утешить ее и добавил: — Ну же, Сатору. Где твои манеры?! Поздоровайся. Сатору обратил внимание, что этот мальчик, Сугуру, протягивает ему руку. Годжо недоверчиво сжал ее, потряс и быстро отпустил. — Вот и славно! — добавил отец, нервно улыбаясь. — Надеюсь вы станете хорошими братьями. Сатору все еще не мог прийти в себя. Его мысли застилала очень сильная злость на родителей. Однако его мама так плакала, что он не решался сейчас сказать что-то поперек… Оказалось, что Сугуру Гето был сыном лучшей подруги матери. Около недели назад она получила новость о том, что подруга вместе с мужем погибли в авиакатастрофе, и их сын остался совершенно один. Ее отчаянное желание забрать этого ребенка в тот момент было продиктовано по большей части скорбью. Однако отец семейства Годжо оказался не против, и они приняли совместное решение, что усыновят мальчика. Сугуру имел на удивление спокойный характер для 12-летнего ребенка. Он был полной противоположностью их родного сына, поэтому первое время они не знали, как найти к нему подход. Тем более, на мальчике сказалась потеря родителей, и он стал еще более замкнутым. Стоило отдать должное родителям Годжо, ведь они приняли к себе Сугуру как родного. Они не восприняли его присутствие как временную обузу или как тяжкий крест, который им нужно нести до его совершеннолетия, а потом отправить его куда подальше. Все вышло совершенно наоборот — они просто решили что теперь у них 2 сына. Усыновив его официально, они переехали в дом побольше, выделили ему отдельную комнату и даже позволили называть их «мама» и «папа». Мальчик долго привыкал и не сразу согласился, но все-таки со временем действительно стал воспринимать их как родителей. Безусловно потому, что был им безумно благодарен. Особенно потому, что его никогда не обделяли, ему доставалось все тоже, что и родному сыну. Сугуру хоть и понимал, что новоиспеченные родители явно любят Сатору больше, но никогда этого не ощущал в их отношении к нему. Что же до Сатору, то привычный ему мир рухнул. Теперь ему приходилось делить своих родителей с каким-то незнакомым пацаном, от чего внутри все закипало. Ему казалось, что он здесь только для того, чтобы отнимать у него что-либо: карманные деньги, которые теперь делили на двоих, семейные поездки, в которых теперь, безусловно, участвовал он, и даже популярность в школе, в которую он так внезапно ворвался. Годжо чуть со стыда не провалился, когда учитель представил Гето как их нового одноклассника, а по совместительству и его брата. «Никакой он мне не брат!» — выкрикнул он тогда на весь класс, от чего все были в недоумении. Однако это еще больше подогрело всеобщий интерес к вечно враждующим сводным братьям, что позволило Гето легко обрести популярность в их параллели. А вражда то у них началась совершенно не детская. Первые полгода Сатору откровенно сдерживался — старался не перечить родителям, через силу взаимодействовал с Сугуру и в целом держался спокойно. Но один день из их жизни перевернул все с ног на голову… Родители с утра пораньше собрались и уехали в командировку в соседний город. Они обещали вернуться уже этим вечером, но все равно раздали мальчишкам подробнейшие указания, что можно, а что нельзя. Все-таки 2 подростка в одном доме — это гремучая смесь, даже с учетом того, что они особо не ладят. Сатору, как обычно, пропустил все мимо ушей и, проводив родителей, направился спать. Проснувшись часа в 2 дня, он понял, что проспал школу. «Да и насрать» — подумал Годжо и включил приставку. Услышав неодобрительное урчание живота, он поспешил на первый этаж их дома и заглянул в холодильник в поисках чего-то вкусного. Он уже хотел закрыть холодильник, обнаружив там только вчерашний суп и утренние гренки, как вдруг ему на глаза попалось кое-что интересное — как раз то, что он искал. На верхней полке стояла тарелка с четырьмя поджаристыми вафлями — видимо мама приготовила их с утра перед отъездом. Сатору быстро подхватил эту тарелку, сделал себе чай, налил на вафли кучу сладкого сиропа и побрел в свою комнату. Он без зазрения совести умял все 4 вафли, ведь проснулся чертовски голодным. Минут через 40 снизу донесся хлопок входной двери и шаркающие шаги по первому этажу. «Это придурок Сугуру уже вернулся из школы…» — думал Сатору. В характер Гето вместе со спокойствием и сдержанностью входили еще и излишняя правильность и желание вечно кого-то чему-то научить. Внезапно в голове у Годжо созрел интереснейший, по его мнению, план относительно того, чем можно себя занять. Внезапно ему захотелось развлечься тем, чтобы позлить «брата», всё-равно приставка уже наскучила. Он искренне верил, что Гето не такой белый и пушистый, как про него думают родители, и на самом деле Сатору тоже его жестко бесит. Поэтому Годжо решил, что достаточно для того, чтобы вывести его из себя, будет просто находиться на первом этаже пока он ест или читает. Сатору собирался всячески его отвлекать, поэтому подхватил с собой свой футбольный мяч — погонять его по дому на глазах у Гето было отличной идеей. Сатору застал Гето ставящего чайник и наливающего себе суп на обед. Он был еще в школьной форме. За эти полгода он отрастил волосы чуть ли не до плеч и носил их распущенными, от чего казался Годжо нелепым. — Привет, прогульщик, — в голосе Сугуру не слышалось издевки. Он просто констатировал факт. Годжо ничего не ответил, а лишь недовольно на него покосился. Гето пожал плечами и вернулся к своим делам. Он ел совершенно не обращая внимания на белобрысого брата, снующего по гостиной и то и дело сваливающего книги, включающего/выключающего телевизор и просто творящего всякую раздражающую херню. «Вот зануда» — подумал Годжо, уже собравшись уходить, как вдруг Гето окликнул его. — Сатору… А где вафли? Годжо хитро улыбнулся. Ну наконец-то он нашел повод поругаться с братом. Он этому несказанно радовался и едва сдерживая смешок выдал: — Какие еще вафли? Сугуру, нахмурившись, ответил: — Ну, которые мама утром нам приготовила. Ты что их все съел?! Она сказала, что там и на меня было… Все внутри у Сатору начинало закипать каждый раз, когда он слышал, как Сугуру тоже называет мамой его маму. — Да… кажется, припоминаю вафли… — задумчиво сказал Сатору, направляясь к Гето и впиваясь в него пронзительным взглядом, — только ты, кажется, не расслышал. Она сказала, что это для ее сына. Сатору был доволен собой, ведь ему удалось задеть Гето. — Это грубо… — это было единственное, что сказал Сугуру. Он молча принялся есть суп, теперь игнорируя присутствие Сатору. Годжо же получал удовольствие, когда ставил своего приемного брата на место, поэтому на сегодня свои нападки не закончил. Он взял мяч, который принес со второго этажа и начал пинать его. Мяч ударялся о стены и потолок, издавая противный звук, от которого Сугуру характерно хмурился. Так засмотревшись за реакцией Гето на свои нервирующие действия, Сатору и не заметил, как его мяч угодил в огромную белую вазу с росписью. Годжо, уже представляя реакцию родителей, поспешил поймать ее, но не успел и осколки разлетелись по всей гостиной. На шум с кухни пришел Гето, его глаза округлились. — Что ты натворил?! Это же мамина любимая ваза… Сатору, уже предчувствующему предстоящие пиздюли, сейчас совершенно не нужны были нотации. «Он опять это сказал!» — вскипел Годжо и заорал: — Она не твоя мама! Сколько раз тебе повторять?! Сугуру снова стало неприятно от этих слов. «Я что виноват, что так вышло?!» — думал он, откровенно не понимая, почему Сатору так его ненавидит, ведь он ему не делал совершенно ничего плохого. — Давай соберем осколки. Я тебе помогу. А то скоро все вернутся. — Отъебись от меня! — ответил Сатору еще более нервно. Гето тоже начинал закипать. — Слушай сюда, — начал он, уже не скрывая злость в голосе, — не я это натворил, но я готов тебе помочь. А ты настолько тупоголовый, что еще и отказываешься… Все сказанное Гето дальше Годжо не интересовало, он уже ничего не слышал. Он в несколько больших шагов подлетел к нему и со всей силы двинул в нос. Удар был увесистым. Хоть Годжо и было всего 12, бил он не сдерживаясь, тем более, он занимался боксом, а Гето, в свою очередь, удара не ожидал. Из носа Сугуру хлынула кровь ручьем, лицо пронзила боль. Кровь капала на пол, марая белоснежный ковер. Сатору тяжело дышал и смотрел на брата. Ему хотелось бить еще, бить с такой силой, чтобы этот наглец больше не мог встать. Мысли Сугуру теперь тоже застилала злость, поэтому он быстро схватил Сатору окровавленной рукой, подтянул к себе и со всей силы перекинул через спину. Гето занимался карате и тоже мог ударить достаточно сильно. Происходящее дальше уже не поддавалось логике, ведь теперь эти двое минут 30 катались по полу, нанося друг другу удары кулаками. Не остановил их даже хлопок входной двери. Мать пронзительно закричала, увидев гостиную, запачканную кровью, разбитую вазу и катающихся по полу пацанов. Отец приложил немалые усилия чтобы их разнять. — Вы что творите?! — начал отец строгим тоном. — Он первый начал драться всерьез! — сразу же начал оправдываться Сатору. — Ты врешь! — перебил его Сугуру. — Ты сам мне в нос двинул. Да еще и вазу разбил… Нос Сугуру был действительно сильно разбит и, по всей видимости, сломан, поэтому он с Годжо-старшим сразу направился в больницу. А мать в это время долго и громко отчитывала Сатору за произошедшее. — Разве мы так тебя воспитывали?! — Нет, но я не виноват! — всё не уступал Сатору. — Его ругайте… — Замолчи и слушай, что я тебе говорю! Сугуру теперь твой брат, и ты должен относиться к нему с уважением и заботиться о нем! — Я никогда не приму его! — прокричал Годжо и убежал в свою комнату. Он плакал и искренне не понимал, почему родители считают его виноватым. Однако, этот случай стал лишь началом их кровавой вражды. Теперь драки в доме Годжо стали делом обыденным. Малейшее недопонимание Сатору и Сугуру разжигали в них пламя, и дрались они не на жизнь а на смерть. Сатору, все же, впредь был осторожнее и обставлял все так, чтобы тем, кто начал рукоприкладство, как правило, выступал Сугуру, перед этим изматывая нервы парня до предела. Благо, Годжо отлично умел выводить людей из себя. Он был мастером язвительных комментариев, подколов и тупых шуток. Даже сдержанный Гето не всегда мог его вынести. Все попытки родителей их примирить всегда лишь усугубляли происходящее. Так, семейная поездка на лыжный курорт обернулась грандиозным скандалом, ведь в очередном порыве драки Сугуру рассадил Сатору лоб лыжей, а Годжо, в свою очередь, сломал недавно купленный сноуборд о голову Сугуру. Оба уехали оттуда расстроенные, наказанные и с сотрясением. Родители предприняли еще несколько попыток объединить их через совместное времяпрепровождение, однако после того, как эти двое чуть не утопили друг друга на море, отец, за уши вытащив обоих из воды, сказал: — С меня хватит! С сегодняшнего дня никаких вам поездок. Обещание Годжо старший сдержал, и теперь все каникулы мальчики проводили дома, каждый закрывшись в своей комнате. Родителям оставалось лишь надеяться, что с возрастом Сатору все же смягчиться и найдет в себе силы подружиться с Гето. А Сугуру, в свою очередь, научится терпеть капризного и избалованного Годжо.