Сыночки корзиночки

— Сегодня воскресенье, Сатору. Ты знаешь, что это значит? Было раннее, по меркам Сатору, утро. Часов 12 дня. Годжо только открыл глаза, а Гето уже стоял в его комнате и нависал над ним с какими-то своими дурацкими нотациями. — Что можно дрочить не вечером, а утром? — зевая отозвался Сатору. — Нет, идиот! — Сугуру бросил на него испепеляющий взгляд. — Это значит, что сегодня возвращаются родители! Неделя без родителей пролетела быстро. Слишком быстро, чтобы они успели окончательно насладиться свободой. После вечеринки, которую Сатору закатил в понедельник, в их доме больше происшествий не было — все было спокойно, впрочем, как и в их взаимоотношениях. Оба с одной стороны радовались, что теперь в их жизни гораздо больше гармонии, однако кое-что все еще напрягало. Сугуру часто думал о том, что их отношения все меньше и меньше походят на дружеские, и уж тем более на братские. Он постоянно изводил себя, чувствовал себя виноватым и в целом каким-то не таким. Он начинал осознавать что влюбился… Гето смущало вовсе не то, что он втюрился в парня, а скорее то, что это был именно Сатору. Его противоречивость и эгоизм всегда его отталкивали, но сейчас он словно сошел с ума и ради дружбы с ним готов был отбросить все свои принципы. И возможно не только ради дружбы… Сатору же понимал свои чувства менее хорошо, поэтому просто часто подолгу засматривался на брата. Ему нравилось в нем все — его запах, его улыбка, его смех. Но самой большой слабостью Годжо были глаза Сугуру. Когда он смотрел в них, то без раздумий хотел просить его остаться с ним подольше. Остаться навсегда… Всю эту неделю они, откровенно говоря, расслаблялись: отдыхали от школы, много гуляли, совершенно сбили режим и, конечно же, забили на уборку. Поэтому сегодня им предстояло вылизать дочиста весь дом, чтобы не получить от родителей. — Чур я убираюсь, а ты готовишь ужин! — грозный голос Гето вырвал Годжо из собственных мыслей. — Нееееет, — расстроенно протянул Годжо. — Я не хочу… — Мне насрать! — Сугуру уже в край надоела уборка, поэтому он злился. — Я всю неделю готовил, будь добр теперь ты. Возразить Сатору было нечего и он устало побрел на кухню. До самого вечера все шло глобально без происшествий. Конечно, Сатору отхватил от Гето пару тумаков, когда умудрился забыть про курицу в духовке. Все сгорело, и им пришлось второпях соображать что-то другое на ужин, но в целом они справились. Родители приехали часам к 8 и изумились увиденному: чистый дом, накрытый стол и прилежные сыновья. Сугуру и Сатору как могли старались создать хорошее впечатление ведь, хоть они не дрались и не ссорились, но накасячили знатно: прогуливали школу, потратили все деньги и Сатору даже устроил вечеринку. Поэтому сейчас им нужно было отыгрывать самых дружных и послушных. — Как поработали? — с улыбкой спросил Сугуру за ужином. — Все прошло хорошо, — добрым и снисходительным голосом произнесла мать, но, сделав серьезное лицо добавила, — если бы ваш классный руководитель не беспокоил меня ежедневно с вопросом «Где они?!», то было бы еще лучше. Братья переглянулись и смутились. Самая первая попытка выслужиться перед родителями сразу не увенчалась успехом, поэтому оба решили далее сами разговор не заводить. — Чем занимались? — буднично спросил отец. Сугуру все еще молчал, поэтому Годжо взял инициативу на себя. — А… да мы… — Сатору какое-то время без умолку рассказывал про их совместные активности с братом. Он так увлекся, что махал руками и даже раскидал еду из тарелки. Мать Сатору смотрела на него с испугом. Женщина не могла понять, что сейчас происходит с ее сыном: либо он столь искусно врет, либо тронулся умом. Отец же просто смерял его недовольным взглядом. — И вот… мы тогда на бокс ходили! Так классно было! А еще… мы… — Годжо немного помялся, но решился сказать, — помирились кажется… — Хватит! — в голосе Годжо-старшего не было злости, скорее подозрительность. — Вы весь вечер эту комедию ломаете, — он оглядел обоих пронзительным взглядом. — Признавайтесь, что натворили? — Да… Ничего особенного вроде… — Гето попытался сгладить ситуацию, но отец все гнул свое. — Поссорились?! — Нет! Говорю же, наоборот… — Годжо начинал закипать. — Сломали что-то? — Нет! — Сугуру тоже не понимал, почему отец им не верит. — … кого-то?! — Боже… нет! За кого ты нас вообще принимаешь?! Все затихли и просто глядели друг на друга. Если вы действительно больше не шпыняете друг друга, то я рада, — спокойно начала мать, — но если вы так пытаетесь что-то скрыть, то… — она оглядела их неодобрительным взглядом. Гнева матери парни боялись в тысячу раз больше чем гнева отца. — То попадет обоим. Поняли?! Они коротко кивнули. Остаток вечера семья провела молча. После уборки все уже разошлись, но Сатору долго думал над ее словами. «Пытаетесь что-то скрыть…» — прокручивал он у себя в голове. Может он действительно стал больше общаться с Гето только чтобы что-то скрыть. Не от кого-то, а, скорее, от самого себя. Он анализировал, что в общении с Сугуру он словно ходил по минному полю — словно каждое неверное действие могло разблокировать в нем излишнюю откровенность и привязанность, которую он бы хотел никому не показывать. Однако, в то же время, ему хотелось быть с ним честным. Стать для него лучшим другом, любимым другом. Стать семьей… Аналогичные мысли были и у Гето.