Кокон бабочки.

Комната пахнет пылью, старыми книгами и застоявшимся воздухом. Сайхара знает этот запах. Ведь, прожил в этих стенах слишком долго, чтобы не знать его, но теперь к нему добавилось еще кое-что — запах чужих духов. Сладковатый и приторный — от Таши, чья личность морозит детектива из-за его милоты. Изначальная версия Рантаро и впрямь странноватая, но ничем не отличается будто бы от нынешней. Такой же добрый и приторный, но эта... слишком мягкая? Хотя, может ему кажется? И резкий, металлический — от него... Кагехары, которого он с особенной нелюбовью не хотел видеть. Его двойник был весьма причудливым. Даже, слишком, чтобы назвать «просто причудливым». Дверь открылась без стука. Сколько они уже не стучат в эту дверь? День? Два? Неделю? Может, целый месяц? Сайхара уже сбился со счёта, сколько они наведывались в его комнату. Первым всегда входит Кагехара. Он не заходит, а прямо вваливается в помещение, заполняет собой пространство, как чернильное пятно на белом чистом листке. На нем куртка Сайхары и его джинсы, улыбка та же, но кривая, с большим надломом, а ещё выглядывает из-под кепки, будто бы боясь прямого взгляда. Он смотрит на детектива, и по спине бегут большущие мурашки. Смотреть в его глаза — всё равно, что увидеть ягуара посреди поля, где тебе некуда бежать. — Сидишь, — констатирует он. Голос мой, но интонации чужие, рваные. — Думаешь? Опять думаешь. Надоело уже, сколько ты будешь сидеть в раздумьях, наглый мой двойник? Он подходит и садится на край кровати, пружины скрипят под его весом. Его пальцы впиваются в запястье двойника, чтобы посмотреть на его реакцию сейчас, как он отреигрует в этот момент. Взвизгнет, как в первый раз, или останется спокойным? Шуичи остался спокойным. Хотя, лицо перекосилось от неприятных ощущений. Потом в дверном проеме появляется Таши. Он движется бесшумно, его шаги Сайхара даже не сразу услышал. Немного вздрогнул, когда увидел его в своей комнате. Силуэт то и вправду большой. Улыбается Ко́го своей спокойной и миловидной улыбкой, от которой кровь стынет в жилах. Его губы вправду обворожительные, что приятный узел связывается внизу живота. Видеть его таким — довольно приятно самому же себе, но Сайхара сразу отодвинул данные мысли на второй план. Сейчас не время для таких мерзотных мыслей, он же не должен забывать, что он помогает Кагехаре, или же нет. В руках Таши было две кружки с чаем. Он всегда приносит чай, как будто они просто собрались мило поболтать и посидеть. Это больше всего пугало детектива, а может там что-то есть? А что? Он наверняка не знает то. — Я добавил меда, — говорит он, ставя кружку на тумбочку. Его пальцы на миг касаются волос «пленника», поправляя непослушную прядь, которая выбилась из уложенных волос. Настолько ласково он это проделал, что захотелось ластиться, как кот. — Ты сегодня выглядишь уставшим. — Ко́го улыбнулся и бросил милый взгляд на детектива. Он молчит, говорить с ними двумя, а особенно с Кагехарой, — бесполезно. Любое слово они ловят, пережевывают, выворачивая наизнанку, чтобы им было удобнее в данный момент. Слово от Сайхары «нет» для Кагехары — вызов или повод для спора, а для Таши — просьба о большей заботе или же большей изоляции детектива. Кагехара щиплет его за подбородок, заставляет поднять голову. Неприятно, когда он такое делает с Сайхарой. Ущипнуть бы его самого, но ясно всем, что он пропишет или пощечину либо что ещё похуже. — Перестань дуться. Мы же тебя любим, а я особенно сильнее. Сильнее, чем кто-либо, и сильнее, чем ты сам. Он наклоняется, и его губы прижимаются к его лебединой шее. Это не поцелуй, а, скорее, острый прикус зубов, ощущаемый на его очернённой коже. Шуичи замирает, как кролик увидевший хищника. Сайхара знает, что будет дальше: багровый синяк, который будет день за днем смотреть на него из зеркала в ванной, показывая, что он его навсегда.

СМИРЕНИЕ.

Таши наблюдает с полу-прикрытыми глазами, поглаживая руку «Ангела без крыльев» большим пальцем. В его взгляде — тихое одобрение действий Кагехары, но он всё равно решается упрекнуть клона, чтобы не делал сильно больно. —Не слишком сильно, — мягко проговорил он Кагехаре. — Ты его лишь сильнее пугаешь. Я не думаю, что я или ты хотел боязни нашего милого Сайхары. —А почему он не должен бояться? — отвечает Кагехара, отрываясь. На его губах влажный блеск. — Как раз наоборот, он должен понимать, с кем имеет дело. Если повысит тон или поднимет руку — он сразу найдет своё место. Потому что я ему укажу на это, в ином же случае... Потом же, Таши сам наклоняется к абсолютному детективу. Его же поцелуй другой: мягкий, долгий, убедительный. Он пахнет мятой и чем-то медицински-стерильным или же самой больницей, что ненароком напоминает о детстве Сайхары, как он часто таскался по врачам из-за слабого здоровья.

.

.

НЕВЫНОСМАЯ СЛАБОСТЬ.

Ко́го будто бы хочет стереть след Кагехары, заменить его своим, дабы успокоить детектива или убаюкать, а может и усыпить бдительность, которой у него уже и не осталось. Шуичи между ними зажат. Кагехара жмет с одной стороны, его взгляд давно разъел все кости абсолюта в организме, от чего оставил неприятные ощущения. А Таши обволакивает с другой, его тихие слова шелестят в ушах, как ядовитый поцелуй. Их самая ужасная часть — не прикосновения, а то, как тело Сайхары начинает на них отвечать: дрожь, учащенный пульс, предательское тепло там, где должна быть только паника. Он устал. Устал бороться с тем, кто знает все его ходы, и устал бороться с тем, кто предлагает забыться, как в теплой ванне, где можно просто перестать дышать. Кагехара что-то шепчет ему на ухо, грязное и нежное одновременно, а Таши целует висок детектива. Комната начинает плыть от запахов, прикосновений, их голосов. Всё это сливается в один густой, плотный кокон. В кокон бабочки, которая не хочет вылезать, а желает ещё немного поспать в нём, но инстинкты сильнее желания. Они уходят так же неожиданно, как и пришли. Дверь закрывается, щелчок замка звучит глухо по всей комнате, но уже не так громко, как неделю назад, а может больше. Я остаюсь один, на коже горит укус и покалывают губы от поцелуя. Я подношу пальцы к шее, нащупываю неровность кожи, будущий синяк. И понимаю, что жду, когда дверь откроется снова. Хотя, я хочу замотаться в кокон и не проснуться больше.

ИСКРЕННЕЕ ЖЕЛАНИЕ.