Палата №7

— Представляешь, — сказал Дима позже, в ординаторской, — он требует, чтобы я ровно в три минуты первого зашёл и поправил подушку. Не раньше. Не позже. Ровно. Антон Шастун, высокий, нескладный, с вечно растрёпанными волосами, тянулся к верхней полке шкафчика. — Может, у него обсессивно-компульсивное? — У него чувство превосходства, — сухо ответил Дима. — Вчера смотрел на суп так, будто я лично пытался его отравить. Антон усмехнулся, но тут же стал серьёзным. — Он странный. И… слишком внимательно смотрит. — Не выдумывай, — отрезал Дима. Но сам он знал: этот взгляд ощущается. Не как угроза. Как давление. Как прикосновение, которого не было, но кожа всё равно его помнит. Сергей Матвиенко действительно смотрел. Не с интересом хищника и не с привычным превосходством. Его взгляд был изучающим, вдумчивым, почти настороженным. Дмитрий Позов выбивался из привычной схемы — не реагировал, не прогибался, не раздражался. Это задевало. А Дмитрий всё чаще ловил себя на том, что задерживается в палате на секунду дольше, чем требует протокол. И что эта секунда тянется, наполняясь чем-то неправильным, неуместным — и потому опасным.