Зависнем

      Молчание Конан сопровождалось тяжким громким вздохом и уходом парня прямиком к кассе. Для начала работы требуется авторизоваться в систему с помощью личного четырехзначного кода, который Дейдара так усердно вспоминал.       — Я, конечно, не знаю насколько это правда... — от ее долгих слов студент скривил недовольную мину, — В общем этот парень употребляет что-то.       Код для авторизации мигом отошел на второй план, а воздух будто исчез отовсюду и не поступал в легкие. Если подумать или лучше вспомнить и соединить воедино это странно-притупленное поведение каждый день, то уже можно выстроить неплохой ритм жизни наркомана. Сразу стали проясняться несколько вопросов. Почему он всегда так спокоен? Из-за чего выглядит настолько уставшим, хотя все время отдыхает? Какой из тысячи диагнозов у него поставлен, что могло бы объяснить его заторможенную реакцию?       Он точно один из больных выблядоков, которые живут только за счет не частой поставки белого порошка.       — М, понятно, — как-то очень спокойно отреагировал Дей, сильно тыкая по экрану перед собой.       Девушка похлопала глазами так, словно не верила в происходящее. Обычно студент отвечал на подобные неприятные новости агрессией или хотя-бы какой-то реакцией. Тут же ничего не произошло. Он никого не проклял, никому не пожелал смерти и даже глаза не закатил, хотя мог. Зато глаза закатила Конан, отлучившись в служебное помещение.       Дейдару переполняли смешанные чувства, будто он узнал такое о своем родственнике, а не о едва знакомом человеке. Но продолжать вот так общаться с этим порошковым магнитом парень не собирался. Какой толк от человека, который может умереть сегодня, а не сегодня, так завтра. Кажется, он даже осознал это "зависнем" из его лексикона. Теперь в любом представлении Сасори – мерзкий, обдолбанный в голову псих без шанса на будущее.       Начало дня не задалось. Зря Конан вообще рассказала о таком. Но рано или поздно Дей все равно бы узнал и все равно бы выкинул его из своей жизни. Главное – сделать это незамедлительно. •••       За весь день скопилось нечто неприятное внутри. Комок звенящей по всему телу ненависти давил на сердце. Желание разорвать кого-то на части не давало покоя.       В конце смены Конан снова предложила подождать Дейдару, чтобы вместе выйти. Ответ с отказом резанул ей по ушам, и она ушла, помахав рукой в спину. Парень схватил телефон в руки и сразу открыл чат с недавно добавленным номером. Как ни странно, у Сасори не было ни аватарки, ни какого-то описания в профиле. Да даже статус последнего захода в сеть был скрыт.

Я зайду сегодня

Я просто нахуй убью тебя

Я все знаю тварь ебаная

Отправлено 20:08

Бывает :P Отправлено 20:09       От заметного безразличия на фактически угрозы в сообщениях значит только то, что Сасори либо не понял, либо находится в прекрасном моменте увеличения дозы. Студент больше верил во второе. Вмиг его накрыло потоком жуткой ненависти. Сердцебиение участилось до максимума, а руки так и наровились что-нибудь кинуть со всей силы. Но в то же время он совсем не имел плана действий. Желание сделать что-то плохое. Только что? Что он то мог ему причинить?       Назвать как-то обидно? Устроить выговор? Ударить, что есть мочи или сразу убить? Кто Дейдара такой, чтобы что-то сделать с ним? Будет ли какой-то толк от его волнения по этому поводу? Наркоману поможет лишь смерть.       Путь до дома обычно мог занять примерно минут десять. Сегодня этот же путь неожиданно сократился до пяти. Стены лифта будто сужались в попытках раздавить разгневанного парня, который с дури ударил по кнопке на десятый этаж, что та чуть не погнулась. Черная дверь, а число на ней – двести три. Если хозяин квартиры уже знает, зачем и с каким вопросом к нему придут, то откроет ли? Дей простоит тут столько, сколько потребуется для осознания безвыходности человека за дверью.       Один удар. Второй удар. Третий удар еще сильнее, но дверь так никто и не открывает. Сасори точно дома. Где еще быть практически безработному и одинокому бездарю? Три, пять, восемь, десять минут и никто не открывает. Адская нега злости так и разливается по телу Дейдары с каждым стуком в дверь все быстрее. Его костяшки болят и, кажется, скоро разобьются в кровь, но эти неприятные действия продолжаются. Изнывающий от усталости и гнева вздох опьяняет, и студент с размаху пнул дверь перед собой. Шум разбежался по всему этажу, а в какой-то квартире залаяла собака.       Спустя секунд десять Дей услышал звон открывающегося замка. Сначала даже показалось, что это чья-то другая дверь, но нет. Замок щелкнул два раза, но ручка двери так и не дернулась. Отчего-то парень застыл на месте, как и гнев внутри него. Тут дверь слегка приоткрылась, образовав небольшую щелку меж проемом. Студент принял это как приглашение, поэтому со всей мощи дернул ручку на себя, а вместе с ней открылась дверь.       Дейдара вмиг оказался в чужой квартире и случайно толкнул стоящего напротив человека. Нигде не было света, ни в одной комнате не горела даже какая нибудь настольная лампа. В нос снова ударил этот терпкий запах сирени. Парень незамедлительно включил свет в прихожей, словно ослепив Сасори. Он заморщился от резкого яркого света над своей головой, а ладони потянулись прикрывать непривыкшие к свету глаза.       Дверь за спиной студента захлопнулась, и как только его ладонь сорвалась с дверной ручки, он больно толкнул Сасори в плечо.       — Ты лучше скажи мне: ты правда наркоман или мне стоит набить ебало этой Конан? — на его лице смешались одновременно эмоции страха, гнева и удивления. Дейдара чересчур эмоциональный для таких неожиданностей.       Но тот и рук от лица не убрал, и голову не поднял. Кажется, он даже не дышит. Сасори застыл, будто кукла в руках маленькой девочки.       — А чего молчишь то, м? — Дей подошел ближе. Его холодные ладони грубо прикоснулись к теплым рукам на чужом лице, а те прижимаются сильнее, нежелая отлипать от лица. Но студент резко охватил чужое запястье одной рукой, пытаясь рывком убрать пальцы с кожи. Сасори сопротивляется, но его сил хватило всего на пару секунд. Вмиг карие глаза снова можно увидеть, а поджатые отчего-то губы дрожат.       Дейдара переключился на так желаемо увидеть лицо, что одной ладонью он вцепился в подбородок, а второй раскрыл веки глаз двумя пальцами. Зрачки Сасори расширены, а на неприятные действия не реагируют, как и он весь впринципе. Студент в шаге от того, чтобы переступить грань здравого смысла и дать волю всей своей некрасивой, беспощадной натуре. Тело, как по какому-то щелчку, заполнилось чувством злости, что все эмоции на лице стерлись. Теперь на нем ничего. Никакой гнев не сравнится с тем, который сопровождается молчанием.       Значит, Конан не врала. Значит, она не прикалывалась и ее слух не оказался пустым звуком.       — Ты че, сука, думал я узнаю и глаза на это закрою, м? — его пальцы еще сильней сжали чужой подбородок.       — А тебе кака-ая разница?.. — голос парня заметно подрагивал, это слышно и через тихий тон, почти шепот.       — Что ты сказал?       — От мамы с папой съехал... и теперь от зло-ости... на людей набрасываешься?       По лицу Сасори раздался звонкий удар по щеке. Студент со всей силы вмазал ему пощечину, отчего уже через пару мгновений появится большое красное пятно. Но выражение этого спокойного лица не изменилось ни на секунду: ни страх, ни боль, ни удивление не взяло вверх над эмоциями Сасори. Такое нельзя спустить двже на крайне высокий болевой порог или банальное безразличие.       "Этот человек неадекватный. Он больной на голову ублюдок, без каких либо чувств и понятий жизни. Этот человек недостоин ни жизни, ни смерти. Раз он выбрал это, то должен мучиться всю оставшуюся, желательно бесконечную жизнь", – подумал Дей, смотря в эти бездушные глаза.       — Ты – сраный кусок гнили без души реального человека, а сдохнешь ты быстрее, чем успеешь понять всю суть своего ебучего, мерзкого существования, — в его глазах пылыхал огонь ярости, а ногти впились в нежную кожу подбородка, будто тупое лезвие ножа.       Он выпустил из своих пальцев острый подбородок, слегка оттолкнув парня от себя. И Дейдара уже собирался уйти от этого подобия хорошего человека, почти до конца дернув ручку двери, но вдруг сбоку донесся тихий, будто обиженный голос:       — Я правда мерзкий?.. — своим взглядом он бурил дыру в полу.       — Настолько, что мне тошно от твоего вида, хм, — рука студента резко дернулась и открыла входную дверь, которая также резко захлопнулась с громким хлопком, когда Дей уже был за ней.       Теперь это не его проблемы, не его волнения и точно не его дело. Если Сасори и умрет, то точно не как друг Дейдары. Глубокий вдох привел парня в чувство прибывающего спокойствия, которого ему так не хватало весь день. Своя квартира, хоть и небольшая, но уж точно приятнее. В ней легче дышать, легче находиться и думать о своем. Этот день истратил все нервные клетки бедного студента, а следующий лучше не будет. •••       Дотошный препод что-то бубнил про... Дейдара и не вслушивался. Пары по истории искусства он считал одними из самых скучных, поэтому чаще всего не запоминает и треть того, что говорит препод. А говорил этот дядька так монотонно, что некоторые чуть не засыпали под его голос. В кабинете так тепло и солнечно, что больше походило на обычный урок литературы в классе так седьмом, когда из интересного был только орущий мальчик в коридоре.       В своих быстро меняющихся мыслях парень зацепился за вчерашний вечер. Как вспомнит это осознание того, что рядом с тобой стоит человек в угаре, так по телу проносится дрожь. Больше всего на этом свете Дей ненавидел наркоманов. На то есть своя причина: подруга со школы. Её звали Куроцучи. Довольно приятная и миловидная, но с похожим на Дейдару характером девчонка. Они вместе напоминали брата с сестрой, только внешность совсем разная.       Познакомились они еще в первом классе. Их сразу посадили за одну парту. Девочка с темными короткими волосами очень гармонично смотрелась с блондинистым мальчиком, волосы которого без проблем можно завязывать в высокий хвост. Учительница часто называла их "антонимы" из-за их внешнего различия. Их дружба несла только хорошее, все моменты и не запомнить. В восьмом классе они вместе впервые попробовали покурить, стырив у своих родителей по одной сигарете.       И пока Дейдаре приносило удовольствие только курение, то Куроцучи к концу девятого класса уже не так расслабляло. В какой-то левой компании она попробовала нечто большее – героин. Откуда у нее такие знакомые и насколько они старше, раз в кармане имеется лишний пакетик с наркотиком, парень не знал. Но вскоре он заметил изменение в её поведении, движениях, даже лицо как-то изменилось. Она спускала все на упорную подготовку к экзаменам и недосып.       Но экзамены она провалила, на выдачу аттестата не была допущена, а про выпускной и не слышала. Под её глазами были глубокие синяки, а на руках недавно полученные. Всякие кофты с длинным рукавом отлично закрывали её исколотые вены. Тело как-то заметно исхудало, однако на диетах она не сидела. Дейдара все знал, все видел, но общаться с ней попросту не мог. Уже не мог. Героин изменил её разум, её внешность, её здоровье и в целом всю жизнь.       Через месяц после их случайной, а по совместительству и последней встречи на улице, Куроцучи похоронили. Её убили. Убили якобы просто так. Просто городской сумасшедший снова взбесился. Однако её неуплата долгов за дозу побольше дала о себе знать. Дейдара прекрасно знал, что у нее долги и долго она не проживет. На её гроб он смотрел как на яркий пример, как делать не надо. Ни один фильм про наркоманов не был таким страшным, как смерть близкого человека от этой дряни.       Героиновая зависимость перекрыла могильным крестом её вечный огонек в глазах.       Внутри души Дейдары что-то очень больно покалывало, будто ощущение невыполненного долга. Он был ей как брат, тогда был ли он должен остановить её в самом начале? Совесть ударила по голове, но чувство ненависти выстрелило быстрее. Ничего он ей не должен. Раз она выбрала такую жизнь, то дуло пистолета у виска автоматически прицепилось к ней. Прокручивая эти осколки воспоминаний, пальцы сами сжались в кулак, готовый ударить по чему угодно. Сасори ведь абсолютно такой-же, наверное. Стоит ли вообще думать о нем? Насколько у студента много времени, чтоб думать о каких-то неважных для него людях? Но правильно ли он поступил? Удар по чужому лицу – поступок низкий, но, как кажется Дейдаре – правильный.       Эта глубокая, бесконечная яма мыслей все глубже затягивала студента. Но насколько бы его мысли не были глубоки, Сасори в этих раздумьях не было места. •••       Шли минуты, часы, а след них и дни, каждый из которых был похож на прошлый. За целую неделю Дей ни разу не услышал, не увидел и не встретил на улице горе-соседа. Это время словно первый глоток свежего воздуха после комы. Но конец прошедшего дня не удовлетворял и не дарил каких-то эмоций, а по своей натуре он жил эмоциями. Без ярких эмоций жизнь будто не имеет смысла. Каждый день должен ощущаться словно взрыв внутри тела. Вечное спокойствие не сможет подарить теплую улыбку на его лице. Но еще одна вещь, вызывающая приступ умиротворения – это сигареты. Дейдара твердил сам себе, что мигом сходит за новой пачкой и продолжит домашнее задание, а оказывается врал сам себе и возвращался через два часа.       Хидан из Табачки человек интересный, если не вникать в суть его религиозных разговоров. Но на такие темы они и не говорили, ведь Дейдара не понимал религию в принципе. Чем больше они общались, тем больше студент хотел работать заместо Хидана. В такие места приходят одни и те же люди, в примерно одинаковое время, за одним и тем же товаром и обычно остаются поболтать на пару минут. О такой работе можно лишь мечтать. Если смотреть на воодушевленный диалог этих двух со стороны, то складывается ощущение предстоящей ссоры или драки. У обоих слова резкие, громкие, но без особого реального значения.       — Че ты мелко так заходишь? Пачки сгарет на две недели хватает? — с призрением прыснул Хидан.       — Я и не курю по шесть раз в день, как некоторые, ага, — тот не до конца понял ответ и, видимо, затупил в собственных воспоминаниях, кто может курить четыре раза в день. — Совсем тугой чтоль?       — Ну, я раза три за день дыхнуть могу... А! А ты про Сасори, да?       Суть уловлена, но глаза Дей все равно закатил, слышать это имя до странного чуждо. С Сасори он не разговаривал недели две с половиной. Хидан уловил ноты какого-то недовольства на лице второго, хоть и половину этого лица не видно.       — Знал, чем он занимается, м? Мне на работе одна рассказала, это что-то типа слуха или что-то такое, — сказал бы он прямо, то молчание парня напротив не было бы таким долгим, но какой-то комок в горле не дал произнести мысль четко.       — Вроде чет подобное помню. Он как-то пришел ни туда ни сюда, мне закрыться хотелось часа на два, народу один хер не было. Пришел, а я хотел по-быстрому пробить ему, а он начал нести что-то про свою жизнь, про зависимость от "него", только я так и не понял, про какого хмыря он говорил, — хрипота его голоса придавала этой истории криминальный подтекст, будто голос заключенного в тюрьме, а Дей его новый сокамерник. — Ты сходи поспрашивай его, у него с башней точно что-то не то, уверяю. Потом мне хоть рассказал, я столько про всю алкашню и нариков знаю.       Дейдара задумался. От его слов появилось еще несколько дыр во всей истории, которые зашить смог бы только Сасори. Может он и правда зря так вмазал ему? Вдруг он какой нибудь душевнобольной. Прежде студент не волновался за кого-то, особенно за таких грязных людей. Возможно Сасори из той касты людей, недобившихся успеха в своей творческой деятельности настолько, что запрещенный вид расслабления стал роднее матери. Идея Хидана хоть и не произвела бурного ажиотажа среди эмоций Дея, но точно дала отлик в его душе.       — Если твоя идея окажется провалом, то ты торчишь мне две бесплатных пачки, — негромко огласил условие студент, постукивая новой, запечатанной пачкой сигарет по стойке.       Тот лишь цокнул языком, протягивая полусогнутую руку для дружеского хлопка в знак немого согласия, а также на прощание.       Входная дверь Табачки закрылась, а в руках Дейдары оказался телефон. Оттягивать свой визит к Сасори он не видел смысла, отчего сразу же начал набирать сообщение в чате с ним. •••       Либо Дейдара наделен неведомой святой аурой, либо он попросту чем-то приятно или, наоборот, обидно зацепил Сасори. Под утро он написал, что не против компании в лице человека, который недавно назвал его одним из самых ужасных людей на свете. Их встреча должна состояться в квартире Сасори в десять вечера. До этого времени студент будет снова стоять у кассы на работе, втюхивая гостям сезонный кофе.       По-другому быть и не могло. Дей прекрасно понимал, что они ещё встретятся, пусть и внезапно, но в этом есть свой интерес. Кто знает, может этот полудурок ответил только из-за наличия кайфа по всему телу? От этой мысли его бросало в дрожь. Осознание разговора с потенциальным наркоманом никак не манил разузнать его поближе. Но вдруг все эти ужасные слова в сторону Сасори– вранье средь бела дня? Как говорила Конан: точной информации она не знает. Но тогда нет оправдания для всех его странных действий, расширенных зрачков, непривычно протяжной речи из раза в раз. Как бы Дейдара не хотел верить во все, что увидел, но ему придётся сделать это не один раз.       Казалось бы, почему он вообще должен возиться с человеком старше него, да с такими проблемами? Но у Дея нет ответа на все эти вопросы. До увиденного на пороге чужой квартиры к Сасори тянуло, как магнитом. После того вечера ощущение притяжения так и не отстало от мыслей студента. Сасори до удивительного интересный человек с остро выстроенным мнением взглядом на мир. Смысл его прекрасного заключался в вечности и красоте. То, что можно назвать прекрасным и до безумия красивым – должно жить вечно хотя-бы в сердце искуссного кукольного мастера. По правде, Дейдара восхищался не только его умениями в куклах, но и его стойкой идеологией вечного мира, хоть он и не совсем понимал всю суть. Сасори поистине завораживающий, но гнилой внутри человек.       Даже от его входной двери веяло каким-то страхом, как от представления черной дыры – откроется и затащит тебя в мир темных дел. А день прошел будто сквозь пальцы. От него почти ничего не осталось, а точнее воспоминаний. На экране телефона светится время, Дейдара опоздал и всматривался в эти числа: десять ноль четыре. Вроде чепуха, а не опоздание, но стучать в дверь рука не поднималась. И спустя еще минуту он все-же решился на три легких стука в дверь. В ответ снова ничего. Шорохов по ту сторону даже не было. Стоять около чужой закрытой двери унизительно. Ощущается, как быть бездомным и проситься переночевать у едва знакомых людей.       Тут замок двери протяжно звякнул два раза, и та открылась. В прихожей щелкнул выключатель, а над их головами появился источник света. Сасори выглядел... откровенно плохо. Его кожа такая светлая, почти как у покойника; одежда в каких-то пятнах, но не от еды, скорее от работы в мастерской; глаза красные, как от неоднократных вытираний слез горя; на ногах пару свежих, наверное, синяков. Над чем Сасори мог так работать, чтобы потом выглядеть, как после драки – одному богу известно.       — На кой... черт ты сейчас ко мне зашел? У себя дома ударить некого? — быстро напомнил Сасори, исподлобья смотря на его лицо, — И не смотри на меня так, я вижу в зеркале то же, что и ты сейчас.       — Поговорить хотел, а то вдруг завтра проснусь с трупом по соседству, да, — шутка не шибко удалась, а понял Дей это по его глазам, плавно опустившиеся и рассматривающие пол.       Сасори молчал. Что-то обдумывал, но говорить свои мысли не в его духе. Также молча он кивнул в сторону длинного коридора, зазывая, видимо, на кухню. Он прекрасно понял, что их ждет далеко не самый приятный, наполненный откровением разговор, который невозможно избежать. Но и бежать от Дейдары и не хотелось. Было в нем что-то светлое, будто тонкий лучик надежды среди кромешной темноты, затягивающей в страшное.