трепет последнего поцелуя

      В Изнанке всегда было холодно. Холоднее, чем в верхнем мире. Здесь было тяжело дышать, пепел витал в воздухе постоянно, в пространстве то и дело разносились раскаты грома, а алые молнии освещали вечно темное небо. Изнанка будто душила. Находиться здесь пару часов было неприятно, но терпимо, но если речь шла о днях, неделях, то с каждой минутой проведенной здесь все становилось лишь хуже. Плохие воспоминания, самые сокровенные и темные секреты вылезали наружу, крутились в голове и обвивались змеей вокруг шеи. В какой-то момент ты можешь сойти с ума, если не положить конец своему пребыванию в этой обители зла и мрака.       Майк и Уилл сидели в одном из кабинетов лаборатории. Они ждали сигнала от Джойс, но видимо ее часть группы не торопилась. Дастин и Лукас ушли вместе со Стивом осматривать территорию на наличие демопсов, оставив парней вдвоем. Они осмотрели помещение, раскрыли все ящички и шкафчики, но ничего интересного или нового найти так и не удалось. На бумагах либо была очень давняя информация о каких-то неизвестных людях, либо вещи, совершенно не относящиеся к доктору Бреннеру и его экспериментам. В общем оставалось только ждать. Уилл устроился на полу, оперся о ледяную стену и перебирал что-то в сумке, пока Майк измерял широкими шагами помещение. Их звук разносился, казалось, по всей лаборатории.       — Может присядешь уже? Ничего не происходит, а так ты только быстрее устанешь, — устало выдыхает Уилл и косится на друга, который, осознав свою ошибку, сразу принимает виноватый вид и робко присаживается рядом с ним.       — Да, извини. Я немного нервничаю, — признаётся Майк, неловко поведя плечами.       — Мы собираемся либо спасти мир, либо застанем самое начало его уничтожения. Я бы даже сказал, что я в ужасе, — усмехается Уилл. Майк приподнимает уголок губ, бегая глазами по его лицу.       — Да, ты прав, — неловко добавляет он.              Несколько секунд они сидят в громкой, давящей тишине, которая ощущается плотным пластом напряжения, витающего в воздухе. Со своего возвращения в Хоукинс они так и ни разу не поговорили нормально, по душам, как положено лучшим друзьям.              — О чем думаешь? — спрашивает Уилл после пары минут тишины. Майк будто выходит из транса и бегает глазами то по помещению, изредка поглядывая на Уилла.              — Ну, знаешь… Уилл, я хотел сказать… Насчет твоего признания. Я очень рад за тебя. Это очень важно, что ты смог нам открыться, — Майк поворачивается корпусом в Уиллу и начинает активно жестикулировать. Уилл знает, что тот делает так, когда слишком увлечен. — То что тебе нравятся девушки это… Было неожиданно это услышать, знаешь. Наверное очень страшно об этом говорить вот так. Я очень рад, что ты нам доверяешь. Спасибо за честность. Просто, я хочу, чтобы ты знал, что мы рядом, и мы никогда не бросим тебя. То, что тебе не нравятся девушки, не делает из тебя ужасного человека. Мы рядом, Уилл, — он улыбается и поджимает губы, набирает в грудь воздух и добавляет: — Я рядом.       Уилл теряется. Он ожидал чего угодно: поддержки в знак дружбы и уважения, осуждения, какого-то левого разговора, опасений из-за грядущей битвы, просьбы совета насчет Оди и их отношений. Так что сказанное Майком только что поражает его. На глаза наворачиваются слезы, которые он спешит утереть рукавом куртки. Он поджимает губы, пытаясь сдержать теплую, грустную улыбку, и просто кивает.       — Тебе спасибо. За эти слова и за поддержку. Правда, спасибо.       — Но я хотел спросить, — начинает Майк и отводит взгляд. Сердце в груди Уилла падает. В голове начинает развиваться паника. Он старается не подавать виду того, что у него внутри сейчас разворачивается война. — Ты говорил, что влюбился в кого-то, — Майк ковыряет пол, перебирает края куртки и заламывает пальцы. — Ты сказал, что он твой Тэмми. Что это значит? — Уилл читает в его глазах неподдельный интерес и еще что-то. Что-то, что он никак не может разобрать среди всего известного ему спектра чувств Майка Уилера.       Черт, его глаза всегда были такими темными?       — Да, точно, — Уилл пытается подобрать слова. — Ну, знаешь, это такая метафора, — он отвечает очень расплывчато, но если они сегодня погибнут, то Майк хочет получить все ответы на свои вопросы.       — Метафора? Я не понимаю, — растерянно бормочет он и садится ближе. — Расскажи мне, пожалуйста. Уилл, это важно, — проходит мгновение, в которое Майк Уилер принимает самое сложное и рискованное решение в своей жизни — он накрывает руку Уилла Байерса своей. Тот сглатывает и кусает губы, пытаясь подобрать слова. Он знает своего друга и знает, что тот не отстанет.       — Ну, знаешь. Это тот человек, который помог мне осознать, что мне не нравятся девушки. Первая любовь, я думаю. Слушай, Майк, это все правда не важно. У меня с ним все равно бы ничего никогда не вышло, он… Он не такой как я, — последняя фраза выходит совсем тихой. Майк слышит в голосе Уилла жгучую печаль и боль, которые передаются и ему самому. Сердце мечется в грудной клетке, оно разрывается, то и дело желая выпрыгнуть оттуда.       — Почему? Почему ты так думаешь? — осторожно спрашивает Майк.              — Потому что у него есть девушка, Майк. И я знаю об этом, — холодно отвечает Уилл. Его ладонь, находящаяся в плену чужой, сжимается в кулак. Он хочет вырвать ее, но Уилер хватает сильнее, не позволяя этого сделать.       — А ты пытался?       — Нет. Боже, нет. Я никогда бы не встал между двумя людьми ради своего счастья, — твердо отвечает Уилл. — Майк, это и правда не имеет значения. Нет, имеет конечно, но у нас все равно ничего не вышло бы и никогда не выйдет, так что просто…       — Я знаю, что Оди не заказывала картину, — перебивает поток слов Майк. Он не уверен, что это поможет, но он должен сделать все, что в его силах.       — Что? — Уилл замирает. Его фраза совсем тихая и едва слышная, даже в оглушающей тишине лаборатории.       — Она не просила тебя ее рисовать. Я знаю.       — Ну, да. Ты прав. Она просто сказала, что она думает, а я сам вылил это все на бумагу. Но задумка полностью… — Уилл оправдывается, говорит быстро, глотает слова, но Майк снова перебивает:       — Я говорил с ней. Она никогда не знала ничего о нашей партии. И не запоминала мои рассказы о ней. Она не могла настолько точно передать мои кампании для картины, Уилл, — эти слова припечатывают Байерса тяжелым грузом. Майк знает. — Я знаю, что картина твоя. Почему ты меня обманул? — Майк прищуривается. На его лице отражается безысходность и жалость. Он пытается найти ответы, но они где-то глубоко в голове Уилла.       — М-майк. Нет, подожди, слушай, — он резко вырывает руку и встает на ноги. Майк поднимается за ним. — Прости. Господи, прости меня. Я-я не хотел. Я не знаю почему. Ты не заслуживаешь такого друга как я. Нет, не так, это я не заслуживаю такого друга, как ты. Ты всегда помогал, поддерживал меня. Я был слабее вас, но ты никогда не видел во мне обузу, относился с таким теплом. Я-я просто, я… Я не смог, Майк прости, — Уилл пытается сдержать слезы, но они бесконечно текут по его щекам, заставляя задыхаться. Он пытается сделать несколько глубоких вдохов, но сбивается, от чего еще сильнее впадает в панику. Страх окружает со всех сторон, он стоит за спиной и распахивает свои объятия, ожидая, когда Уилл беспомощно упадет в них.       — Хей, Уилл, тихо, пожалуйста. Помотри на меня, — Майк хватает его за плечи и кончиками пальцев поднимает его подбородок. — Все хорошо, дыши. Дыши вместе со мной, давай, — он демонстративно глубоко дышит, показывает движения ладонью и поддерживает зрительный контакт. На удивление, слова Майка действуют на Уилла как колыбель. Он успокаивается и просто безэмоционально смотрит на него. — А теперь, объясни, пожалуйста.       — Я не могу, Майк, — качает головой Уилл. Он отходит, садится на стол и смотрит на него.       — Просто скажи, Уилл, что ты имел в виду? Пожалуйста, — Майку кажется, что он стучится в комнату, в которой никого нет, и ему никогда не откроют.       — Хорошо. Просто, правда. Я пытался избежать, избавиться. Но я не смог, — он опускает глаза в пол. — Мой Тэмми — ты.       В помещении наступает тишина. Она будто умножает прежнюю еще раз на саму себя. Уилл не смотрит никуда, просто тупит глазами в пол. В груди зияет огромная сквозная дыра, а страх и ненависть наконец-то принимают его в свои объятия. Руки становятся ледяными, кожа — бледной, а все тело будто замирает.              Уилл слышит тяжелые шаги в свою сторону, но не хочет поднимать глаза. Становится так до ужаса противно от самого себя. Его чувства, его любовь, они никогда не окрыляли. Они всегда были тяжелым бременем и ношей на плечах. Все, о чем пишут в книгах, поют в песнях и говорят в кино — собачий бред. Его приняли, но его никогда не поймут. Сейчас он станет позором в глазах Майка, его лучшего друга. Уилл все потерял, и как назло, случилось это в Изнанке, в этой чертовой лаборатории. Уилл думает, что лучше бы он умер здесь пять лет назад. Лучше бы он стал жертвой Векны и никогда бы не возвращался к своим друзьям, ведь тогда бы он не дал этому ужасному чувству прорасти внутри себя, он бы так и погиб, оставшись в памяти у окружающих слабеньким и хиленьким пропавшим ребенком из неблагополучной семьи.       — Уилл, посмотри на меня, — просит Майк тихим голосом.       — Нет. Нет, Майк, я не могу, — в словах Уилла не отказ. В них мольба прекратить эту пытку откровениями.       — Уилл, прошу, — выдыхает Майк. Байерс сдается, он просто не может отказать ему. Поднимает взгляд и сталкивается с Майком, находящимся в паре сантиметров от его носа.       — Что ты делаешь? — испуганно спрашивает Уилл.       — Послушай меня сейчас, хорошо? Не перебивай, — Уилл кивает. Майк ставит свои руки по обе стороны от него и опирается на них. — В тот день, когда мы нашли Оди в лесу, мы искали тебя. Типа, знаешь, пошли в лес, как герои, хотели помочь поисковой группе, а потом наткнулись на нее. Она показалась мне странной, а потом я узнал, что она тебя знает. Она знает, кто ты, и я подумал, что она может помочь. А потом, я не знаю. Она была первой, типа вообще первой, девчонкой, которая говорила со мной без прикола и считала равным себе. Мне было двенадцать, — он усмехается. — Потом мы начали встречаться. А потом, я не знаю. Будто все поменялось. Вообще все. У меня появились друзья, кроме Дастина и Лукаса, я стал открытым. Будто, чувства к Оди были скорее… впечатлением? Впечатлением от первой девчонки, заговорившей со мной, — объясняет он. — Потом во мне будто что-то перемкнуло. Я не понимал, что это, но я понял, что я не люблю Оди. То есть, я люблю ее, она все еще очень важный для меня человек, но не более чем подругу или сестру. Я чувствовал что-то еще, но не мог поверить. Я отталкивал эти чувства, будто это что-то инородное, что-то, чего не должно быть, — эти слова Майк говорит с трудом и болью. — А потом ты признался в том, что тебе не нравятся девушки. И я будто понял, что со мной было. Наверное, я начал четче предполагать раньше, но когда ты спас меня там, у военных, я будто… Прозрел? Не знаю. А потом я увидел, что когда ты рассказал близким, тебя никто не оставил. Все тебя поддержали. И я понял, что я не один. То есть, я не знаю, кто я именно, но я знаю, что мне не нравится Оди. Мне нравишься ты, — дыхание Уилла останавливается. Они смотрят друг другу в глаза, будто пытаются найти там все ответы.       — М-майк… Что ты имеешь в виду? — по его щекам текут слезы, он поджимает губы, чтобы сдержать рыдания.       Майк не знает, что ответить, поэтому просто сокращает расстояние между ними и касается своими губами чужих. Они у Уилла холодные и соленые от слез. Это нельзя назвать поцелуем — это просто касание, которое сейчас говорит громче любых слов. Уилл замирает и ошарашенно смотрит на Майка. Он то открывает рот, то закрывает его, но так и не может ничего сказать, просто глупо смотрит ему в глаза, которые теперь тоже заплаканные. Он пытается выдавить из себя что-то, похожее на улыбку, но ему не удается.       — Уилл. Все что я сказал правда. Я не знаю, что такое любовь к парню, но я очень хочу это понять. И я хочу, чтобы это был ты. Это всегда был ты, Уилл, — голос Майка срывается на последней фразе.       — Майк…       — Можно я поцелую тебя ещё раз? — прерывает его Уилер. В этих словах столько нескрываемого желания и нужды, что Уилл улыбается сквозь слезы и кивает. Майк кладет свою горячую руку на чужую шею, а вторую на предплечье и снова сокращает дистанцию.       Поцелуй — уже настоящий — как взрыв маленькой вселенной. Уиллу кажется, что он никогда не был так счастлив как сейчас, когда Майк Уилер касается его так, будто он самое ценное, что есть в его жизни. Он робко обхватывает локти Майка и тянется руками к его плечам и невесомо кладет ладони на них.       — Уилл, я здесь. Все хорошо, — шепчет Майк и немного отстраняется. Уилл в это мгновение ощущает острую панику и страх, которые тут же охватывают его. Он судорожно цепляется сильнее и не дает отстраниться.       — Нет, не уходи. Пожалуйста. Если ты сейчас уйдешь, то просто ещё раз убьешь меня. Пожалуйста, Майк, — Уилл снова умоляет, и Уилер не может ему отказать. Он тянется ближе и прижимает парня к своей груди, оставляя поцелуи на макушке, за ухом, на щеках. Уилл крепко прижимает Майка ногами к себе, сцепив их за чужой спиной. — Прости за это.       — Прекрати, — они стоят так, прижавшись друг к другу и прислушиваясь к тихому, размеренному дыханию. Тишину разрывает голос Хоппера из рации.       «Парни, по позициям. Уилл, мы ждем тебя наверху», — на этом моменте связь обрывается с неприятным шипением.       — Нам нужно… — Майк начинает отстраняться от Уилла. Отрывать руки от еще не успокоившегося парня ощущается как страшная мука, будто что-то не позволяет ему отнять ладоней от пушистых волос и худой спины.       — Стой, Майк, — просит Уилл и берет его за руку. Майк сморит на их сцепленные пальцы и поднимает на него обеспокоенный взгляд. — Обещай мне, что если мы сегодня не умрем, то мы потом поговорим об этом, — он указывает пальцем между ними.       — Уилл, нет, ни за что. Мы не умрем, ни ты, ни я! Даже не думай об этом. Все будет хорошо, я знаю. Ты же чародей, ты сможешь. А я твой паладин, я буду защищать вас. А потом, когда все закончится, ты вернешься ко мне, и все будет как раньше, — на этих словах лицо Уилла кривится. — Нет-нет, не в этом смысле. В смысле как сейчас. Клянусь Уилл. Ты вернешься целым и невредимым, а потом мы с тобой обязательно поговорим. И проведем время вместе, как ты захочешь. Например, сходим в ту пиццерию, где тебе всегда нравилось. Верь мне, — он делает паузу, придавая важности этим словам.       — Я буду ждать тебя здесь, до конца, — Майк еще раз прижимается своими губами к чужим, вкладывая в это прикосновение все свои надежду и веру, которые сейчас переполняли его. Губы Уилла обсохшие от холода и соленые от набежавших слез, и Майку так горько и обидно, что это происходит сейчас. Он никогда не имел права вызывать слезы у Уилла Байерса, не смел заставлять его плакать. Он еще не знает, как будет извиняться, но он сделает все, чтобы наверстать упущенное, и больше никогда не даст ни единой слезе прокатиться по его щеке.       — Хорошо. Я вернусь. Спасибо тебе, — Уилл улыбается. Майк стирает большим пальцем влагу с его щеки. — О боже. Мне нужно бежать. До встречи! — он спрыгивает со стола, хватает рюкзак с пола и выбегает из помещения.       Майк возвращается на свою позицию. Его дело сегодня — защитить Уилла, Оди, Хоппера и Джойс от других тварей, помимо Векны. Пока Оди и Уилл в трансе, их физическим телам ничего не должно угрожать. Они с Лукасом, Дастином, Стивом, Джонатоном и Ненси очень успешно отбиваются от демогоргонов, бросая в них подпаленные бутылки со спиртом и заливая горящим бензином. Когда небо почти достигает крыши лаборатории, Ненси и Стив убегают наверх. Они нужны взрослым чтобы спасти детей. Майк не знает, что происходит, но время тянется невыносимо долго. Он слышал про травму Дастина — его бок сейчас кровоточит. Лукас выглядит целым, а ссадины на лице и руках сейчас последнее, из-за чего стоит переживать. Их припасы заканчиваются, но парни стойко держат защиту. Им нельзя дать тварям проникнуть наверх.       «Уходите обратно. Уходите домой, живо!», — связь плохая, но слова Хоппера все равно можно разобрать.       — Вы его слышали. Бежим, — Майк хватает вещи и продолжает отмахиваться от тварей. Лукас, Джонатан и Дастин бегут за ним. ***       Проходит слишком много времени. Они успели вернуться в свой мир через один из порталов, открытых Векной во время убийств год назад. Хоппер оставил машину там, чтобы в таком случае, если все разделятся, часть команды смогла добраться до радиостанции. Джонатану немного тяжело вести машину, потому что его рука сильно травмирована, но ее больше никому нельзя доверить, поэтому Байерс старший, корчась от боли, но довозит друзей до радиостанции.       Майк ходит из стороны в сторону, измеряя комнату шагами. Джонатан глубоко вздыхает, громко выдыхает и выходит из «гостиной». Лукас сидит в комнате с Макс, которая, по словам Робин, просто уснула и еще не просыпалась. Дастин извивается под бережными руками Вики, которая со всей присущей медсестре осторожностью обрабатывала ему бок. Каждый его болезненный стон, лязг металлических инструментов по столу, голоса Робин и Лукаса из соседней комнаты — все это действует Майку на нервы. Когда Вики случайно роняет щипцы с громким стуком, он не выдерживает.       — Почему вам всем настолько все равно?! — вспыхивает он.       — О чем ты? — спрашивает Дастин. У него не получается говорить абсолютно четко: его щека заплыла от удара во время операции. Они обнаружили это только когда вернулись на радиостанцию.       — Почему мы сидим тут и ничего не предпринимаем? Сколько их уже нет? Час? Два? Мы должны что-то сделать! — обиженно восклицает он.       — А что мы сделаем, Майк? Мы даже не знаем, существует ли Изнанка сейчас. Может, Векна уже начал перекраивать наш мир, просто начал с русских? Кто знает, вдруг ты спустишься обратно, а там самый разгар сражения? Или стена, которая сдерживает бездну, разрушилась? Тебя же просто засосет и разорвет на части. Нам остается только ждать, — отвечает ему Дастин с неприсущей ему суровостью.       — Ждать чего?! — машет руками Майк.       — Ну, у нас вроде всего два варианта: либо ребят, либо конца света, — подает голос Вики. Дастин кивает, подтверждая ее слова. Майк переводит взгляд на нее. Он хочет что-то возразить, но в комнату вбегает Джонатан.       — Они вернулись, — говорит он с придыханием. Майк первым срывается с места и первым выбегает из здания радиостанции. Фургон также ведет Мюррей. Его лицо грязное, на нем пара ран, а пальцы испачканы в пыли и запекшейся крови, но он выглядит целым. По крайней мере, он не корчится с болезненным видом и не прижимает руки к каким-то частям тела.       Позади Майка появляются Дастин, опирающийся о Вики, Лукас и Макс, которая уже проснулась. Ее лицо заплаканное, синяки под глазами стали еще ярче, но она улыбается, а значит все хорошо. Стив выводит детей. Они все выглядят ужасно уставшими и напуганными. У многих на глазах все еще слезы и первобытный, животный испуг. Холли, которую за руку держит Ненси, замечает Майка и срывается на бег. Маленькая девочка падает в объятия брата, сжимает в руках его шею и прячет лицо в плечо. Майк чувствует, как ткань на свитере становится влажной. Он прижимает Холли к себе, гладит ее по хрупкой спине и перебирает волосы.       — Ты как, малышка? — шепчет он ей на ухо. Рыдания становятся громче. У него у самого слезы наворачиваются на глаза.              Оказывается, он ужасно по ней скучал.       — Все хорошо. Я так рада, что вы нас спасли. Спасибо, что вы пришли за нами, — тараторит она ему в шею.       — Конечно пришли. Все хорошо, Холли, тебе нужно отдохнуть, ладно? Иди внутрь, — говорит он, треплет ее по щеке и пропускает в помещение.       Следом из фургона вылезает Джойс. Ее волосы спутаны, глаза красные, заплаканные и ужасно уставшие, она прихрамывает на одну ногу, ткань на колене на которой окрасилась в темно-коричневый цвет. Робин тут же бросается к ней, подхватывает под руку и ведет внутрь. Она обменивается кивком с Майком и остальными.       Следом показываются Хоппер и Оди. Мужчина позволяет девушке оперется на него. Она выглядит ужасно измученной, будто выросла за несколько часов на несколько лет. В ее глазах сейчас еще больше серьезности и решимости, в совокупности со страшной усталостью. Джим выглядит не лучше. Они сейчас — опора и поддержка друг для друга, это читается в каждом их движении и взгляде. Майк тепло обнимает Оди, позволяя ей опереться о его плечи.       — Ты в порядке? — тихо спрашивает он шепотом.       — Лучше, чем могло быть, — также шепотом отвечает она. — Я пойду, нужно помочь Хопу, — говорит она и уходит.       — А где Уилл? — вспоминает Макс.       — Уилл! — Майк будто просыпается ото сна. Он бежит к фургону и заглядывает в него. Сердце падает, когда он видит чужое неподвижное тело на руках у Стива. — Уилл! Что с ним? — он смотрит на Стива, который еле сдерживает слезы. Майк забирает его из рук друга и сам ужасается. Глаза у него плотно закрыты, но щеки вымазаны в подтеках алой крови, которая, очевидно текла из глаз.       — Боже, что с ним случилось? — спрашивает Майк. Они входят в радиостанцию и стремительно направляются в спальню. Уилер мягко опускает тело на мягкую кровать и проводит по волосам, убирая их со лба.       — Не знаю. В какой-то момент он просто закатил глаза, они побелели. Видимо, проник в сознание Векны. Потом эта кровь, а потом они оба упали. Оди вышла из сознания Векны, а Уилл нет. Или тоже вышел, но не вернулся в свое тело. Или он просто вымотался, я не знаю! — истерически тянет Стив. Видно, что эта вылазка очень тяжело ему далась.       — Векна мертв. А это значит, что Уилл просто вырубился из-за напряжения, — говорит Дастин. Лукас возвращается в комнату и протягивает Майку теплую тряпку. Тот благодарно ее принимает и бережно стирает кровь со щек и с губ Уилла.       — Оставим его, ему нужно отдохнуть, — говорит Макс. Она грустно смотрит на Байерса. — Если честно, то мне бы хотелось сейчас взять его за руку, но я не могу, — она грустно поджимает губы. Лукас берет ее ладонь в свою и соединяет ее с ладонью Уилла. Макс улыбается и слабо шевелит пальцами, чтобы сжать их, хоть и почти неощутимо. ***       Спустя пару часов все расходятся по делам. Мюррей, Джим, Оди и Джойс уехали в город, чтобы вернуть детей родителям. Им нужно развеяться и какое-то время не думать о том кошмаре, который они пережили. Стив спустился с Дастином, Вики и Робин в подвал, Джонатан и Ненси ушли куда-то в поле, а Лукас помогал Макс разработать суставы в гостиной. Майк расположился в кресле напротив кровати Уилла. Его ресницы подрагивали во сне, но все остальное тело оставалось неподвижным. Его лицо выглядит спокойным и умиротворенным, будто не он несколько часов назад спас мир от конца света. Майк им бесконечно восхищался. Уилл — герой. Он пробрался в разум чистого зла и уничтожил его. Он был настоящим чародеем. Майк столько всего хотел сказать Уиллу, но пока что не мог.       Или мог?       Майк садится на стул у кровати Уилла и смотрит в стену. Он делает глубокий вдох и начинает говорить.       — Привет, Уилл. Не знаю, слышишь ты меня или нет, но я надеюсь, что да. Лукас тоже говорил с Макс, когда она была в трансе, я сам слышал. Я знаю, что Векна мертв. Это вы его победили, ты его победил. Значит ты не в трансе, просто в обмороке, но не суть, — он мотает головой чтобы отбросить ненужные мысли. Ему хочется рассказать про то, как он героически сражался с демогоргонами, но осознает, что это те воспоминания, которые он хочет похоронить в глубине своей памяти. — Представляешь, пришел проверить ее, а Лукас рассказывал про то, как они сбежали ночью, чтобы посмотреть на звезды. Он не знает об этой истории, но оказывается он ужасный романтик, — он смеется и прикрывает рот рукой. — Я бы сводил тебя посмотреть на звезды. На озеро влюбленных или, не знаю, можно просто посидеть в моей комнате и посмотреть из окна, но в городе не так хорошо видно небо ночью. Но, я думаю, мы могли бы заняться чем-то еще. Нам всегда нравилось читать комиксы, но это было раньше. Ты мог бы порисовать, а я бы просто что-то почитал. А, или рассказал бы про мои идеи для будущих кампаний. Не знаю, было бы тебе интересно, но если бы не было, то я бы замолчал, а ты…       — Мне всегда интересно, когда ты о чем-то говоришь, — хрипло говорит Уилл, а потом откашливается.       — Уилл? Уилл, ты в порядке! — Майк хватает его руку в свою, сжимает ее и присаживается у кровати.       — Я же обещал тебе, — говорит он. Майк придерживает его за спину и протягивает стакан воды, чтобы тот освежил горло.       — Как себя чувствуешь? Где болит? — обеспокоенно спрашивает он.       — Везде. Но это скорее от усталости. Я ничего не сломал, если ты об этом, а на наличие открытых ран вы, я надеюсь, сами меня проверили, — усмехается Уилл. Майк облегченно выдыхает. Он шутит, а значит все не так плохо.              — Да. Вики осмотрела тебя. Не переживай насчет этого, — Майк пытается сдержать улыбку, но просто физически не может сделать это.              — Ложись, — он отодвигается и кивает на место рядом с собой. Уилл поворачивается на бок, а Майк делает так, чтобы находиться с ним лицом к лицу.       — Я так переживал, знаешь, — начинает Майк. На глаза наворачиваются слезы и скатываются по щекам. Уилл кладет ему руку на щеку и стирает их. — Вас всё не было, я боялся, что ты не вернешься, — всхлипывает он.       — Эй-эй. Я же здесь. Живой и относительно здоровый. Все хорошо, Майк, выдохни, пожалуйста, — это не помогает. Майк пытается успокоиться, но его эмоции сильнее, чем он сам. — Майк, мы с тобой здесь, — он берет его за руки, но совершенно не ожидает, что Уилер потянет его на себя и уткнется носом в волосы.       Что ж, если Майку Уилеру так проще успокоиться, то Уилл Байерс не против лежать так целую вечность.       — Все в порядке? — спрашивает Уилл, перебирая волосы Майка меж пальцами, когда судорожные вздохи прекращается, а дыхание выравнивается.              — Да. Мне лучше. спасибо большое. Спасибо, что ты снова рядом, — шепчет он.              — Майк, я хотел спросить, — спустя пару минут тишины говорит Уилл. Он мягко гладит затылок Майка. Тот поднимается и опирается о свой локоть, теперь наблюдая за Байерсом сверху вниз.              — Сейчас ты можешь спросить меня о чем угодно, — он мягко улыбается.              — Векна мертв. А значит, моих сил больше нет. Я больше не чародей. Сейчас я снова просто Уилл, — говорит он. Голос немного дрожит от тревоги.              — Я знаю, но к чему ты ведешь? — настораживается Майк. Он берет руку Уилла в свою, в знак тихой поддержки.              — Просто, меня больше не за что любить, наверное? Раньше я был крутой, почти как Оди, а сейчас нет. Поэтому, если я тебе уже не нравлюсь, то давай закончим это сейчас, — Уилл говорит последние слова с особой тяжестью и болью. Майк осознает, что он на самом деле верит в то, что говорит, а не просто спрашивает для приличия. Ужас и страх зажигаются у него в груди. Он не представляет, как такая мысль могла закрасться ему в голову. Самое страшное — Майк не знает, что ему делать и как показать, что Уилл не прав. Потому что это на самом не так.              — Боже, Уилл. Нет, боже, не говори так, — он присаживается на кровати, скрестив ноги. Байерс зеркалит его позу. Майк берет его руки в свои и крепко сжимает. — Смотри на меня, послушай. Клянусь тебе, то, что ты сейчас сказал — бред. Тебя есть за что любить, — Майк даже не осознает, что говорит такое громкое «любить». — У тебя самые красивые глаза, в плане, вообще из всех, что я видел. Каждый раз, когда я в них смотрю, я просто… Просто теряюсь, почти что слова путаю, представляешь? — он смеется, и лицо Уилла тоже озаряет улыбка. — У тебя очень красивые нос и губы. Боже, твои губы, я так мечтал их поцеловать, а сейчас, вроде, могу делать это когда захочу. Мне очень нравятся твои шукти, серьезно, ты самый смешной человек из всех, кого я знаю. А еще ты очень добрый, интересный, милый человек. А еще самый сильный человек из всех, кого я когда-либо знал, — последнюю фразу он говорит с особой серьезностью. В его словах ни капли лжи. И он скажет это еще миллион раз, если потребуется.              — Майк, — выдыхает Уилл. На его глаза наворачиваются слезы. Майк паникует. Он обещал, что Уилл больше никогда не будет плакать из-за него, но он снова все испортил. Он обхватывает его спину, гладит по ней и прижимает к себе.              — Уилл, прошу, не плачь. Пожалуйста, — он не просит, он умоляет. В его словах слишком много боли и вины.              — Поцелуй меня, Майк, — просит Уилл. Уилер отстраняется и смотрит на него.              Он обхватывает руками чужой подбородок и соединяет их губы. Уилл цепляется за его волосы, тянет Майка ближе к себе. В этом жесте желание удостовериться, убедиться, что все хорошо, все в порядке и это все по-настоящему. Что это не очередная иллюзия, которыми все уже сыты по горло, что Уилер и правда здесь, что он и правда его целует. Поцелуй, по-детски осторожный и такой нежный, что Уилл улыбается.              А Майк Уилер с детства считал себя проказником и хулиганом.              Поэтому он давит Уиллу на плечи, валит его на спину и нависает над ним. Он не наваливается всем телом, потому что это все еще слишком, но ему почему-то очень хочется доказать Уиллу, что это правда, чтобы тот ни секунды не сомневался в подлинности его чувств. Что все, что сейчас происходит, происходит по воле Майка, а не по принуждению и дружескому долгу. Он отстраняется не секунду, думает столько же, а потом снова целует, но на этот раз осторожно, на пробу, мажет языком по чужим губам, раскрывая их. Уилл издает удивлённый звук, но отвечает, притянув Майка за волосы ближе к себе. Он настолько сильно нуждается в этом, что Уилер поражается такому порыву.              Майк отстраняется, ложится с непринужденным видом — хотя в сердце бешено бьется в груди — и снова опирается на руку, согнутую в локте, осматривая свою работу. Уилл тяжело дышит, его грудь быстро вздымается и опускается. Он красный, губы распухли от поцелуев, а глаза бегают по всей комнате, старательно избегая Майка. Он прикрывает лицо руками, что заставляет Уилера начать переживать сильнее.              — Уилл, что с тобой? — обеспокоенно спрашивает он, двигаясь ближе.              — Я так давно об этом мечтал. Точнее, не мечтал. Я даже мечтать о таком не мог. То есть, знаешь, девяносто процентов времени я знал, что ничего не выйдет…              — А оставшиеся десять? — заинтересованно спрашивает Майк.              — А оставшиеся десять я думал о тебе. О том, как бы мы ходили есть пиццу, держались за руки… То есть, делали бы то, что делают парочки, — объясняет Уилл.              — И целовались бы? — в его голосе есть нотки кокетства. Майк сам удивляется такому своему тону, потому что с Оди он никогда так не делал.              — Нет. Нет, я даже подумать не мог о таком, — тихо отвечает Уилл. Майк о чем-то думает, а потом усмехается и снова наклоняется для поцелуя. Байерс отвечает на него с теми же желанием и рвением.              — Я надеюсь, что я не подведу твои фантазии обо мне, — он улыбается, снова переплетает их пальцы и кладет голову Уилла себе на грудь. Он чувствует, как тот с опаской, на пробу, обнимает его поперек живота и прячет нос в ткани шерстяного свитера. Майк свободной рукой прижимает его к себе за плечи, на что Уилл восхищенно выдыхает. Кажется, именно так и выглядит счастье.