take my hand, don't be afraid

Паника захлестывала Гарри с головой, но он не рискнул сказать Рону и Гермионе, как себя чувствует. Нет, они бы его поняли, просто если бы Гарри рискнул сказать хоть слово не по делу, из его груди вырвался бы обреченный вопль. Что они, черт возьми, наделали? Зачем втянули всех в это безумие? Сражение уже шло. Не просто шло, оно было в полном разгаре. Гарри уже слышал, как Аберфорт кричит Тонкс, что видел Римуса, сражающимся с Долоховым. Если с ним что-то случится... если хоть с кем-то из них что-то случится, он себе никогда этого не простит. Рядом, как и всегда, было чуть насупленное лицо Рона, встревоженные глаза Гермионы, и это хоть немного, но помогало держаться. Он бросил взгляд на Джинни — если бы не диадема, он ни за что бы не попросил её выйти из Выручай Комнаты. На поле боя девочке было не место. Она была для него такой же сестрой, как Рон, Фред и Джордж — братьями. – Всё будет хорошо, – лживо произнесли его губы, и голос почти не сорвался. – Джинни, мы... Он сказал что-то ещё, зная, что Джинни его не послушает. Она бросится на помощь друзьям — как и каждый член ОД. Что там, он и сам поступил бы так же на её месте. Они метнулись к стене, за которой и находилась Выручай-комната, и Гарри вдруг почувствовал пышущую за ней силу. Насколько могущественным был этот замок, он никогда даже и не думал — мог только взмолиться про себя о месте, где всё спрятано, и комната откликнулась. Она всегда откликалась, если спросить её хорошенько, и сейчас поглотила их, как прожорливое чудище. Перед ними было настоящее кладбище забытых предметов, простирающееся так далеко, что взгляд начинал плыть. Мемориалы поднимались к самому потолку — боже, кто мог поместить свои вещи так высоко? Гарри подумал — всего на миг — мог ли и его отец нечаянно оставить здесь старый снитч или давно заплесневевший рыгательный порошок, но быстро отогнал эту мысль. Сердце стучало в горле. – Неужели он не понял, что сюда может войти любой? – донесся до него голос Рона. Он так резво разогнал тишину, что Гарри даже подпрыгнул. – Он думал, что он один такой, – пробормотал Гарри. Когда он говорил, его мысли приобретали более четкую форму, и Рон, как никто, знал это. – Ему просто не повезло, что и мне в свое время нужно было кое-что спрятать. Память услужливо щелкнула. Спасибо, Рон! Ему не нужно было делать что-то определенное, Гарри обычно хватало того, что лучший друг искренне пытался помочь. – Сюда! Я думаю, он там... – оживился Гарри, решительно проходя мимо чучела и Исчезательного шкафа, ранее принадлежащего Драко Малфою. Интересно, как он? Может, Лорд уже сурово наказал его, и Драко сейчас выглядит не лучше Луны и Олливандера после долгих месяцев заключения в фамильном особняке Малфоев? Думать об этом не хотелось. Драко спас ему жизнь, когда сделал вид, будто не узнал его заплывшее лицо. Но зачем? Будто ему нужен был какой-то особенный повод. Это была ещё одна прочная связь в его жизни, и если бы Гарри задумался о её природе, то просто не смог бы двинуться дальше. Ведь не мог же Малфой... – Акцио, диадема! – крикнула Гермиона, но комната, конечно, не позволила ей найти нужный предмет так просто. Зачем так просто отдавать то, что нужно было спрятать от чужих глаз навеки? Напряжение давило на виски, и Гарри вобрал глубоко в себя затхлый воздух, пропитанный древностью. Время двигалось неумолимо, они не могли терять ни секунды. Собравшись с мыслями, Гарри предложил разойтись в разные стороны, чтобы сократить время и одновременно увеличить радиус поисковой площади. Он подробно описал им каменный бюст старика, стоящий на буфете, смешной парик. Корону — теперь-то Гарри знал, что это такое. В этой комнате было так много предметов, но их было трое. Втроем они всегда со всем справлялись, как бы ни было трудно. К ним, к лучшим друзьям, какие только могут быть, Гарри испытывал самое настоящее тепло. Ему так хотелось обнять их по-настоящему, но пока не получалось, руки словно проскальзывали, и Поттер оставался наедине с пустотой и холодом. Когда Рон и Гермиона узнали... когда они поняли... тогда они стали намного счастливее. Первое время они только и делали, что обнимались. Обнимали его, а Гарри не чувствовал их. Их касания ускользали от него. Он был словно мыло, выскальзывающее из их рук. Если и существует на свете человек, которого бы он мог по настоящему коснуться, лучше бы ему появиться, как можно скорее. Эта ночь могла стать последней в жизни Гарри. Сколько же здесь было оружия! Словно ученики только и мечтали сцепиться между собой! Снейп и Джеймс, Сириус, Римус, он и Драко. Хогвартс был для него домом, но он же всегда был и полем битвы. Он породил столько ненависти, несправедливости, боли, нежности, любви, злости, желания, отчаяния, гнева, тревоги, заботы, радости. За грудами вещей слышались шаги его друзей. Хогвартс дал ему друзей, вот на чем нужно было сосредоточиться. И на диадеме, и тогда комната сама принесла бы её в руки. Если бы его желание было достаточно сильным. – Где-то тут, ну же, – судорожно шептал Гарри, углубляясь всё дальше, а ряды вещей словно смыкались за ним. Комната хотела его спрятать? Поглотить? Направить по нужному следу? Увести дальше от желанного? Когда он прятал учебник, ему не довелось зайти так далеко — Гарри тогда тоже спешил, потому что его ждал Снейп. Это всё комната. Она должна была слушать его, но почему-то упорствовала. Гарри чуть не споткнулся о старые поношенные ботинки. Ему не стоило воображать это, но он всё равно представил худого подростка, который зачем-то прячет среди рухляди свою обувь. На всё были свои причины. Старый буфет обнаружился внезапно, словно его нарисовала невидимая и крайне насмешливая рука. Гарри чуть не задохнулся, ноги сами понесли его вперед, точно теперь он плыл по воздуху. Старый буфет, бюст старика-волшебника... диадема! Его рука сама потянулась к желанному, словно на свете не было ничего важнее, прекраснее, лучше. Может быть, диадема уже шептала: «Надень и... умри». И почему это Гарри запомнил её старой и потускневшей, когда она была так прекрасна? На свете не могло быть ничего восхитительней, чем это драгоценное изделие, сияющее всеми оттенками синего! Ему нужно было лишь водрузить её на голову, и он получил бы ответы на все вопросы. Как одолеть Волдеморта и что скрывал от него Дамблдор, и каким на самом деле был его отец, и кто на самом деле его родственная... – Поттер, стой! – огрел его резкий голос. Гарри повернулся на ходу, его рука замерла в воздухе, так и не коснувшись желанного, и холод снова пробежал по телу, словно в него уже метнули замораживающие чары. Сперва он увидел лишь ехидные лица Крэбба и Гойла, больше напоминающие свиные рыла, но за их спинами — как и всегда — стоял Драко Малфой. Он был даже бледнее, чем обычно. – У тебя в руках моя палочка, Поттер! – сказал Драко, наставляя на него другую, незнакомую. Палочка в руках Гарри слабо откликнулась. Но не на Драко, на него самого. Словно их связь была крепкой и долгой, и всё внутри Гарри чувствовало это. Когда он впервые коснулся палочки Драко, она приветствовала его с таким теплом, будто ждала всю жизнь. Олливандер не смог это объяснить. – Нет, уже не твоя, – ответил Гарри, сжимая палочку из боярышника до теплых золотых искр. – Я получил её в честном бою, Малфой. А кто одолжил тебе эту? – Моя мать. Смех вырвался у Гарри против его воли. Боже, Драко! Он всё ещё прятался за спинами своих родителей, друзей, соратников, за фамилией, статусом... Сейчас Гарри тоже хотел бы спрятаться. Аберфорт был в чем-то прав. Зачем? Им ведь всего семнадцать, и они ничем это не заслужили. Это непосильная... Глаза Драко выглядели безжизненными. Он тоже страшно устал, почему-то для Гарри это было очевидно. Ситуация между тем накалялась, Гарри кожей чувствовал ярость Крэбба и Гойла. Они убьют его, не задумавшись. Перед ним были не однокурсники — новые Пожиратели Смерти, более резвые и проворные, чем те же самые Яксли и Долохов. Они-то ещё не сидели в Азкабане. А Рона и Гермионы не было и в помине. – А что это Вы трое не с Волдемортом? – уточнил он, отчаянно пытаясь выиграть время. – Хотим получить награду, – ответил Крэбб. У него девчачий голос. Вот, о чем подумал Гарри, и больше ни о чем. На этот раз стоило бы засмеяться, но Гарри просто не смог. Как он мог оказаться в такой ужасной ситуации? Столько раз ему приходилось выступать против этой троицы, но жизнь никогда не стояла на кону. А ведь однажды... однажды Гарри даже притворился одним из них. – Мы остались тут, Поттер. Решили не эвакуироваться, а доставить тебя к нему. – Отличный план, – с сарказмом протянул Гарри. Черта с два его остановят эти пародии на Пожирателей. Да, они сильнее и быстрее старой гвардии Волдеморта, а вот опыта им не хватает. Ему нужно было лишь схватить диадему и помчаться к выходу со всех ног. Он ловец. Он проворен и быстр от природы, и этим двум оглоблям за ним не угнаться. А Малфой... ему не казалось, что Драко действительно хочет его поймать. – Как Вы сюда попали? – продолжил выкручиваться Гарри, пытаясь боком протиснуться к диадеме. – Я весь прошлый год только что не ночевал в Комнате Спрятанных Вещей. Я знаю, как сюда попасть. Голос Малфоя звучал как-то треснуто, точно он и не рассчитывал когда-нибудь собрать себя по кусочкам. Они все сломали себе жизни, вот что говорил его усталый, дребезжащий разбитой посудой тон. Гарри слышал только его. Голос Гойла прошел мимо его ушей. Кажется, он смеялся. Похрюкивал. – Гарри? С кем это ты там разговариваешь? – донесся до него вдруг голос Рона откуда-то из-за угла, и Крэбб автоматически махнул палочкой в его сторону, заваливая проход. Лавину вещей было не остановить, словно вся эта рухлядь только и ждала возможности придавить кого-нибудь. Гарри успел лишь позвать друга по имени, услышать крик Гермионы и метнуться вперед, ведомый странным чутьем. Он крикнул «Фините!» и к счастью это подействовало. Невидимые часы снова начали тикать, при том с неистовой силой. Время таяло на глазах. – Нет! – крикнул Малфой, пытаясь перехватить Крэбба. – Если ты обрушишь комнату, мы не найдем под обломками эту... Гарри уже не слушал, направляя все силы, что есть, в ноги. Он должен был найти её первым, эти дурни сами не знали, в какой опасности они все находились. Малфой явно был зол, но это было даже на руку. Пусть перегрызутся между собой, диадема не должна достаться им, иначе всё напрасно. Он не сможет убить их. В его душе не было так много ненависти. Сердце снова забилось, точно его позвал кто-то родной. Диадема вновь попалась ему на глаза и позвала так отчаянно, что Гарри не смог проигнорировать этот клич. Что-то внутри него мечтало воссоединиться с этой вещью. Она была смертельно ему необходима, и теперь Гарри не просто видел её, почти касался. Нужно было только схватить, а уж дальше... – Круцио! – проревел Крэбб. Заклинание ударило точно в бюст, и диадема съехала куда-то вниз. Гарри потерял её из виду и теперь почти жалел, что заклинание не настигло его. Он бы выдержал. Рон и Гермиона успели бы! – Прекрати! – завопил Малфой. Он дышал так тяжело и громко, Гарри слышал его даже на расстоянии. Его голос эхом раздавался по всей Выручай-комнате. – Темный Лорд хочет получить его живым! – А что, я его убиваю, что ли? Хотя, если получится, я его всё же убью. Темный Лорд так или иначе хочет его смерти, так не всё ли равно? – огрызнулся Крэбб. Кажется, Крэбб уже не был той послушной марионеткой, что всегда выполняла приказы Драко, и это делало ситуацию намного опаснее. Правда, он всё-таки не успел взмахнуть палочкой снова — алое пламя Гермионы полыхнуло рядом с ним и точно бы задело Крэбба, не оттолкни его Малфой в сторону. – Грязнокровка! АВАДА КЕДАВРА! – истошно заорал Крэбб, и помещение на миг озарилось вспышкой ядовито-зеленого цвета. Гермиона увернулась лишь чудом, смертельное заклинание едва не задело её волосы, но Гарри не успел подумать об этом. Его сердце сжалось от боли, когда он подумал, как близка была Гермиона к смерти. Крэбб должен был заплатить, он заслуживал боли, страданий, заслуживал всего того, чему сам хотел их подвергнуть — еле дыша от ярости, Гарри швырнул в него Оглушающим заклинанием, но Пожиратель снова увернулся, выбивая при этом палочку из рук Малфоя. Драко завозился на полу. Он не мог потерять ещё одну палочку, тем более сейчас, когда битва была в самом разгаре. Пользуясь беспомощностью друга, Крэбб и Гойл снова нацелили на Гарри свои палочки. Их глаза горели ненавистью, не ледяной, как у Волдеморта, а горячей и необузданной. – Не убивайте его! НЕ УБИВАЙТЕ ЕГО! – успел крикнуть Драко, и этой заминки хватило, чтобы Гарри успел разоружить Гойла. Всё-таки он был намного тупее Крэбба. Началась самая настоящая потасовка — Гарри не успевал даже подумать о заклинаниях, просто выкрикивал всё, что срывалось с языка. Вовремя подоспел Рон, но даже его мангустовской прыти не хватило, чтобы заставить Крэбба окаменеть. Заклинание пролетело мимо, и это придало Крэббу сил. Пожиратель снова метнул в их сторону Аваду, да такую мощную, что стоящий неподалеку столик просто взорвался. Он был куда злее и проворнее других членов группировки, Гарри никогда не думал, что увидит Крэбба таким. Малфой, как он успел заметить, спрятался за буфетом. А ведь диадема была поблизости! – Она где-то здесь, – крикнул Гарри Гермионе. Ему хотелось, чтобы она была как можно дальше от ядовито-зеленых вспышек. – Поищи, а я помогу Ро... Их вдруг обдало нечеловеческим жаром, и Гарри моментально почувствовал запах паленого. Воздух начал трястись, послышался треск, но не веселый, как в камине гостиной факультета, а ужасный, трагический, как в тот день, когда хижина Хагрида загорелась. Рон и Крэбб бежали вместе, а языки пламени, словно живые, гнались за ними. Ликование на лице Крэбба постепенно сменялось ужасом. – Агуаменти! – завопил Гарри — в этот момент ему было всё равно, что он так же спасает и Крэбба — однако пламя будто поглотило его воду. – БЕЖИМ. Гарри успел заметить, что Малфой подхватил за мантию оглушенного Гойла и потащил за собой, хотя Грегори явно тянул его назад. На лице Драко ясно проступило отчаяние, он даже не смотрел на пламя, но будто знал, что из этого пожара уже не выбраться. А оно всё ревело и закручивалось, как самый настоящий дракон. Господи! Какая же у него была мощь! Крэбб бежал впереди, ему словно было плевать, что его друзья сгорят в огне. Он тоже ни разу не оглянулся. Вонючий и едкий дым заполнял комнату стремительно, словно тоже был живым существом. Гарри, Рон и Гермиона сильно отстали, неумело петляя среди лабиринта воспламеняющихся вещей. Мысли лихорадочно наполнили голову, отчаяние брызнуло во все стороны, но тут Гарри увидел среди хлама старые, но вполне рабочие мётлы, и надежда забилась в груди с новой силой. Он вытащил сразу две метлы, оседлал одну, вторую перебросил Рону и Гермионе. Пламя почти лизнуло их затылки, но метлы, к счастью, взмыли в высь чуть быстрее, будто им тоже не хотелось сгореть. Дышать стало невозможно, Гарри даже закашлялся, натянул кофту на лицо, чтобы совсем не угореть. Дым и смрад почти полностью охватили помещение, звуки лопающейся посуды и треск дерева напоминали крики. Глядя, как горят чужие тайны и секреты, у Гарри чуть не остановилось сердце. – Гарри! – крикнул Рон, оглушительно кашляя. Он всегда вырывал его из оцепенения, даже в минуту опасности. – Скорее, на выход! Ну же! Среди густого дыма, впрочем, выхода не было видно. Гарри даже не знал, куда ему нужно смотреть. Всё пропало! Зачем метлы, если пути к спасению всё равно нет! Среди треска, гула и рева пламени, Гарри услышал вдруг жалобные вскрики. По коже побежали мурашки. Нет, он не мог просто взять и улететь. – ЭТО СЛИШКОМ ОПАСНО! – заорал Рон, но Гарри его уже не слушал, полностью сосредотачиваясь на дребезжащем звуке чужого голоса. Слава богу, были очки, они хоть немного защищали от дыма, хотя глаза уже начали слезиться. Он искал лихорадочно, как настоящий ловец — тут, там, здесь. Хоть одна живая душа, хоть одно живое движение. И вот он увидел — Малфой стоял на пирамиде обугленных столов и ещё умудрялся закрывать собой потерявшего сознание Гойла от щелкающих, словно бичи, языков живого пламени. Да он рехнулся! Гарри спикировал вниз, налету протягивая руку — мгновение, и их пальцы пролетели мимо друг друга. Сердце Гарри ушло в пятки, в груди начало неистово печь. Он знал, что не получится, но... Малфой всё ещё пытался уцепиться за Гойла, чертов кретин! – Если мы погибнем из-за них, я тебя убью, Гарри, – разъяренно крикнул Рон, свешиваясь вниз с метлы. Гермиона, кажется, чарами помогла ему втащить Гойла на метлу. Оставался лишь Малфой. Надежда с новой силой ударила его в грудь. Могло не получиться лишь потому, что туловище Гойла тянуло Малфоя вниз, как балласт. Но если... если вдруг всё то, что мерещилось ему раньше, правда, тогда... Гарри вытер грязную влажную руку о кофту и снова спикировал вниз, уворачиваясь от языков пламени. Он больше ни о чем не мог думать. Пожалуйста. Пусть это будет он. Их руки соприкоснулись, на секунду Гарри ослеп, но не из-за пламени, из-за ощущений, что охватили его тело, как дьявольские силки, после чего он резко втащил Драко на метлу. Пальцы Драко стискивали его до боли во время этого рывка. Они касались друг друга. По-настоящему. – Дверь! Скорее к двери! – успел крикнуть Малфой ему на ухо, крепко обхватывая его за живот. Подумать только, он умудрялся командовать даже сейчас! Но что было важнее — а ведь они могли сгореть с минуты на минуту! — прикосновение Малфоя не проходило мимо, а было таким ощутимым, настоящим, живым. Гарри постарался отбросить эту мысль, не думать о том, как колотится сердце — следил глазами за движением пламени. Оно пожирало всё, подбрасывая предметы в воздух. Щиты, книги, ожерелья, и... диадему. – Что ты делаешь? Дверь там! ДВЕРЬ ТАМ! – крикнул Малфой, явно пытаясь оглушить Гарри. Но Поттер уже летел вниз, прямо к огню, чтобы на ходу поймать раскалившуюся докрасна диадему на руку, и круто развернулся к выходу, маячившему среди дыма светлым окошком. Малфой вцепился в него так крепко, что у Гарри внутренности смешались между собой. Наверное, он уже не надеялся спастись, но Гарри был другого мнения на этот счет — он хотел почувствовать так много, ведь не зря же ему выпал такой шанс. Снаружи потянуло свежим воздухом, и Гарри спикировал вниз, к дрожащему среди клубов дыма окошку выхода, однако приземлиться на ноги не сумел, и они покатились по полу. Воздух казался слишком свежим и чистым. Таким вкусным! Гарри предпринял попытку встать — на помощь тут же пришел Рон, инстинктивно подавая руку, и — о чудо! — теперь он тоже мог его коснуться. Слишком тепло. На глаза навернулись слезы, во рту собралась горечь, не имеющая ничего общего с запахом дыма. Гарри глубоко вздохнул и крепко, как мог, пожал руку лучшего друга, после чего его от души стиснули в объятиях. Как же тепло! Почему нельзя было почувствовать подобное раньше? Все семь лет, что они знали друг друга, не хватало именно прикосновения. А Малфой вдруг принялся кашлять, так и продолжая лежать на полу. Его родственная душа. – Крэбб... – Его больше нет, – серьезно произнес Рон, опустив глаза вниз. Гарри вдруг увидел, как Драко плачет, и ему стало не по себе. Он уже видел это раньше, но тогда всё было просто и понятно. Драко боялся за свою жизнь, переживал из-за наказания, просто привлекал внимание на уроке Хагрида, а сейчас... Гарри ясно вспомнил, как Драко поволок Гойла за собой, рискуя своей жизнью. Как он закрывал его от пламени, хотя сам мог обгореть. Может быть — как это глупо, но всё-таки — Крэбб и Гойл действительно были его друзьями? Чувства переполняли его. Гарри всё ещё ощущал боль, которую испытывал, когда Малфой сжал его в объятиях. Черт, да он чуть внутренности из него не выдавил! И Малфой... наверное, тоже чувствовал боль, когда стискивал его руками. Всё-таки нужно иметь силу, чтобы держать так крепко. Наверное, сейчас и на него обрушилась смутная полнота ощущений. – Я не... ты знал? – вырвалось у Гарри. Он протянул руку, чтобы почувствовать это снова, а Малфой... Малфой принял её, возможно, чтобы тоже убедиться. Человеческое прикосновение было сложно сравнить с чем-то ещё. Гарри не просто трогал что-то осязаемое, нет, он ясно чувствовал, что оно... что Драко живой. Его рука была такая теплая и вместе с тем скользкая. Он раньше... никогда не чувствовал подобного. – Нет, я не знал, – сказал Малфой осипшим голосом. Его грудь тяжело поднималась и опускалась, будто он задыхался. «Но я хотел», – чуть было не вырвалось у Гарри. Во взгляде Драко было что-то знакомое, словно прозрачная серость наполнилась теплотой. Он тоже хотел. Всем сердцем. – Нужно увести тебя отсюда, – произнес Гарри серьезно, обхватив Драко за плечи. Немыслимо! Насколько сильным и жилистым было его худое тело. И держать его пальцами оказалось так приятно. Гарри не с чем было сравнить это чувство. Когда он брал в руки предметы, даже живые растения, это ощущалось иначе. Однажды он погладил Живоглота, но по ощущениям напоминало прикосновение к мягкой игрушке. Никаких эмоций. – Почему? – спросил Малфой и снова кашлянул в рукав, заметно морщась. Всё его лицо было в копоти. – Потому что я..? – Не только, – Гарри посмотрел на свою руку. – Потому что я правда хотел вытащить тебя, даже зная, что... не получится. Возможно... – Да, – Драко неумело попытался стереть грязь с лица, но только сделал хуже. Его взгляд Гарри мог поймать лишь урывками. – Поэтому я попросил его не трогать тебя. – Всё это очень трогательно, но нам нужно двигаться дальше, – громко сказал Рон, подходя ближе. – Кажется, Пожиратели прорываются, а нам ещё... Гарри, – голос лучшего друга неуловимо изменился. У них была миссия, возложенная на них... нет, не Дамблдором. Какие у него были на то полномочия? Эту миссию они возложили на себя сами. Потому что если кто и должен остановить несправедливость, то те, кого это беспокоит. Их друзья и семьи были в опасности, их настоящее и будущее были под угрозой. Они должны были рискнуть поэтому, вовсе не из-за Пророчества. – Точно, – Гарри решительно кивнул и посмотрел на Драко. Ему не хотелось оставлять сейчас человека, который по-настоящему был его родственной душой, но ничего другого не оставалось. – Нам нужно сделать одно дело. – Убить Лорда, – спокойно произнес Драко. Его страх был таким очевидным, хоть ложкой черпай. Гарри не собирался порицать Драко за трусость. Возможно, поэтому они и были родственными душами — у них нашлось так много различий, скрывающих самую суть. Ядро, которое делало их единым целым. – И это тоже, – Гарри вздохнул. Настала его очередь прятать глаза. – Есть план, о котором я не могу тебе рассказать. Но когда я закончу, я разыщу тебя, и мы поговорим. Драко бегло кивнул. Не мог же он ставить палки в колеса, возможно, единственному человеку, который мог спасти весь мир? Он лишь хотел обнять его, снова почувствовать это волнительное тепло — на самом деле они оба двинулись друг другу навстречу, но им пришлось резко отпрянуть, когда раздались оглушительные звуки взрыва и с потолка посыпались осколки. Гарри спешно побежал за своими друзьями, Драко успел лишь попрощаться с его затылком. Пожиратели уже ворвались в Хогвартс и сметали всё на своем пути. Не щадили даже мебель, доспехи и картины. Теперь им предстояло выжить, но по-отдельности. В герое Драко никогда не сомневался. Если кому и выжить, то ему. Однако поле битвы становилось по-настоящему опасным местом, особенно для безоружных. Драко понял, что ему нужно выбираться. Убедить родителей бежать — благо, Нарциссе и Люциусу дважды повторять не нужно было. Если там тетка Беллатрикс, могут возникнуть проблемы, но... Неожиданно появились пауки, огромные — Малфой никогда таких раньше не видел. Это были не просто тупые твари, они целенаправленно преследовали людей. Драко шарахнулся от пауков в сторону, еле дыша от страха. Палочки больше не было, она, конечно, сгорела в Комнате Спрятанных Вещей. Мерлин, отсюда не выбраться! Он умрет раньше, чем скажет Поттеру... Впрочем, разумеется, он знает. Драко решил двинуться боком, не попадая никому на глаза. Его не должны были зацепить, пока он держался рядом с нишами. Если бы была палочка, он бы наложил на себя чары сокрытия или какие-либо ещё, однако сейчас Драко мог рассчитывать только на природную скрытность. На него не обращали внимание. Даже когда весь коридор освещался вспышками заклинаний. На лестнице он вдруг столкнулся с массивной фигурой в маске, пробирающейся вперед буквально по головам. Безжизненные серые глаза выдавали в Пожирателе старого знакомого. Роули. Драко боялся этого ублюдка почти также сильно, как Темного Лорда и Грейбека. Особенно после того, как Лорд заставил его пытать Роули круциатусом. Конечно, он этого не забыл. – Вот ты и попался, – прорычал пожиратель. – Стой... не надо, – вскрикнул Драко, отпрянув назад. Роули не дал ему сделать и шага, схватил Драко за горло и поднял над ступеньками, заставляя сдавленно захрипеть. Да, он всё ещё помнил, как Драко пытал его. По велению Лорда, но разве мог Роули отомстить Ему? Пусть Люциус и Нарцисса знают, что нужно лучше воспитывать своего щенка. Это они виноваты. – Не нужно, – прохрипел Драко, беспомощно болтаясь над землей. – Пожалуйста. Я — на Вашей стороне. Я Драко, я на Вашей стороне! Он знал, что Роули не послушает — его глаза уже налились кровью, но крики мог услышать кто-то из друзей родителей или, может, даже сам Люциус. Ведь мог же он найти предлог войти в замок вместе со всеми? Его молитвы были услышаны! Оглушающее заклинание ударило Роули в спину, Малфой упал следом, подбитый чьим-то пинком. – Мы второй раз за ночь спасаем тебе жизнь, подонок двуличный, – гневно произнес голос Рона. Конечно, он всё не так понял, но значения это уже не имело. Объясниться можно и потом. Драко сплюнул кровь и, чувствуя прилив благодарности, затаился в ближайшей нише, закрытой знаменем с гербом школы. Бежать сейчас никак нельзя. Лучше спрятаться и никак не выдавать себя. Тем более, какой-то слабоумный идиот принялся разбрасывать ядовитую тентакулу. Только этого не хватало! Не успел Драко проклясть дурака, как послышался грохот, а за ним — оглушительный рев великана. А потом Драко вдруг почувствовал холод и скрючился. Конечно, это дементоры! Лорду ведь всё равно, на кого нападут его верные соратники. Он никогда не ценил пушечное мясо. Нет, были у него и любимчики, которым иногда даже полагалось поощрение. Декан, братья Лестрейнджи, тетка Беллатрикс... но даже с ними Лорд готов был расстаться без сожалений, если это гарантировало ему победу. Дементоры не пощадят никого. Даже если бы у Драко была палочка. Он не смог бы. Метка просто не позволила бы ему сотворить подобные чары. Тепло тоже пришло внезапно, словно холод разогнали чьи-то заботливые руки. Драко выдохнул, прижался затылком к стене. Ему хотелось посмотреть, кто же выпустил патронус, но это был бы опрометчивый поступок. Теперь и холод ощущался куда ярче, ведь ему довелось почувствовать настоящее прикосновение. Интересно, как он там? Наверное, спешит изо всех сил. Драко мысленно пожелал Гарри удачи. И тут по ушам ударил ледяной голос, заставляющий Малфоя беспомощно замереть. – Вы храбро сражались. Лорд Волдеморт умеет ценить мужество. Однако вы понесли тяжелые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибнете один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови — утрата и расточительство. Лорд Волдеморт милостив. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими мертвецами. Окажите помощь вашим раненым. А теперь я обращаюсь прямо к тебе, Гарри Поттер. Ты позволил друзьям умирать за тебя, вместо того чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу. Если по истечении часа ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки, битва начнется снова. На этот раз я сам выйду в бой, Гарри Поттер, и отыщу тебя, и накажу всех до единого — мужчин, женщин и детей, — кто помогал тебе скрываться от меня. Итак, один час. Лжец! Не ценил Он ни капли волшебной крови, ведь среди Пожирателей были сплошь чистокровные волшебники, но Лорд обращался с ними, как со скотиной. Но Он — мастер манипуляций. Он всегда говорил именно то, что противник хотел услышать. Как сильно герой хотел бы поверить, что жертвы можно свести к минимуму, если в сражении будут участвовать только двое! Поэтому Лорд сформулировал свою мысль подобным образом. – Нет, – прошептал Драко, прислоняясь боком к каменной нише. – Не настолько ты глуп, нет-нет... Он съежился на полу, тяжело дыша, как будто из легких вынули весь воздух, и минуты стали тянуться, точно в каждой секунде была заточена вечность. У Лорда его родители, но вернуться к нему? Это безумие! Однако Он не послушает даже Северуса, если захочет — убьет и Люциуса, и Нарциссу, а его не будет рядом! Нет, у Поттера есть план. Какой мог быть план у Поттера? План Дамблдора, а он всегда обращался с людьми, как с шахматными фигурами. Вернуться к маме! Ей, наверное, так страшно. Отец... и подумать не получается! Безумие охватывало Драко, как голодная змея. Та вещь, диадема... Лорду, конечно, дела нет, что они с Гойлом чуть не погибли в этой ужасной комнате. Крэбб... Это он виноват в том, что диадемы больше нет, ведь Драко просил его не использовать чертово пламя! Однако ярость Лорда, как вспышка. В ярости Он уничтожает всё, что подворачивается под руку. Ему нужно будет кого-то наказать, просто чтобы все знали — никто не может ставить палки в колеса Темному Лорду. Он уничтожит Нарциссу и Люциуса, конечно, чтобы Драко понимал... Нет. У Поттера есть план. Поттер всегда доводит дело до конца. – Гарри Поттер мёртв, – вновь раздался голос Темного Лорда, и кровь застыла в жилах Драко, такая густая и плотная. – Он был убит при попытке к бегству. Он пытался спасти свою жизнь, пока вы тут погибали за него. Мы принесли вам его тело, чтобы вы убедились, что ваш герой мёртв. Битва выиграна. Вы потеряли половину бойцов. Мои Пожиратели Смерти превосходят вас числом, а Мальчика, Который Выжил больше нет. Воевать дальше нет смысла. Всякий, кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребёнок, будет убит, и то же случится с членами его семьи. Выходите из замка, преклоните предо мной колени, и я пощажу вас. Ваши родители и дети, ваши братья и сёстры будут жить, всё будет прощено, и вместе мы приступим к строительству нового мира. Боль ослепила, словно Драко и без того не блуждал в кромешной тьме. Всё кончено. Всё... уничтожено. И нет никакого смысла даже пытаться бороться, ведь всё... обречено. Драко сполз по стене на пол, задыхаясь, почти теряя сознание. Нет. Не может быть. Только не Гарри! Как он мог купиться на эту провокацию — ведь и дураку понятно, что Гарри пошел к Темному Лорду, чтобы свести потери к минимуму. А теперь Он глумится, будто люди не знают правды. Вот дурак. Какой же идиот. Как он мог... как... – Я только... только тебя обрел, и ты умер, – прошептал Драко, болезненно дрожа. – Поттер, как же... как же... какой же ты дурак... Слезы побежали ручьем, и Драко просто не мог противиться им. Сохранять лицо? Зачем? Перед кем? Всё кончено. Тьма теперь никогда не отступит, Лорд просто не позволит им поднять головы. Но разве же это теперь важно? Гарри Поттера больше не было. И Драко действительно не сказал ему... Замок пришел в движение. Значительно поредевшее сопротивление высыпало наружу — кто-то ковылял, некоторые опирались друг на друга. Ослабшие, разбитые. Словно с гибелью Гарри Поттера исчезла и надежда. Он и не знал, как много значил для всех этих людей. Драко сам не заметил, как оказался среди толпы. Крики рвали его уши, Малфой делил отчаяние вместе со всеми. Сам он не мог произнести ни слова, в его горле застряли не слова — чувства. Но другие стенали, вопили, бились в агонии ужасной потери. Кричала даже МакГонагалл. Боже, как же его все любили! – Молчать! – заорал Лорд и снова принялся глумиться над телом Гарри Поттера, чтобы насладиться горем обезумевшей толпы. Кто-то завопил — конечно же, Уизли, самый близкий друг погибшего — вызывая у Лорда новый приступ ослепительного торжества, а потом Лонгботтом, этот наивный глупец, вытащил свою палочку, делая жертву Гарри напрасной. Драко с ужасом смотрел, как он навлекает на себя Его неистовый гнев. А потом... потом Лорд надел шляпу на его голову, и затем... Началась потасовка! Драко понял, что ему нужно бежать, со всех ног, пока Лорд не успел его заметить. Он уже видел родителей, но не мог броситься наперерез, чтобы не попасть под шальное заклинание. Нарцисса смотрела на него, но её взгляд горел чем-то ещё. Вызов! Надежда? Всё смешалось — ученики, домовики, Пожиратели. А потом мимо него пролетело заклинание, и Драко замер, чувствуя силу. Он увидел свою тетю, с оскалом безумия на перекошенном от азарта лице. Крик «не надо!» застрял в горле Драко — она уже направила свою палочку на Молли Уизли. Но как же яростно сражалась та, что заменила герою мать! Они швыряли друг в друга заклинания исступленно, борясь, как две львицы, и тут Драко подумал, что в Беллатрикс никогда не было настоящей змеи. Эта звериная ярость принадлежала совершенно другому животному. – Что станет с твоими детьми, когда я убью тебя? – крикнула Беллатрикс, безумно смеясь, и её тело затряслось в приступе безумия. Этот смех прозвучал так громко — он заглушил даже звук битвы Волдеморта с МакГонагалл, Слагхорном и Кингсли — и резко прервался, потому что заклятие Молли ударило тетку Беллатрикс прямо в грудь. Драко отпрянул, словно волна ужаса отшвырнула его. Он боялся её, ненавидел, но по-своему... Ведь это она учила его окклюменции! Благодаря ей, Он не узнал ни единой предательской мысли. Ярость Волдеморта едва не воспламенила воздух. Слагхорн, Кингсли и Макгонагалл просто отлетели назад, как осенние листья на ветру, другие участники битвы беспомощно зажмурились. Пощады не будет никому! Драко понял, что Молли Уизли конец, и вдруг... – Протего! Его голос. Драко чуть не вскрикнул, увидев, как Гарри вылезает из под своей злополучной мантии. Крики ликования моментально зазвенели в воздухе. Он живой. Живой! Больше Драко не думал. Его бесполезная, несчастная жизнь вновь обрела смысл. В ней было намного больше смысла, потому что в его душе всегда жило то, что Темный Лорд так сильно ненавидел. И каждый — действительно каждый — понимал, каким будет конец. Потому что, каким бы сильным ни было смертельное заклинание, оно становилось пустышкой, когда в дело вступала... Любовь. – Авада Кедавра! – крикнул Темный Лорд, но всё было кончено. – Экспеллиармус! Это были не просто вспышки — сияние, что заставило всех замереть. В этот момент каждый присутствующий, включая Драко, почувствовал себя маленьким. Какая сила! Настоящая магия. Всё произошло так быстро! Лорд упал навзничь, точно тряпичная кукла. Его палочка оказалась у Гарри в руке, словно так и было задумано. Секунда — такая длинная и короткая одновременно — и все, как один, побежали на Гарри, чтобы разделить с ним радость и слезы, неожиданно открывшееся счастье и несравнимое горе потери. Толпа словно проглотила героя, но это определенно был его момент. Драко дрожал. Он тоже хотел подойти, коснуться, но не мог пошевелиться, теряя остатки сил. На его плечо легла знакомая рука, и Драко, наконец, оказался в самых крепких на свете объятиях матери. Так приятно! Она держала его бережно, словно боялась, что он выскользнет, но Драко чувствовал всё тепло мира в её объятиях. Хотелось плакать. – Всё хорошо, – нежно шепнула Нарцисса ему на ухо. Люциус накрыл объятиями их обоих, и Драко почувствовал, как его слезы капают ему на макушку. Пусть для всех они были Пожирательскими крысами, этот день обернулся благом и для их семьи. Спасены. Наконец-то спасены. Суета, в которую ввязали Поттера, казалась бесконечной, но он был так необходим всем и каждому. Он знал, что такое страдания и потери, боль и отчаяние. Может, этот мир действительно нуждался в ком-то, кто мог просто прийти и спасти их, когда это необходимо, ведь не каждый может нести бремя один. Гарри помогал выносить погибших, обрабатывал раны выживших бадьяном, словно не устал так сильно. Его внимания хватало каждому. Когда его испачканная грязью и копотью ладонь вынырнула из под мантии, Драко даже не вздрогнул, а вот Люциус весь напрягся. Гарри выглядел совсем сонным, но всё-таки в его глазах сосредоточилась серьезность. – Я обещал, что мы поговорим, – сказал герой. Люциус решительно встал, хотя ноги уже начали подводить его. Война выпила из него все соки, как и из каждого, кто не спал этой ночью. – Послушай, мы... – Всё нормально, отец, – Драко кивнул отцу и матери и даже нашел в себе силы улыбнуться углом губ. – Ничего плохого не случится. Нарцисса бросила на Поттера внимательный взгляд и снова привалилась впавшей щекой к плечу Люциуса, а Драко нырнул под мантию, и они вместе оказались в какой-то нише, очень похожей на ту, где Малфой прятался во время битвы. Ни сил, ни желания думать о чем-то у Драко просто не было, хотя в другой ситуации его заинтересовала бы мантия-невидимка. Он много думал о ней раньше. Нет, правда, откуда у Поттера такая вещь? – Я думал, ты умер, – честно сказал Драко, и его голос снова треснул по швам. Он действительно пережил ночью смерть Гарри, и это было самое кошмарное событие в жизни Драко. – Все должны были так подумать, особенно он, – сказал Гарри серьезно, но геройская маска слетела с его лица, и он вдруг просто обнял Драко так крепко, что Малфой чуть не задохнулся. – Я рад, что ты жив. – Я тоже рад, что ты жив, – еле слышно ответил Драко, прикрыв глаза, и слезы снова побежали по щекам. Сколько минут они обнимались, Драко не знал, но когда Гарри отстранился, ему стало холодно и неуютно. Как быстро он привык к теплу объятий! Он облизал губы. На них всё ещё был налет копоти адского пламени. Ох, Мерлин, они ночью чуть не прожарились! Они чуть не погибли, так и не узнав друг про друга. – Я хотел, чтобы это был ты, – сказал Драко, и это далось ему неожиданно проще, чем он думал. Потому что Поттер не мог не понять его. – Не потому что хотел спастись от адского пламени. – Да, очевидно адского пламени ты не боялся — аж закрыл Гойла собой, – вырвалось у Гарри. Драко слабо хмыкнул, покачивая головой. И в этого человека он был влюблен так долго? Поттер, видимо, заметив это, вновь коснулся его плеча. – Извини, слишком много времени провожу с Роном. Иногда я думал, что это можешь быть ты. Чувствовал что-то такое. – Знаю, – кивнул Драко, оттирая оставшуюся влагу с лица. – Я тоже это чувствовал. Но я думал это, знаешь, потому что... дурость какая-то. В словаре Драко Малфоя напротив слова «дурость» очевидно стояла «любовь». Гарри улыбнулся чуть шире. – Мне кажется, самое страшное мы сегодня уже пережили, – протянул он спокойно. – Можно говорить на чистоту. – Ты знаешь, что небезразличен мне, – сказал Драко, опустив глаза. И это действительно было не страшно. На самом деле, Малфой почувствовал себя намного лучше, когда произнес это вслух. Возможно, стоило сказать намного раньше, а потом толкнуть Гарри в плечо, и тогда всё выяснилось бы само собой. Гарри кивнул, словно угадывая его мысли. – Но и ты знаешь, что небезразличен мне. Драко поднял голову на звук его голоса, как делал всегда, пусть и неосознанно. Посмотрел в глаза, отливающие зеленым. В сердце было так больно и тепло. Больше тепло, потому что... – Да, – ответил он, накрывая щеки Гарри своими руками. – Я тоже это знаю.