В новогоднем небе

      Новогодняя суета в аэропорту казалась сейчас назойливой и фальшивой — дешевый спектакль, поставленный для галочки и ради того чтобы не получить нагоняй от вышестроящего руководства. Огни гирлянд слепили глаза, мигая с назойливым, бездушным весельем; навязчивые, приплюснутые динамиками давно надоевшие мелодии врезались в виски тупой болью; толпы людей, обнимающихся пар, взволнованных детей, тянувших родителей к поставленных кое-где елкам — все это резало по нервам, которые и так были натянуты, как новые струны рок-гитары перед концертом. Мидей стоял у огромного панорамного окна, за которым были втдны взлетающие и садящиеся самолеты, и сжимал в руке телефон, который сейчас казался тяжелым камнем на его душе. От нарастающего в душе напряжения в челюсти ныли скулы.       "Рейс задержан из-за погоды. Кажется, к празднику вернуться не успеваю. Прости, котик. Мне жаль, что этот праздник мы проведем раздельно."       Сообщение от Фаенона, полученное еще час назад, до сих пор не было отмечено как прочитаное — рука не поднималась зайти в приложение и написать хоть что-то в ответ. Слишком коротко, слишком сухо и по-рабочему, без единого смайлика — кажется, его пилот действительно застрял надолго. — HKS, — ругнулся под нос Мидеймос, сжимая телефон в руке, — Спаситель, черт возьми, опять по собственной воле влез в историю.       Этот пилот постоянно спасает всех, вытворяет невозможное, а их собственного новогоднего вечера, который они обговаривали неделю спасти не смог из-за погоды. Вечера, ради которого Мидей отменил студию и до отдъезда два дня отдраивал квартиру до блеска, закупил море продуктов и кое-что приготовил заранее, а Фаенон, вечный худышка, все равно будет есть только если Мидей впихнет насильно.       Музыкант хмыкнул, представляя где сейчас находится его дурной Фаенон. Наверно, даже если можно было б выйти, все равно сидел бы в пилотской кабине задержанного рейса, утешал пассажиров через селектор, шутил бы со стюардессами, чтобы снять напряжение. Вечное солнышко. Солнышко, которое сейчас светит для всех, кроме сидящего в аэропорту другого города любимого музыканта. Юноша достал телефон, еще раз прочитал сообщение. Палец завис над клавиатурой. Набрал "Черт с ним, с праздником. Ты цел — и хорошо", — стер, а затем набрал "Тогда в следующем году..." — и стер снова. Подумав немного, Мидей выстукал коротко и грубо, почти как на репетиции, когда злился на звукорежиссера:       "HKS. Не гони коней там. Я все равно буду тебя ждать."       Отправил. И сразу же представил, как где-то там, за сотни километров, в другом городе или стране, в кабине, залитой светом приборов, от вибрации сообщения телефон Фаенона чуть не упал на пол. И, возможно на лице главного пилота на миг мелькнет тень той домашней нежности, которой сейчас так не хватает в этом наигранно праздничном месте. Мидеймос прислонился лбом к холодному стеклу, закрыл глаза от слепящих гирлянд и стал ждать не то сообщения от Фаенона, не то задерживающегося менеджера. Хотелось скорее оказаться дома, даже если квартира встретит его холодом одиночества и разогретой едой быстрого приготовления, который Фаенон тщательно скрывает от главного повара в доме. В этот раз придется поделиться с этим самым поваром.       Резкий, слишком громкий смех какой-то компании рядом заставил музыканта вздрогнуть и распахнуть глаза. Назойливая праздничная суета, казалось, лишь нарастала, обволакивая со всех сторон, и с каждой секундой становилось невыносимее оставаться внутри этого дешевого новогоднего спектакля. Тишина, пусть и одинокая, была желаннее. Особенно сейчас, после концертов и сообщения Фаенона. Мидей почти физически ощущал, как раздражение ползет по коже, а кулаки чешутся вмазать в стену, а после сорваться на ругань.       Спасение пришло в виде вибрации телефона. — Выход номер три, — голос Кратера, донесся с того конца провода, — Самолет готов. Вылетаешь минут через двадцать. С наступающим. Увидимся в следующем году. — Хорошо. Понял. Тебя тоже с праздником, — коротко ответил менеджеру музыкант и, прихватив ручную кладь ввиде сумки и гитары, поспешил к самолету, мечтая лишь о тишине.       Частный самолет, устроенный все тем же старательным Картером, был самым обычным. Тишина в салоне была густой, почти осязаемой, после оглушительной суеты терминала. Мидей с облегчением выдохнул, позволив себе хоть немного расслабиться. Он не стал включать основной свет, удовлетворившись приглушенной подсветкой у пола, отбрасывающей мягкие блики на полированное дерево и темную кожу кресел. Сумка мягко шлепнулась на соседнее кресло, куртка — на спинку. Музыкант даже не огляделся из интереса, как обычно делал, его сознание, измотанное ожиданием и разочарованием, требовало немедленного отключения. Не раздумывая, Мидей достал гитару, устроился в глубоком кресле у иллюминатора и провел пальцами по знакомым наизусть бороздкам на грифу, извлекая первый, тихий, размышляющий аккорд. Звук грустной мелодии заполнил пространство, вытесняя остатки раздражения из сознания музыканта. Мидей закрыл глаза, позволил музыке течь сквозь него — не песне, не мелодии, а просто потоку звуков, отражающему внутренний беспорядок: досаду, усталость, глухую, ноющую тревогу за того, кто сейчас застрял в другом небе. Лишь бы не произошло никаких плохих историй...       И эта мысль, навязчивая и колючая, растворилась в последнем переборе струн. Мидей завис в паузе, позволив тишине салона поглотить себя и свое волнение. Затем мелодия продолжилась. Пальцы, движимые сейчас не разумом, а мышечной памятью, продолжали перебирать струны, вытягивая из инструмента мотив песни, чсато играемой на репетиции. Мысли юноши были далеко не здесь, не были забиты очередным рокерным концертом — сейчас наконец-то наступила тишина и спокойствие, которых так не хватало.       Из-за звуков гитары музыкант не услышал как в салоне щелкнул замок двери пилотской кабины. Мидей, погруженный в медитативное бренчание, даже не поднял взгляд, решив, что стюард или второй пилот решил что-то уточнить. Говорить не хотелось. Шаги были легкими, почти неслышными, похожими на те что часто слышал юноша дома. Музыкант лишь нахмурился, не прерывая игры, всем видом давая понять, что не в настроении для общения.       Но пришедший проигнорировал намек и замер совсем рядом, нарушая личное пространство пассажира. Мидей уже готов был с колкостью на языке послать человека далеко и надолго, как в нос ударил едва заметный, но до боли знакомый запах — чего-то родного, напоминающего Фаенона. Запах дома.       Пальцы замерли на струнах, оборвав мелодию на полуслове. Сердце в груди сделало неровный скачок, застряв в горле в попытке вырваться наружу. Мидей медленно поднял голову, не веря своим глазам, не веря этому знакомому силуэту в форме, вырисовывающемуся в полумраке салона. В глазах, привыкших к обманчивым огням гирлянд, поплыли темные пятна от напряжения, но очертания были неоспоримы: знакомый наклон головы, мягкие светлые волосы, выбивающиеся из-под пилотской фуражки, и эти глаза — ярко голубые огни, теплые, даже в полутьме словно бы улавливающие остатки света и отражающие его обратно. — HKS? — вырвалось у Мидея хрипло, голос предательски сломался на этом привычном, полуругательном прозвище.       Фаенон стоял, слегка склонив голову, и улыбка играла на его губах — немного виноватая, безмерно радостная и смущенная одновременно. Такая родная. — Привет, котик, — рассмеялся Фаенон. Сделав шаг ближе, пилот встал на одно колено и осторожно обхватил чужие руки, — Сюрприз! С Наступающим! — Как… — начал Мидей и сглотнул ком в горле, — Как ты здесь оказался? Твой рейс… — Мой задержанный рейс как раз прилетал сюда, на дозаправку и ожидание хороших погодных условий в точке назначения, — пожал плечом Фаенон и прижал чужие ладони к щеке, — Идея сделать сюрприз была лишь возможно реализуемой мыслью, так как нам действительно стоило дозаправиться... Потому я написал идею одному человеку, который с легкостью может заменить целый спецназ. Ну и... — Значит, в этом замешанна еще и мама? — рассмеялся Мидей, представляя что такое могла сделать Горго по просьбе второго названного сына.       Фаенон кивнул, и в глазах заискрились озорным, почти детским восторгом. — Она вломилась к диспетчерам как ураган. Правда, не сама, а на видеосвязи на телефоне Кратера... Но это так, мелочки. Потом пошли какие-то звонки, какие-то бумаги… Я даже не понял половины, просто стоял в стороне и ожидал... чего-то. Знаю только, что через двадцать минут долгих переговоров мне прошептали на ухо: "Бегом в ангар B, там твой частный рейс, тебя ждут. На один раз тебя пустили вести этот самолет," — вновь рассмеялся Фаенон и прикрыл глаза, ощутив мягко прикосновение все еще удивленного Мидея, — Я так боялся, что ты уже улетел и это другой самолет... Но все получилось самым удачным образом.       Мидей не сразу смог ответить, поэтому несколько минут просто смотрел в глаза напротив, ощущая тепло знакомых ладоней на своих руках, и медленно, очень медленно радость сюрприза дошла до уставшего после рок-концертов и выступлений разума. — Щенок… Щеночек... — с нежностью в голосе прошептал Мидей и через секунду слабо нахмурился, ругаясь, — Доигрался, идиот. Я тут с ума схожу, придумываю картины того что с погодой у тебя, а ты… ты…       Мидеймос не закончил. Резким, почти порывистым движением высвободил руки из ладоней Фаенона только для того, чтобы схватить пилота за плечи и притянуть к себе, стирая любое расстояние между ними. Их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось. — Я тебя прибью, — беззлобно выдохнул Мидей прямо в губы, оставляя на них короткий поцелуй, — Я два дня квартиру драил, тонну еды купил, отбивался от работы… А ты… "рейс задержан", "не успею до Нового года". Гений.       Фаенон рассмеялся, тихо, счастливо, отчего ресницы защекотали кожу Мидея. — Прости. Очень хотелось сделать красиво. Ну и… признаться, сам не ожидал, что все-таки получится. Это все Горго и Кратер. Они основная сила реализации придуманного мной плана. — Щенок в пилотской форме, — фыркнул Мидей, сбивая фуражку, которая бесшумно упала на ковровое покрытие, и обнял еще крепче, незаметно для себя съехав с кресла, — Значит, ты ведешь этот самолет? — Веду, — кивнул Фаенон, его руки скользнули по плечам музыканта, сжимая их в знакомом, успокаивающем жесте, — До дому. Вначале да аэропорта, а потом... если немного подождешь, то превращуюсь в твоего личного шафера и привезу домой. Погода по маршруту идеальная.       Мидей немного отодвинулся назад, чтобы еще раз увидеть лицо — сияющее, немного взволнованное, бесконечно родное и любимое лицо дурного Спасителя. Все раздражение, вся горечь растворились, как утренний туман под солнцем. Осталось только щемящее чувство радости, которого так не хватало всю предпраздничную пору. — Ладно. Ты победил. Сюрприз удался, — растрепал и без того растрепанные светлые волосы музыкант и, перед тем как встать с колен и сесть обратно на место, чмокнул пилота в щеку. — Вот и славно, — довольно прикрыл глаза Фаенон и поддался вперед чтобы поймать родные губы в долгий нежный поцелуй. Лишь когда воздуха стало не хватать, пилот оторвался от любимого. — Мне нужно в кабину, — прошептал в чужие губы Фаенон, — Проверю автопилот и вернусь. — Иди, — Мидей, проведя большим пальцем по его нижней губе, коротко чмокнул в губы и все же отпустил пилота, — Но только веди аккуратно, Спаситель. В салоне ценный груз.       Фаенон засмеялся, поднимаясь и поправляя форму. — Ценный груз? Гитар больше одной? Или ты закупился сувенирами для всех наших друзей и семей? — Очень смешно. Я про тебя, — Мидей откинулся на спинку кресла, чувствуя, как по телу разливается долгожданное спокойствие. Усталость никуда не делась, но теперь она была приятной и легкой, — Лети, щенок. Я здесь подожду.       Фаенон подобрал фуражку, на секунду задержался, глядя на него тем мягким, любящим взглядом, который видели только они вдвоем. — Добро пожаловать на борт рейса… э… специального назначения. Я ваш личный пилот Фаенон Каослана, — привычно проговорил юноша, весело подмигнув, — Курс — домой. Ориентировочное время прибытия — до боя курантов. Пристегнись, мой дорогоц музыкальный котик.       Мидей послушно пристегнулся, как велел его личный пилот, хотя внутри все еще сжималось, а голова кружилась от неожиданности. Через пару минут Фаенон вернулся, уже без фуражки. — Ну что, милый мой, — голос его звучал тепло и с чуть различимой хитринкой, — раз уж ты мой единственный пассажир на этом спецрейсе… Хочешь увидеть, откуда твой ненаглядный управляет этой штукой?       Мидей кивнул и сжал руку Фаенона в своей, и пальцы сплелись в знакомом, успокаивающем замке. Фаенон повел его вперед, к двери кабины. — Предупреждаю, вид отсюда очень заварадивающий, — награнно серьезно проговорил пилот и улыбнулся, пропуская Мидея вперед.       Кабина встретила гостей мягким свечением приборов, мерцающими огнями десятков экранов и бездной ночного неба за стеклом. Город лежал внизу россыпью золотых и алмазных огней, уходя за горизонт. Было тихо, слышен лишь ровный, убаюкивающий гул двигателей. — Красиво, — невольно вырвалось у Мидея. Суета аэропорта, раздражение от непрофессианолизма рабочих сцены и усталость — все это осталось где-то далеко внизу, в этом мерцающем мире. — Садись сюда, — Фаенон мягко подтолкнул музыканта к правому креслу второго пилота. Мидей опустился в него, чувствуя себя немного не в своей тарелке среди этой сложной аппаратуры, но вид из окна завораживал.       Фаенон пристроился на подлокотнике его кресла, одной рукой обнимая за плечи, другой указывая на некоторые приборы, что-то тихо объясняя названиями, которые Мидей тут же забывал, увлеченный скорее звуком родного голоса и тихой радостью долгожданного воссоединения. — ...и вообще, тут очень уютно в любое время года, дня и ночи, — закончил Фаенон свои краткие пояснения. Он замолчал, и тишина в кабине стала вдруг очень звонкой. Мидей почувствовал, как плечо Фаенона слегка напряглось. — Котик, — голос пилота стал тише, серьезнее, — Помнишь, несколько месяцев назад, после одного концерта в гримерке, ты спрашивал меня… о чем-то важном? А я тогда… я так и не дал тебе ясного ответа, так как пришел Кратер, а мне посзвонили с работы... Потом твои гастроли, мои срочные рейсы, мы никак не могли выходные соединить, и как-то… про тот эпизод... Забыли.       Сердце Мидея сжалось от волненя. Вроде бы что-то было... Он медленно оторвал взгляд от огней города и повернул голову. Фаенон не смотрел на него самым нежным, но немного взволнованным взглядом, нервно перебирая складки на брюках. — Фаен… — начал Мидей, но пилот уже доставал что-то небольшое откуда-то из кармана.       Маленькая бархатная коробочка, темно-синяя, почти черная в полумраке. Она казалась невесомой в тонких пальцах пилота, но для Мидея она казалась чем-то очень весомым и важным. — Я не умею так красиво, как и ты, — прошептал Фаенон, наконец поднимая на него глаза. В этих голубых глазах плескалось целое море — волнение, надежда, бездна нежности и капелька привычного озорства, — И не могу сыграть для тебя песню, так ты мне давно запретил... Но… я подумал, что отсюда, с высоты, где все кажется таким маленьким и понятным… самое подходящее место. Чтобы наконец ответить. Потому что мой ответ хоть и ясен, но... да. Я согласен.       Фаенон щелкнул коробочкой. В мягком свете приборной панели блеснуло серебро. Не массивное, не вычурное, а простое и элегантное кольцо, на внутренней стороне которого, как угадал Мидей, были выгравированы две переплетенные буквы — M и F. Как на том кольце, которое дарил он, и которое он не помнил куда дел.       Воздух перестал поступать в легкие. Мидей смотрел то на кольцо, то в лицо Фаенона, и мир сузился до размеров кабины, до этого сияющего взгляда и тихого гула турбин за стеклом. — Щенок… — голос Мидея был хриплым, чужим. — Ты… черт возьми… Ты же… Ты что, все это время… Нет, погоди.       Музыкант резко встряхнул головой, как бы отгоняя наваждение. И внезапно в голове, поверх нахлынувшего вихря эмоций, всплыла четкая, будничная мысль. Мысль, которая всегда приходила к нему, когда Фаенон слишком увлекался и долго был на работе. — Ты ел сегодня? — резко и привычной интонацией спросил Мидей, слегка нахмурив брови и скрестив руки на груди.       Фаенон моргнул, ошарашенный. Его торжественное выражение сменилось растерянностью, а затем грустным лицом нашкоднвшего щенка. — Что? Я… Ну, не очень… На рейсе некогда было, а потом беготня с пересадкой… Ну... я забыл. Опять... — Что и ожидалось, — Мидей вскочил с кресла, и в движениях была знакомая, жгучая забота,— Идиот! HKS! Ты планируешь сюрпризы, врываешься в кабины, делаешь предложения на высоте десяти километров, а желудок у тебя пустой! Нет, ты с ума все же сошел! О сеье вообще не следишь!       Музыкант схватил за руку все еще ошеломленного Фаенона и потащил обратно в салон, ругаясь под нос всеми возможными вырожениями кремноского языка. — Мидей, подожди, кольцо… — Кольцо никуда не денется! Сначала ты поешь! Иначе дома будет штрафная тарелка салата!       В салоне Мидей рывком открыл сумку и достал оттуда аккуратный контейнер. Внутри лежали аккуратные бутерброды — те самые, которые любил Фаенон, — и термос. Юноша впихнул контейнер в руки пилоту, а сам открыл термос. Теплый, пряный аромат имбиря и меда наполнил пространство. — Держи. Чай с имбирем, чтобы не простыл, и бутерброды. Ешь. Каждый кусок. Пока я смотрю.       Фаенон смотрел то на контейнер в своих руках, то на хмурое, но до боли любящее лицо своего музыканта. И вдруг рассмеялся — тихо, счастливо, с облегчением. Он поставил контейнер на столик, бережно положил бархатную коробочку на колени музыканта и обнял Мидея, прижавшись лбом к его плечу. — Ты самый лучший, — прошептал Фаенон в плечо музыканта, вдыхая родной аромат любимого человека, — И да, я съем. Все до крошки. Обещаю. — Вот и правильно, — Мидей обнял его в ответ, и его голос потерял всю суровость, став вновьмягким и устало-нежным, — А потом… потом отправимся домой. — Конечно. Но... ты так и не ответил, мой дорогой неизменный солист-гитарист основатель группы и самая мягкая домашняя булочка-повар Мидеймос, — немного отодвинулся и заглянул в алые глаза напротив пилот и, чтобы на него не начали бурчать, поспешил откусить кусочек бутерброда. — Только если скажешь где подаренное мной кольцо, — предпринял отодвинуть разгвор на попозже Мидей. С довольной улыбкой Фаенон одной рукой вытащил спрятанную под рубашкой цепочку, на которой висело кольцо. — Летает со мной в каждый рейс. Просто... так как мы все не обсудили, решил носить так, — проглотив кусок ответил Фаенон. — Тогда... Мой ответ ты уже знаешь, — одел кольцо на палец Мидей и добавил, взяв один из бутербродов, — Новым годом, родной. — С Наступающим, любимый.        До дома оставалось совсем немного.