Загадай нашу любовь

      К небу со свистом взлетают первые фейерверки, точно ошибочно запущенные, ведь до полуночи Нового года ещё семь минут, отчего Фэнг, погружённый в мысли, вздрагивает. Он засматривается на взрывающиеся красно-синие искорки, что из формы двойного шара разных размеров рассыпаются тонкими полосками во все стороны. В сердце колет, и парень даже сжимает ладонью куртку в районе груди, переживая. Придёт ли Эдгар? Перед ним открывается вид на целый город, но в этот момент выходит лишь оглядываться на протоптанную тропинку, ожидая, что из темноты выйдет очень важный человек, как всегда запыханный, румяный и счастливый. Фэнг ставит картонный чёрный пакет на лавочку, перед этим смахивая снег, и сам усаживается, сунув руки в карманы. Любой шорох голых ветвей напоминает ему шаги, что было довольно разочаровывающие — никого ведь там, в темноте неработающих фонарей, нет.       Назначенные одиннадцать часов пятьдесят пять минут наступили. Фэнг открывает время на телефоне с секундами, прикрывает глаза, отсчитывая их, и на душе делается гадко. Грохот фейерверков с разных районов города становится очевидным ответом, которого он так долго дожидался.       — С Новым годом. Видимо, больше без тебя, — говорит себе под нос Фэнг, поднимаясь на ноги. Он и взгляда не бросает на приготовленный подарок. Уходит, ощущая себя разбитым и обманутым.       Впервые за шесть лет Эдгар не сдержал обещание.

***

      В жизни Фэнга, сколько он себя помнил, а это довольно много, всегда был Эдгар. В детстве он даже думал, что они — братья, о чём проболтался всем в окружении. И какое же настигло разочарование, когда это оказалось вовсе не так. Его не волновали их несхожесть, прямой представитель родословной Эдгара на семейных праздниках и разные места жительства. Может, они не связаны кровными узами, зато багажом воспоминаний и шуток — точно. Они были лучшими друзьями, теми, кому безоговорочно доверяли самые ужасные секреты, кто пережил пубертат и распределение вторичного пола без ссор и обид. «Всю жизнь бок о бок, ещё не надоело?» — часто слышал Фэнг и что тогда, что сейчас, будучи студентом третьего курса, твёрдо отвечал: «ни за что».       Новый год был и есть для Фэнга и Эдгара особенным праздником, ведь помимо суеты с украшением дома, готовки, подарков и неповторимой атмосферы с запахом мандаринов и имбирного печенья, парни сами придали больше смысла тридцать первому декабря. Они отмечали вместе с пелёнок, однако чем взрослее становились, тем веселее им было.       В первый день зимних каникул в третьем классе Эдгар появился на пороге у квартиры Фэнга с двумя сладкими подарками в виде мешочков, перевязанных красным и голубым бантами. Мальчишка улыбался, обнажая свой недавно выпавший молочный зуб, но так светился, приговаривая: «Фэнг, смотри, что папа подарил!».       — А остальные зубы не выпадут? — боязливо похлопал глазами Фэнг, впуская лучшего друга в тепло. От того пахло морозом.       — Это всё враки, взрослые так говорят, чтобы мы меньше ели конфет, — Эдгар почти выпрыгнул из своей тёплой куртки, снял шапку, что была вся в снежинках, и ботинки. — Давай разбирать какие вкусные, а какие нет. Это тебе, — протянул один из подарков.       — Спасибо, — он принялся разглядывать синюю цветную фольгу, потряс, оценивая, сколько там всего.       Эдгар, уже давно чувствуя себя в гостях, как дома, уверенно побежал в гостиную, пришлось поторопиться за ним.       — Эдгар пришёл? — с кухни донёсся голос Лу, папы Фэнга.       — Да!       В углу зала светилась пышная живая ёлка, на которую было накидано всё: и гирлянда, и дождик, и ленты, шарики разных форм и цветов, а сверху на иголочке — золотая звезда. Несколько дней назад Фэнг с родителями потрудились на славу, чудом избежав ежегодной трагедии в виде запутанных проводов.       Друг грел руки на батарее, то ойкая, то прикладывая холодные ладони обратно. Надолго его не хватило, потому он распластался на большом ковре у дивана, сосредоточенно начал цеплять ногтями ленточку, — жалко срезать. Фэнг уселся рядом, быстро управился со своей и помог Эдгару. Из мешочков посыпались леденцы, вафли и обёртки пёстрых конфет. Каждый условно поделил небольшой участок ковра на две части, слева были, по их мнению, вкусные сладости, а справа то, что отдадут взрослым. В этот раз им неимоверно везло.       Фэнг отметал всё, что содержало клубнику, подсовывая такие Эдгару. Тот ещё больше радовался «добыче», насчитывая с десяток любимых названий.       — А снежинки вырезать будем? У меня вон, — кивнул на стол с бумагой, ножницами и клеем, — готово.       — Давай, — согласился Эдгар, собирая всё своё обратно в упаковку.       Они совместными усилиями передвинули небольшой стол и поставили перед диваном. Тут сильнее пахло терпкой хвоей. В школе на прошлой неделе на уроках изобразительного искусства они с учителем уже делали бумажные снежинки, потому опыт у них был, вот только Фэнг где-то потерял свою поделку и обижался на вора весь день. Мало того, что труды насмарку, так ещё и папам ничего не показал. Эдгар втихую с него смеялся, но недолго — тоже грустно стало за лучшего друга.       Пока они усердно придумывали узоры карандашом на сложенной треугольником бумаге, их покой потревожили.       — Здравствуйте, — робко послышалось от гостя.       — Привет-привет. Малышня, держите, — Вольт поставил поднос с двумя чашками, от которых доносился чудесный запах какао. — Не пролейте только и не обожгитесь.       — Мы уже не маленькие! — он надулся.       — Да, нам скоро по девять будет, — Эдгар уверенно поддакивал.       — Вот будет, тогда и подумаю, — мужчина потрепал двоих по голове и мельком оглядел стол. — Потом похвастаетесь.       Дело пошло гораздо быстрее, уже через полчаса они вырезали несколько больших и маленьких белоснежных снежинок. В некоторых, конечно, был заметен грифель эскиза, Эдгар принялся стирать оплошность и порвал одну, оттого ребята решили просто перевернуть их другой стороной. С помощью родителей все их старания не прошли даром и оказались приклеены на окна. Фэнг пообещал Эдгару, что завтра он придёт к нему и они сделают так же у другого в комнате.              В двенадцать лет их привычная рутина перед окончанием года была уже не такая волшебная. Фэнг сломал ногу, пока они катались на ледянках, наревелся вдоволь, а Эдгар подхватил, думая, что они оба помрут: один от того, что потеряет конечность, а второго убьют Лу и Вольт. К счастью, всё обошлось словесной тирадой.       — Хватит выставлять себя жертвой, гипс не на руке же, — Эдгар толкал Фэнга в бок. — Пиши давай.       — Ты серьёзно ещё веришь, что в мире есть какой-то дед, который раз в год всем дарит подарки? Толку ему что-то писать, это всё равно родители исполняют, — синеволосый качал свисающей с кровати ногой в гипсе, потупив в потолок.       — Не верю, — вздохнул тяжело, затем тоскливо уставился на начало письма «Дорогой Дедушка Мороз…». — Но Фэнг, мы так давно делаем.       — Я не буду до восемнадцати лет каждый год писать эту фигню. Пошли лучше ты меня покатаешь на санках.       Фэнг не хотел сдавать позиции, отчего Эдгар нахмурился, порываясь взять ручку и вывести «Хочу, чтобы Фэнг не был таким дураком». Он зарылся в свои волосы, стараясь уже не переубедить друга, но хотя бы придумать другое интересное занятие. Эд обожал традиции, особенно ему нравилось делать всё вдвоём с Фэнгом, ведь пока одноклассники упрашивали родителей гулять в Новый год, то они давно справляли его вместе. И даже выходили на улицу поздно ночью, чтобы зажечь бенгальские огни.       — Ага, давай тебе ещё что-то сломаем. Сиди дома.       — Мне скучно.       Эдгар пристально уставился в карие глаза, намекая на то, что им есть, чем заняться. На шторах мерцала гирлянда, освещая тёплым светом небольшую комнату, в которую они только вернулись после плотного ужина. Фэнг занял почти всё место на постели Эдгара, дав ему всего на всего присесть у изголовья.       — Короче, либо мы пишем, либо я забираю у тебя мою приставку раньше времени.       — Эй, я ещё не успел наиграться! Блин, — кажется, давление на больное место принесло успех. — Ладно, только давай не деду.       — А кому?       — Друг другу. Можем открыть в следующем году или вообще через лет десять.       Фэнг приподнялся и сел, после взял из чужих рук бумагу.       — Это много, мы забудем, особенно с твоей памятью, — Эдгар ухмыльнулся, вспоминая, как тот удивился на факту, что они в первом классе сидели за одной партой и настаивал, мол, не может быть, везде вместе были? Будто бы не очевидно, с их-то дружбой.       — Давай… — задумчиво протянул, — через семь, как будем на третьем курсе университета.       — Тебя туда не возьмут.       — А вот и возьмут, даже раньше тебя!       — Мы одногодки, дурак. Ты не вундеркинд, — дал щелбан, Фэнг хотел было возмутиться, но ему уже заткнули рот рукой. — Ладно, я согласен. На Новый год третьего курса прочитаем.       Синеволосый убрал препятствие, мешающее ему говорить и выпалил:       — Я про тебя сейчас такое напишу!       — Пиши-пиши, — захихикал, кидая в того ручку. — Обменяемся ими тогда сегодня? Только не потеряй.       — Я ответственный в таких вещах, мы же лучшие друзья.       В тринадцать лет им удалось упросить родителей разрешить погулять по городу допоздна, однако слонялись они вовсе не в людных и хорошо освещённых местах, а бродили по лесу с фонариками, невесть сколько ища тропинку, через которую можно выйти на, по словам Фэнга, неизведанное крутое место.       Рассыпчатый снег хрустел под ногами, юноши практически утопали в сугробах, которые намело вчера. Эдгар плёлся позади, наступая на свежие следы от обуви Фэнга, и настолько устал, что ему уже было всё равно на реакцию друга на его подарок, в какой-то момент даже хотелось его выкинуть, ибо тащить его в гору за тоненькие ручки пакета не только неудобно, но и больно, даже через перчатки. «И пусть попробует сказать, что не понравилось», — думал про себя Эдгар.       — О, это уже похоже, — пробурчал Фэнг в шарф, а затем обернулся, проверяя идёт ли за ним кто-то или давно отстал. — Слышал?       — Да, — ответил без особого энтузиазма.       Идти по протоптанному другими людьми стало легче и спокойнее, вскоре появились уличные фонари, а затем вновь исчезли. В округе ухали совы, шумели ветви и где-то вдалеке загавкали собаки. Атмосфера была пугающей, будто сейчас из темноты выползет стая волков или медведь. Эдгар попытался успокоиться, ведь медведи в спячке, а в их лесу и в помине никогда не бродили волки, но отчего-то сердце стучало тревожно-быстро. Небо затянуло светло-серыми тучами, казавшимися чуть розоватыми.       В конце концов они вышли на небольшую поляну, на которой стояла одинокая деревянная скамья, однако подойдя ещё ближе, у Эдгара захватило дух, вся усталость от долгого пути забылась. Темнота не позволяла увидеть край, за которым чернела пропасть, зато вдалеке расстилался их город, отсюда будто вовсе крошечный. Многоэтажки, разбросанные тут и там строительные краны, замёрзшая широкая река, — всё это заставляло Эдгар теряться, не зная, куда сначала смотреть. Отсюда даже было видно их девятиэтажки.       — Скажи здесь круто, — наконец подал голос Фэнг, довольный и счастливый. — Я еле понял, как сюда забраться.       — Очень круто, — всё ещё потрясённый Эдгар не мог оторваться от вида. — А сколько до полуночи?       — Пять минут, — в лицо протянули телефон, где экране блокировки виднелись цифры.       — Это ещё можно столько фейерверков увидеть!       В предвкушении Эд уселся на заваленную снегом лавку, забывая и то, что они, по его собственному ежегодному расписанию сейчас должны были быть дома и писать желания на бумажке, которую после надо сжечь. Фэнг так и остался с включённым фонариком в руках, чтобы не навернуться и видеть хотя бы свои ноги.       — Давай сначала подарки. Вот, это тебе, — Фэнг достал из рюкзака коробку, приглядевшись, Эдгар чуть не взорвался от злости.       — Почему тут всё розовое? И вообще, почему она такая маленькая? — он повертел её в руках, потянул за бантик и увидел внутри то, что всё-таки тронуло. Часы из драже. Он помнил, что раньше были и украшения на шею, но всё это очень давно перестали продавать и долгое время Эдгар убивался, что ему было жалко как-то денег на них.       Фэнг улыбался, наблюдая за тем, как друг резко замолк и лицо смягчилось. Эта вещица тоже уносила его в детство. — Это шутка, вот твой настоящий, — протянул коробку намного больше, чёрную, с красной лентой.       Эдгар уже почти смирился с предыдущим, тем не менее охотно схватил ещё один сюрприз. В серпантине помимо сладостей была упаковка полноразмерных наушников, он мечтал о них последние месяцы, а попросить у папы из-за их стоимости не хотел.       — Спасибо, — растроганно шептал, притягивая Фэнга для объятий. — Я очень рад, от души спасибо… А, — отстранился, — теперь тебе.       Фэнг догадывался, что всё это время тот тащил его подарок, даже попытался подглядеть что же там, но было то темно, то друг шёл сзади. Эдгар взял телефон и подсветил распаковку. В пакете оказались любимые шоколадки и конфеты, а на коробке был изображен микрофон. Его даже пробило на улыбку, что они подарили друг другу технику, о которой и жалелись ранее. Только Эдгар знал его новое увлечение — музыку. Фэнгу нравилось сочинять рифмы, делать на компьютере для этого биты и записывать на телефон, однако звук был плохой и править его с помощью эффектов до идеала не получалось.       — Ты правда потратился на это, — неверяще, но благодарно посмотрел на Эда. — Спасибо огромное, теперь тебе придётся слушать ещё больше демок!       — Естественно, если ты не будешь им пользоваться, я тебя им и убью.       Они обнялись, и взрывы салютов ознаменовали наступившее первое января.       — С Новым годом.       — И тебя с Новым годом, — Эдгару стало так хорошо, что он был убеждён: этот год будет намного лучше предыдущих. — Давай так всегда, а? Будем приходить сюда за пять минут, обмениваться подарками и смотреть на фейерверки?       — У тебя только последняя неделя декабря продуктивная, судя по твоим традициям, — пошутил Фэнг, — хорошо, я за. Обещаешь?       — Обещаю.       Их мизинцы сцепились, в перчатках это было не совсем комфортно, но Эдгар всё равно коснулся подушечкой большого пальца чужого, тем самым закрепляя обещание.

***

      Четырнадцатый день рождения Эдгара они отметили с размахом, получив нагоняй от родителей за то, в каком состоянии вернулись домой глубокой ночью. На телефоне сотни пропущенных, а голова шла от алкоголя, что Эдгар стащил у папы, пусть это и была одна несчастная бутылка рома. А виной тому стал тест, он потянул своего друга на него буквально как только оклемался с утра, параллельно выслушивая недовольные бурчания Фэнга, у которого от головной боли стоял шум в ушах.       Четырнадцать лет — это донельзя важная ступень жизни, когда ты наконец узнаешь свой вторичный пол. И Эдгар ждал этот момент с периода, когда Кольт впервые посвятил его в тему альф и омег. Ему всегда было интересно узнать свой запах, который начнет проявляться ближе к годам шестнадцати, узнать, насколько сильным он будет, если окажется альфой, и наоборот, насколько изменится его жизнь, окажись он омегой. Но с каждым таким разговором высказывания папы уходили в совершенно другое русло. Изначально это был лишь легкий сарказм в сторону более сильного вторичного пола, но чем старше Эдгар становился, тем резче и серьёзнее были его слова, пока и вовсе не перешли на навязчивую мантру, что альфы — это животные, от которых стоит держаться подальше. Мальчик в силу своего незнания и детской наивности не мог на все сто воспринимать слова Кольта. Он лишь мог поддакивать ему, а после лежать у себя на кровати и думать об этом странном делении на добро и зло. И продолжалось это всё до тринадцати лет, пока Кольт прямо в день его рождения не решил рассказать сыну, кто и где на самом деле его отец, почему тот не звонит и не пишет. Видя, как кривилось лицо Эдгара, он углублялся во всё более и более мрачные детали, которые в таком юном возрасте в принципе ребёнку знать не стоило. Под конец разговора, заметив мокрые от слёз щеки черноволосого, Кольт крепко обнял сына, обещая всегда защищать его и оберегать от таких эгоистичных существ.       Именно этот разговор и стал отправной точкой, из-за которой Эдгар сейчас сидел в одной комнате с Фэнгом и как ужаленный каждые две минуты проверял свою электронную почту. На кухне, помимо папы, был Лу, они оба также посмеивались, когда Эд бежал выпить воды из-за нервов.       — Усядешься ты или нет? — немного раздраженно возник Фэнг после очередного такого побега. Он и сам сидел как на иголочках, пытаясь думать о чем угодно, но только не об этом долбанном тесте. А повторяющиеся слова друга «лишь бы не альфа, лишь бы не альфа», только подливали масла в огонь. Они часто рассуждали на тему двух полов, но если раньше Эдгар склонялся больше к нейтралитету, хоть отголоски мнения Кольта и проскакивали в его словах, то сейчас высказывания были уж очень категоричны. Сколько бы Фэнг ни старался выпытать у Эдгара, что же так сподвигло изменить мнение, тот либо попросту игнорировал вопрос, либо ловко увиливал от точного ответа.       — Как ты можешь быть так спокоен? — всё же уселся парень на кровать, притягивая к себе мягкую подушку. Черные пряди лезли в разные стороны, создавая гнездо на голове и полностью олицетворяя то, что творилось внутри неё.       — Я тоже нервничаю, но тем, что ты вертишься как юла — ты лишь нагнетаешь. Результаты не придут раньше и не изменятся, если ты будешь постоянно повторять о том, как не хочешь быть альфой, — Фэнг нервничал, да ещё как, потому в его голосе отчетливо слышались стальные нотки. Не из-за внутренней гомофобии и нежелания воспринимать один из полов, а из-за того, как воспримет его друг, окажись он не омегой. Фэнг на девяносто процентов был уверен, что он альфа. По отцовской линии старшие дети всегда рождались ими, а потом с самых пеленок родители растили и воспитывали его именно как представителя более сильного пола. Никто просто не верил, что данная генетическая тенденция может нарушиться, как и он сам. А потому высказывания Эдгара о том, что он бы плюнул каждому альфе в лицо и изолировал их от нормального общества — не абы как задевали его.       Тишину нарушило два громких уведомления. Эдгар мигом схватил свой ноутбук, как и Фэнг, судорожно открывая нужное письмо. Воздух с трудом наполнял лёгкие из-за нервов. На самом деле, вторичный пол многое решал в твоей жизни, вплоть до социального статуса. Это не были прямо жесткие разграничения благодаря сотням лет эволюции человечества, но тем не менее, если не сейчас, то в более взрослой жизни ты обязательно почувствуешь своего рода несправедливость, особенно в сторону омег.       — А давай мы сейчас поменяемся результатами и скажем друг другу, — Эдгар протянул своему другу ноутбук, пока сам в ответ раскрыл свободную ладонь для телефона. Фэнга будто током прошибло, услышав эти слова.       — Не-не, давай без этого, — он нервно усмехнулся, крепче сжимая своё устройство в руке.       — Ну почему? — канючил второй, словно маленький ребёнок. — Это будет как мимолетная интрига.       — Эдгар, — уже более резко ответил он. — Ты вроде самый первый гнался узнать результаты. Так что давай без вот этого.       — Ну ты и скучный.       Те несколько секунд, что документ прогружался, казались вечностью. Постукивая пальцем по экрану, Фэнг продумывал сотню сценариев в своей голове дальнейшего развития, но ни один из них не заканчивался хорошо. Одновременно с чужим писком парень зацепился взглядом за буквы, что были выделены жирным курсивом.       — Иначе и быть не могло, — Эдгар подсел к Фэнгу на пол, поворачивая ноутбук. Чужие губы растянулись в улыбке, а сам черноволосый в ту же секунду обвил торс парня руками. — А у тебя что?       Молчание. Кадык Фэнга дёргался, а сам он спешил выключить телефон, за которым лез его друг.       — Фэнг? — уже чутка настороженно переспросил Эдгар, приподнимая голову так, чтобы видеть глаза того. — Что-то случилось? Почему молчишь?       Тяжелый вздох, и руки, что до этого просто висли в воздухе, прижали парня в ответ. Эдгар слышал, как быстро стучало чужое сердце, создавая ощущение, что ещё чуть-чуть, и оно пробьет грудную клетку.       — Всё нормально. Я, — вновь это секундное молчание, будто буквы застревали в горле. — Я тоже омега.       Эти слова дались Фэнгу с трудом. В голове были лишь одни противоречия. Сторона разума утверждала, что он не мог так нагло обманывать своего лучшего друга и эта ложь ни к чему хорошему не приведёт. Другая же сторона твердила, что эта ложь во благо, ведь он не знал, как бы смотрел на него, узнав противоположное, смог бы доверять так же, как и раньше. Сначала хотелось бы выяснить причину таких сильный противоречий у Эдгара, а уже потом искать решение. А пока что ему не хочется рушить то, что они так долго строили.       — Пошли, — потянул его Эдгар за руку. Прохладные пальцы крепко сжимали вспотевшую ладонь Фэнга, вытягивая того на выход из комнаты.       — Куда? Стой!       — В смысле «куда»? — он посмотрел на него, как на дурачка. — Надо же родителям рассказать.       — А. Точно, — поджав губы, Фэнг наблюдал за тем, как Эдгар нёсся на кухню, вешаясь Кольту на шею. Справа от них сидел Лу, улыбаясь этой картине, и сам протянул руки, подзывая сына ближе.       — А ты, Фэнг? Чего не бежишь радовать меня новостями?       — Я омега, — резко отрезал он, ловя на себе удивленный взгляд папы. Кольт приобнял его за плечи, поздравляя с началом нового этапа в жизни, пока сам парень неловко переминался с ноги на ногу.       — Ого, — единственная реакция Лу на фоне удивления. Он слегка прищурился, видя, что сын явно что-то недоговаривал. Несмелые взгляды в сторону, то, как он кусал щеку в попытках унять дрожь. Лу знал своего ребёнка как пять пальцев.       — Что-то по тебе не скажешь, что ты особо рад, Лу, — скорее с доброй усмешкой произнёс Кольт. Его рука по прежнему поглаживала Фэнга по плечу.       — Нет, вы что, я рад. Просто, — не успел мужчина договорить, сын его перебивает.       — Пап, давай дома обсудим это, вместе с отцом, — а после уже тише добавил, — пожалуйста.       — Хорошо, как скажешь.       Кольт отпустил его, возвращаясь за стол. По нему было видно, что он был очень рад за сына, будто всё то скопившееся за сегодня напряжение вмиг пропало, что весьма схоже на Эдгара. Он вновь схватил за руку, тягая бедного парня как мешок с картошкой.       — Ты чего такой напряженный? — произнёс тот, как только захлопнул дверь в свою комнату. — У нас жизнь наконец-то начинается.       — А до этого я что, не жил? — Фэнг сел на край кровати, подняв свой телефон с пола. На экране блокировки висело несколько непрочитанных сообщений, но отвечать сейчас кому-то не было совершенно никакого желания. Вся голова попросту забита этими результатами.       — Жил, я же не в прямом смысле, — Эдгар легонько толкнул друга в плечо. — Просто теперь всё будет иначе. Вот тебе разве никогда не было интересно, каков твой запах феромонов? — получив отрицательный ответ, парень лишь с недовольством цокнул. — А мне вот интересно. Я бы хотел пахнуть чем-то сладким, таким, вот чтобы прям ноздри забивало. А ты?       — Мне неинтересно гадать над тем, на что я повлиять не могу.       — Фэнг, — черноволосый мягко коснулся его предплечья и тот повернулся, обращая взор своих глаз на друга. — Что случилось? Мне казалось, ты был рад.       — Я и рад, просто сам не знаю, что на меня нашло. Прости если обидел.       — Да чем бы ты меня обидел, просто волнуюсь за тебя, придурка, — Эдгар растрепал его синие пряди, создавая примерно такое же гнездо на голове, как и у него самого. — Пошли, мне же папа компьютер новый на день рождения подарил, сыграем пару каток.

***

      Входная дверь хлопнула, и Фэнг побежал к ней. Вольт положил сумку на тумбу в прихожей и принялся снимать свою обувь. На слегка морщинистом лице проскочила теплая улыбка, когда мужчина увидел ожидающего его сына.       — Привет, отец. Как работа?       — Всё хорошо, а у вас тут как дела? — он ступил в гостинную, видя на диване своего мужа. Тот приветственно помахал ему рукой и похлопал по месту рядом.       — Всё нормально, сегодня вот в гости ходили к Эдгару и Кольту, — парень мялся, рассматривая уж очень «интересный» махровый ковёр. Лу понимал причину такого состояния своего сына, но давить не хотел. — Пап, отец, я хочу поговорить с вами.       — Вот оно что, — по-доброму посмеялся Вольт. — А я то думаю, с каких пор ты меня с работы встречать начал, обычно до тебя и на ужин не дозовешься.       — О чем ты хотел поговорить? — Лу тут же одним взглядом показал своему супругу, чтобы тот замолк.       — Сегодня тесты пришли, — секундная тишина. — Я альфа.       Вольт широко улыбнулся, подзывая сына к себе. Но тот смотрел на Лу, чье лицо выражало некое смятение.       — Чего вы кислые то такие, — старший мужчина оглянул их двоих. — Это же отлично.       — Я сказал Эдгару и Кольту, что я омега, — губы сжались в одну тонкую линию, а в комнате вновь повисло молчание. Вольт вопросительно выгнул бровь, немного не понимая всей ситуации, а Лу тем временем ожидал объяснений от своего сына.       — Фэнг, я могу поинтересоваться, зачем? — омега сложил руки на груди. Его голос скорее выдавал волнение, нежели раздражение. — Ты же понимаешь, что правда рано или поздно вскроется? Это не об имени или цвете волос врать, это вторичный пол.       — Я понимаю, но, — голос дрогнул. Парень сел на краешек дивана, между своими родителями, и сжал от волнения штанину. — Эдгар мне очень дорог, и я переживаю за нашу с ним дружбу. Они с его папой очень сильно ненавидят альф. В последнее время Эдгар не замолкает, постоянно развивает эту тему. И сколько бы раз я не пытался узнать, почему он так резко поменял мнение, Эдгар ни разу мне не ответил. Я правда боюсь, что когда он узнает, что я альфа — не захочет дружить. Я просто не хочу его терять, — с каждым предложением звонкий голос переходил на шепот, а сам Фэнг что есть силы жмурил глаза. Влага так и намеревалась скатиться вниз по щекам, но он постоянно смахивал её рукавом домашнего лонгслива.       — Фэнг, — рука Лу нежно огладила его, а после улеглась на плечо, притягивая к себе. От него приятно пахло выпечкой, потому парень лишь сильнее прижался, будто чувствуя себя в безопасности. Вольт в это время продолжал молчать, но по его лицу было видно, что тот очень был озадачен и находился в раздумьях насчёт действий сына. — Понимаешь ли, Эдгар правда хороший парень, и у него действительно есть причины для таких рассуждений. Но я не думаю, что он отвернётся от тебя, узнав правду. Будет злиться, возможно, первое время вредничать, но вы ведь буквально дружите с пелёнок.       — Какая причина, пап? — резко оборвал монолог Лу Фэнг. Он поднял голову, с надеждой глядя на зелёные глаза родителя, пока те смотрели куда-то за него, в стену. — Если ты знаешь что-то — не молчи. Я уже устал от метаний и хочу знать правду!       — Понимаешь ли, — мужчина напрягся, взвешивая в своей голове «за» и «против». Имел ли он право делиться этой историей? — Отец Эдгара, он…       — Ты знаешь отца Эдгара? — резко ожил Фэнг, принимая полностью сидячее положение.       — Да, — тяжело вздохнул Лу. — В молодости, мы с твоим отцом были частью одной небольшой компании, где как раз таки состоял Кольт и… Булл, — Вольт после этого имени вздрогнул, будто очнувшись от транса. — Молодость — это такая штука, когда ты ещё не совсем понимаешь и не разбираешься в людях. Мы с твоим отцом вообще могли по каждой мелочи ссориться, — он слабо усмехнулся, кидая теплый взгляд на мужа. — Но если мы просто ограничивались перепалкой, то Булл часто переходил границы. Кольт не рассказывал об этом, но я сам вскоре начал замечать странное поведение, пугливость, скованность в движениях. Даже боюсь представить, через что именно ему приходилось проходить, ведь Булл довольно-таки вспыльчивый, да и мышечной массой Кольт явно ему уступал.       — А почему он терпел, а не просто ушел? Это же намного лучше, нежели состоять в таких отвратительных отношениях, — Фэнг примостился поудобнее, обняв мягкую декоративную подушку.       — Дурак потому что, — губы Лу изогнулись в грустной усмешке. — Любил он его, а в итоге всё вышло боком. Новость о его беременности была очень неожиданной. Мы с твоим отцом тоже уже задумывались о тебе, но в один из вечеров он просто пришел к нам и бросил тест на беременность. Как ты понимаешь, зачали Эдгара они не по его воле, — после этих слов Фэнг чуть воздухом не поперхнулся.       — Булл его изнасиловал? — всё ещё поверить не мог молодой парень. Его мозг явно не был готов к столь тяжелой информации. Лу же на его вопрос лишь кивнул.       — Сильно приревновал к однокурснику, а после сразу же сбежал. Мы долго умоляли его подать заявление в полицию, но он так и не сделал, хотя его мать пыталась в тайне от него открыть дело. Она же его, кстати, и уговорила оставить ребёнка. Пускай первое время после рождения Кольт отрицал существование Эдгара, срывался на нём и часто оставлял нам на ночь. Не знаю, чем он занимался в это время, но к альфам Кольт больше не подходил и пресекал любые знакомства. Но в какой-то момент, возможно, в нём отцовский инстинкт проснулся, а возможно, просто переосмыслил всё и понял, что ребёнок ни в чем не виновен и явно не заслуживает такого отношения. Хотя признать честно, Эдгар стал нам уже как родной.       — Думаешь, Кольт всё рассказал ему? — наконец подал голос Вольт, немного ослабляя галстук на шее. Мужчина сам был не менее впечатлен этой историей.       — Ну, исходя из слов Фэнга о резкой смене отношения Эдгара к альфам, то скорее всего. Либо нашел новый рычаг давления.       — И что мне теперь делать? — парень прошелся по подушке ногтями, сопровождая это неприятным звуком скрежета. В голове столько вопросов. Он сам по себе очень впечатлительный и эмоциональный, а тут его словно пропихнули через соковыжималку. Сразу вспомнились слова Эдгара про то, какие альфы животные, которые не могут держать себя в руках, слова про их эгоизм и наглость. Теперь Фэнг ещё больше боялся сказать правду.       — Сын, — Вольт подвинулся ближе и повернул его к себе, беря за плечи. — Мы с папой в любом случае не поощряем твою ложь. Если Эдгар настоящий друг, он поймёт тебя. Ты ведь никогда не поступал плохо? — получив отрицательный кивок головой, мужчина продолжил. — Ну вот, почему ты резко должен начать, когда узнал вторичный пол?       Фэнг слабо кивнул, как его тут же заключили в объятия. Вольт пах кардамоном, и этот запах буквально вбивался в ноздри, из-за чего парень зажмурился.       — Всё будет хорошо, милый. Мы всегда рядом и в любом случае тебя поддержим, — теплая ладонь легла на макушку, аккуратно пропуская пальцы сквозь мягкие пряди отросших волос.       Но несмотря на всё утешение друзей, Фэнг твёрдо решил. Он будет до последнего лгать. Пускай это будет ложью во благо. Во благо их дружбы.

***

      В кафетерии на длинной перемене между парами поток студентов неизменно огромен, все столы забиты. Колетт с Анджело показательно машут, привлекая внимание входящих в этот балаган Эдгара и Фэнга. Огромное светлое помещение уже украшено к приближающемуся празднику: у потолка висят рядами, чередуясь, блестящие снежинки и картонные красно-белые леденцы, на входе же главные двери обрамлены искусственными еловыми ветвями и цветными лентами.       — Автомат на втором этаже сломался, пришлось в другое крыло бегать, вот, — Фэнг ставит на стол стаканчики с кофе.       — Спасибо, — дружелюбно улыбается девушка, придвигая взамен две булочки с маком. — Сегодня не протолкнуться.       — Никогда не было, и вот опять, — Эдгар садится, греет руки о купленный в том же автомате чай. — Сессия скоро, вот и долги сдают. Где Эмз?       Анджело уже хотел было ему ответить, как резко приподнимается и начинает махать рукой. Эдгар разворачивается, ведь сидит на противоположной стороне от своего друга, и мельком замечает Эмз в конце кафетерия. И идёт девушка не одна, а под ручку со своим парнем — Поко. Черноволосый слегка корчит гримасу, видя это смазливое лицо возлюбленного своей подруги. Ту же, кажись, совершенно не беспокоит, что они с Эдгаром договаривались встретиться ещё минут 7 назад. Эмз идёт размеренным шагом, шепча на ухо Поко и мило улыбаясь.       — Привет всем плебеям, — радостно восклицает она, вешаясь на шею к Колетт, пока та что-то увлеченно печатает в телефоне. Девушка от неожиданности чуть ли не роняет своё устройство и смеряет Эмз угрюмым взглядом. Поко же в это время протягивает ладонь Фэнгу, что сидит чуть поодаль, а после переводит взгляд на Эдгара. Тот с недовольством оглядывает парня с ног до головы, скрестив руки на груди. Поко неловко прочищает горло, не выдерживая буквально пожирающего взгляда омеги, и подходит к Анджело, что в сторонке наблюдает за этой комичной сценой.       — И почему вместо того чтобы готовиться к сегодняшней нашей, — он особенно выделяет «нашей», — презентации, ты не пойми где шляешься с этим?       Эмз быстро ударяет друга про вытянутому указательному пальцу, что тычет прямо на её парня, но чутка накаленную атмосферу это не меняет.       — Прекрати разводить панику, мы уже сотню раз прогоняли одно и то же.       — Значит повторим сто первый, — Эдгар вновь поворачивается к Поко. — А ты чего здесь забыл вообще? Своего факультета нет?       — Эд, — мягко касается его плеча Фэнг, призывая успокоиться. Парень нервно сбрасывает ладонь, чувствуя, что начинает закипать. Поко же лишь коротко всем кивает и прощается, бросая напоследок что-то про то, что остаётся не так много времени до начала пары.       За столом повисает тишина, что перебивается гулом в помещении. Эмз слегка подвигает Колетт в сторону и усаживается на край лавочки, что стоит у стола. Она показательно громко ставит свою сумку, из-за чего вздрагивает даже Анджело.       — И что это было, — аккуратно очерченные брови хмурятся, создавая складку на переносице. — Почему ты каждый раз срываешься на Поко? Он тебе даже не сделал ничего, — Эмз слегка повышает тон, ведь сколько раз Эдгара она ни просила хотя бы просто игнорировать её парня, а не приравнивать просто существование к говну, каждый раз как он видит его, черноволосый попросту не слушал. В нём будто щелкает переключатель, и из вполне адекватного парня Эдгар превращается в сорвавшуюся с цепи собаку, чуть ли не брызгая ядом во всех рядом находящихся.       На слова Эмз парень лишь недовольно закатывает глаза.       — Я же сказал, никаких альф в моём присутствии ближе, чем на сто метров. Я даже дышать одним воздухом с ними не стану, не дай бог это заразно.       — О нет, — Анджело наигранно тяжело вздыхает. — Сейчас будем выслушивать очередную лекцию Эдгара об альфах. О твоей ненависти к ним можно целую диссертацию написать.       — О боже, закройся, — парень машет рукой и придвигается поближе к Фэнгу, что до этого лишь тихо наблюдал за небольшой перепалкой своих друзей. Черная макушка ложится к нему на плечо, отчего он невольно вздрагивает. — Только Фэнг меня понимает и поддерживает, да? — карие глаза поднимаются на собеседника, и тот кивает, слыша тихий смешок напротив.       — О, может, Фэнг того, — Анджело прыскает в кулак и поворачивает голову к Эмз. — Нетрадиционных ценностей, по омежкам типа, — и именно после этих слов они вдвоём срываются на гогот.       — Эй, а ну уймите свою фантазию, — кричит вместо Фэнга Эдгар, пока сам синеволосый с шоком в глазах смотрит на друзей, которых слова омеги лишь подначивают. — Колетт, — Эдгар резко обращает своё внимание на неё, — скажи им!       Девушка, услышав своё имя, резко отрывается от телефона.       — Что? — её недоумение провоцирует больший смех со стороны Анджело и Эмз, что уже чуть ли не валятся с этой лавочки.       — Даже если бы это было и так, — Фэнг даже закашливается от слов Эдгара, — что в этом плохого? Какая вам разница, кто кого любит?       — Ну тебя же почему-то волнуют наши отношения, — Эмз проходится пальцем по нижнему веку, вытирая небольшую влагу под глазами.       — Да потому что, — слова черноволосого перебивает звонок, звук которого чуть ли не закладывает уши. Он зло оглядывается по сторонам, видя, как студенты толпой выходят из кафетерия, и хватает свой рюкзак, идя впереди всех.       Фэнг, пришедший в себя, забирает чужую кофту, которую Эдгар оставляет на лавочке, и бежит вслед за ним, пока Эмз и Анджело все ещё переглядываются с друг другом.       — У нас сейчас защита презентаций? — окликает друзей Колетт, которая наконец-то отвлекается от экрана. Получив утвердительный кивок, она хватается кофе и булочку, про которые благополучно забыла из-за переписки с Броком, и бежит в аудиторию.       Суматоха среди студентов приносит некое спокойствие Эдгару, преподавателя на месте нет, потому он усаживается вместе с Фэнгом за вторую парту первого ряда. Омега вслушивается в разговор впереди сидящих одногруппников, что переживают за выступление и оформление презентации. Черноволосый благодарен Эмз за её выполненную работу с эстетической стороны задания, всё же чувство стиля у неё имеется. Тем не менее небольшая перепалка в кафетерии испортила настрой, который и так собирался по кусочкам ради хорошей оценки.       — Не дуйся, — Фэнг осторожно толкает друга локтем, — они тебе зла не желают, их тоже можно понять.       — Окей, только отвали уже, — раздражённо отвечает, утыкаясь в подготовленный текст доклада.       Вскоре пары учащихся одни за одной выходят к висящему на стене полотну для проектора с пятиминутными речами, касающихся маркетинга и операционного менеджмента. Эдгар вовсе не сосредотачивается на остальных, как мантру повторяя свои слова, и это даёт свои плоды: как только начинается защита, он уверенно объясняет тему, цели и задачи их работы. Эмз тоже не отстаёт, не подглядывает в лист, а после оглашения выводов отвечает на несколько вопросов профессора на отлично.       Практически все в группе получают по твёрдой пятёрке, что не может не радовать.       Когда Фэнг хочет вернуться на своё место и поделиться эмоциями с Эдгаром, в аудиторию заходит представитель деканата.       — Прощу прощения, — высокая женщина в очках очаровательно улыбается сидящему преподавателю, — мне нужен староста группы, начинается собрание, его перенесли на сейчас.       — Иду, — синеволосый не сильно рад такой новости. — Эд, отнесёшь мои вещи на следующую пару, если я не успею вернуться? — смотрит на соседа по парте умоляюще.       — Ага, — кивает, оглядывая оставленную на стуле рядом сумку.              Остаток времени до конца проходит ужасно скучно, Эдгар то бездумно листает соцсети, то переписывается со своей подругой Джанет, что предлагает ему приехать к ней после университета.       Звонок наконец доносится из коридора, все подрываются и вылетают восвояси. Эд надевает лямку рюкзака на плечо, тянет за ремень сумку друга и собирается уже уходить, как из неё вылетают бумаги — остатки конспектов с предыдущей пары — и компактная железная коробочка, что оказывается раскрытой из-за высоты падения. Фэнг забыл застегнуть молнию.       «Курит что ли?», — думает про себя омега, настраиваясь негативно и уже обдумывая, как Фэнг получит по самое не балуй за это. Он нагибается, собирает помятые листы. Блистер, валяющийся рядом с кейсом, заставляет воображение нарисовать ситуацию похуже, нежели никотиновая зависимость. Наркотики? Осмотревшись по сторонам, Эдгар понимает, что он один. В момент хочется просто засунуть всё обратно в сумку и не знать ничего лишнего, но за лучшего друга становится беспокойно до жути. Хмуря брови, парень поднимает таблетки и осматривает их с двух сторон. Упаковка не совсем новая, специально обрезанная там, где до этого уже выдавливали препараты, оттого несколько начальных букв названия остаются неизвестными. Эдгару вмиг становится душно, он присаживается на ламинат полностью, вытаскивает из заднего кармана джинс телефон. Поисковик, к счастью, быстро понимает запрос и выдаёт десятки фотографий этих же таблеток. Блокаторы для альф.       — Ничего не пойму, — шепчет сам себе, косясь на то, как пальцы пронизывает дрожь. Времени до следующей пары неизбежно остаётся меньше и меньше, а ему нужно бежать в другой корпус.       Он складывает всё, как было, и быстрым шагом выходит в холл. Как блокаторы оказались у Фэнга? Эдгар протискивается в потоке других людей, отрезанный от реальности. Может, это для его отца? Нет, тогда бы упаковка была новая, не закрытая и в оригинальной коробке, а не железяке. Тогда нашёл себе альфу? Ведь Фэнг — омега… Собственные размышления заставляют его усомниться в истине, в которой он живёт уже пять лет. Эдгар сразу откидывает вариант того, что вторичный пол у друга другой. Они ведь лучшие друзья, между ними нет секретов. Значит, у него с кем-то интрижка. Тогда почему тот молчал? Обида начинает копиться так быстро, что Эдгар не успевает развеять негатив, он чувствует себя обманутым. Недостойным правды лишь потому, что ненавидит альф.       Столкновение с каким-то юношей сводит все попытки разобраться на нет, в районе груди резко горячеет. Эдгар шипит, оттягивает рубашку от тела и грозно смотрит на виновника испачканной одежды.       — П-прости, — полный переживаний студент мямлит, смотря то на стакан с остатками американо, то на большое разрастающееся пятно.       — Смотри куда прёшь, — отрезает омега, ещё раз окидывает того возмущённым взглядом и, не желая дальше слушать оправдания, идёт дальше.       Войдя в лекционную аудиторию, он швыряет сумку Фэнга на стол рядом с Эмз, она вздрагивает от неожиданности. Не давая девушке задать вопрос о настроении, омега разворачивается и направляется в туалет. Развод на чёрном практически не виден, тем не менее неприятная влага бесит. Эдгар нервно возвращается к обдумыванию блокаторов, оттирая с помощью салфеток и воды кофе.       Фэнг точно не альфа?