Верный меч и цветы, проросшие сквозь лед

Q. Есть ли в жизни в Эндорэ что-то такое, что тебе очень нравится и чего не было в Амане? Сначала Владыка Чертогов встретил израненную fea Короля мятежных нолдор весьма холодно, но потом сменил гнев на милость. Он допустил в камеру к Финголфину двух его родичей — сына и невестку, Аракано-младшего и Эленвэ. Тех, кто так и не изведал жизни в Эндорэ. Объятия легких, почти прозрачных и невесомых тел, радость встречи, даже в этой мрачной обстановке, улыбки сквозь мрак... Конечно, не обошлось без вопросов. - Расскажи, atar, какова она — жизнь в Эндорэ? Финголфин слегка замешкался с ответом. Не причинить бы лишней боли тем, кто не успел вкусить всех радостей Новой земли — но и не отведал ее горьких плодов. Эленвэ, кажется, поняла его: - Да! Скажи, было ли там что-то такое, что тебе нравилось? Чего не было в Амане? Мы кое-что видели на гобеленах, но хотим услышать о той жизни из твоих уст. - Ты, Аракано, едва успел увидеть высокие, величественные горы, снег и первый отблеск Луны. А потом взошло новое светило — Солнце. Из заснеженной земли стали подниматься цветы. Нам пришлось ступать осторожно, чтобы не затоптать их. Такие цветы росли в нашем саду, но после Льдов мы по-новому взглянули на них. Они не были тогда обыденностью — это была награда за долгий путь. Горы Хисилломэ часто были в тумане. Моринготто измыслил подавить нас таким образом, закрыть от нас свет. Но он не смог разрушить своеобразную красоту суровой природы. Черная пыль осела, и горы окутались таинственной синей дымкой. Мы привыкли видеть деревья в пышной листве. Но деревья, полностью уронившие листья, рисуют узоры необыкновенной красоты на фоне туманного неба. А как приятно смотреть на лунные отблески в озере Митрим! Я полюбил этот край, который выпало мне защищать, хотя на первый взгляд он кажется холодным, мрачным и негостеприимным. Долгие годы зеленой и цветущей была равнина между нашими цитаделями и Черной крепостью Врага, даже вопреки его Тени. Мало что могло быть прекраснее, чем нестись по ней на быстроногом коне, когда ветер дует в лицо. Цветы прорастали не только сквозь снега, но порой — сквозь пепелище. Один такой цветок попался мне на последнем пути — и я как никогда прежде осознал, что есть за что сражаться. - Моя Итариллэ, наверное, тоже любит эти цветы, деревья и туманные горы, - прошептала Эленвэ. - Она вместе с Турукано жила на скалистом морском берегу, где было теплее. Потом они переселились в город, в котором мне так и не удалось побывать. Хочу верить, что туда не доберется Тень. Наша девочка не создана для войны... - А разве кто-то создан для нее, Государь? - Иногда, особенно в последние дни, мне казалось, что я создан именно для того, чтобы стоять на страже мира и чтобы ради этого сразиться с Врагом. Сама по себе война, конечно, зло, она много отняла у нас. Но я находил в бою, в самом чувстве риска, странную радость. Вопреки злу жило наше боевое братство. Когда стоишь в строю, плечом к плечу с товарищами, это незабываемо. А когда врубаешься во вражью рать и, несмотря на боль от ран, знаешь, что сражаешься за то, чтобы другие жили в мире! Когда верный меч жаждет черной крови. Когда отбиваешь товарища из орочьих лап. А радость победы! Знамена полощутся на ветру, солнце сверкает на остриях мечей, навстречу мчатся союзники... В Эндорэ мы встретили наших братьев — синдар, а потом и Второрожденных. Было радостно делиться с ними нашими знаниями. От синдар мы тоже получили немало знаний об Эндорэ. Они сражались против общего врага в то время, когда мы об этом ничего не знали и наслаждались счастьем Валинора. Не всегда между нами и Серыми эльфами было взаимопонимание, но все же у нас было немало общих побед. А Люди! Удивительный народ, готовый черпать знания и отвечать верностью! Они жили недолго по нашим меркам, но, осознавая, что смертны, спешили жить. Мой друг Хадор пришел ко мне совсем юным и почти состарился на моих глазах. Я потерял его в жаркой битве, он был верен до конца. Не только печальные, но и радостные воспоминания остались от наших прогулок, бесед и совместных сражений. Так что в Эндорэ нас ждали не только испытания, но и настоящая жизнь — суровая, как огромные горы, и прекрасная, как цветок, выросший из-под снега. Было ощущение, что отвечаешь за судьбу этого мира, а это не только тяжесть ответственности — это, наверное, и есть счастье. - Спасибо, atar, - сказал Аракано, - Мне жаль, что я не стоял с тобой рядом, плечом к плечу... - Ты сделал гораздо большее, сын мой. Ты внес огромный вклад в первую победу. Может быть, если бы не ты, мы бы все пали, прежде чем познали все те радости, о которых я рассказывал. … Два молчаливых Белых стража вошли в камеру. Они не молвили ни слова. Им и не надо — без слов всем стало ясно, что свидание окончено. - Но и ты, atar, не остался в долгу. Мы видели на гобелене Вайрэ твою битву, - успел сказать Аракано. - Такова наша судьба, мальчик мой. Мне не удалось покончить со злом раз и навсегда. Но остались те, кто продолжит наше дело, - заверил, прощаясь, Финголфин.