paradis roulant lentement en enfer

от услышанного ранее Саша невольно растянул губы в улыбке, а его щечки слегка покраснели, будто их заколол январский мороз. в животе появились чуждые, но приятные бабочки, которые давали такое необычное ощущение легкости и удовольствия. — а?! да, конечно давайте!! — и тут же русский мысленно ударил себя по лбу: ну какой приличный омега так легко соглашается танцевать, а уж тем более прогрессирующее государство, идущее к титулу Империи!!! вдруг его новый знакомый подумает, что Александр легкодоступный и переосмыслит насчет его благородности и нравственности? пока Романов корил себя за сказанное, то Франция лишь ласково взял его за руку и повел в центр зала: — хорошо, юная Империя, — нежно начал шептать на ухо младшему француз, — я очень рад, что Вы согласились потанцевать со мной. всё-таки не каждый день танцуешь с таким чудным омегой. — мда, ну конечно француз льстец. — мне очень приятны Ваши слова, месье, но прошу заметить, что я пока что не империя. — на это его лишь повели в воздушный вальс. — но Вы сами сказали, что пока что, mon cher ami, да и среди других европейских государств идёт множество разговоров о набирающем силу Русском государстве, — пока Французское королевство говорил, то они медленно танцевали, с лёгкостью понимая друг друга с одного движения. страны будто чувствовали то, что другой хочет сделать, и с изяществом делали то же самое. — хах, мне приятно мнение Европы обо мне, но всё-таки, насколько я знаю, им свойственно приукрашивать. — после этих слов его, приподняв, закружили в воздухе, будто француз держал в руках не тело, обладающее массой, а царскую перину, которая там легка и податлива. — абсолютно нет. Вас нельзя переоценить, можно только недооценить, как, допустим, это сделал Швеция, — у России по спине побежали мурашки. какие бы победы его армия не одерживала, но всё ровно самым сильным и страшным противником для него останется именно Швеция. именно скандинав не намеренно научил его всему тому, что русский на данный момент знает и может, — он глупо полагал, что раз Вы молоды, то значит и слабы. но вот незадача, его единственной победой оказалось сражение под Нарвой. да, признаюсь честно, это было слишком легкое поражение. но Вы сделали выводы и в последующем лишь побеждали. это показывает то, что Вы вполне себе сильный, умный и опасный соперник, с которым нужно водить дружбу или, хотя бы, быть аккуратнее. — закончив свою внушительную речь, королевство посмотрел на собеседника, но увидел лишь замешательство. и тут резко его попытались оттолкнуть, но тк француз был довольно-таки крепким, то этого у русского не получилось. — что-то случилось? — обеспокоено спросил старший. — мне теперь вполне понятно, почему Вы так охотно дружите со мной, месье. — да, в голосе царства чувствовалась не только печаль, но и были явно слышны злоба и некая брезгливостью, что очень сильно не понравилось французу. — ох, mon âme, прошу, не нужно так реагировать, я ведь говорю не про моё отношение к Вам, а про то, как мыслят другие, — после этих слов Россия притих, ожидая того, что же ему ещё скажут, — а если уж быть совсем честным, то я не просто хочу дружить с Вами… — речь оборвалась, заставляя юношу нервничать ещё больше, ведь неизвестно, чего там от него хочет этот хитрец, — я хочу жить с Вами в мире и согласии, быть верными союзниками, что всегда придут друг другу на помощь. музыка кончилась, а пляс прекратился. мужчина с надеждой в глазах посмотрел на партнера, дожидаясь ответа. — что ж, месье, я подумаю над Вашим предложением, — Русское царство смущено отвел взгляд куда-то в сторону, — а теперь, прошу, отпустите меня. последняя фраза, словно нож, вонзилась в сердце королевству, отрезвляя того. — о, да, конечно, — он отпустил его. Французское королевство отпустил свой лучик света. да на долго ли?