Poena Aliena

На следующий день, когда чёрный служебный автомобиль, выданный Малфоем, остановился у небоскрёба «Малфой Колсайтинг», Гермиона стремительно направилась к центральному входу. Она успела сделать лишь пару шагов по холодному граниту площади, как из-за угла выскочила высокая фигура. — Гермиона. Голос Рона был тихим. В нём не было привычного ей тепла или мальчишечьи вспыльчивости. В нём был лишь лёд, заставивший её остановиться и медленно повернуться. Уизли стоял, засунув руки в карманы поношенной старой дубленки. Его лицо было бледным, а глаза красными от недосыпа или слез, которые он не позволил себе пролить. — Рон, — выдохнула она, и в её собственном голосе прозвенела тревога. — Что ты здесь делаешь? — Что я делаю? – он коротко рассмеялся, и этот звук был похож на разбивающийся кусочки стекла. — Я пытаюсь понять, как это возможно. Я проснулся и узнал, что моя лучшая подруга… — его голос дрогнул, но он взял себя в руки, — успела выскочить замуж. Из-за кого? За чертового Малфоя! Рональд сделал уверенный шаг вперёд. Его взгляд был пристальным, будто он видел её впервые. — Мне вчера позвонила Джинни в истерике. Рассказала, что вы поссорились. Она не выдержала, и разболтала всё, – он заглотнул. – Это правда? Гермионе показалось, что земля ушла из-под ног. Она хотела бы сказать ему твёрдое «нет», найти оправдание, придумать красивую ложь. Но под этим пронзительными взглядом, полным боли, разочарование, все слова казались пустыми. – Да, – тихо пробормотала она, смотря ему прямо в глаза. — Это правда. Рон зажмурился, как от физической боли. Когда Гермиона вновь посмотрела в его глаза, заметила в них ярость. — Да ты сошла с ума?! – его крик заставил пару прохожих обернуться, но Уизли не обращал на них внимание. – У тебя была куча вариантов! Ты могла прийти ко мне! Ко мне, черт возьми! Мы бы обязательно что-нибудь придумали! Вместе! Мы всегда всё делали вместе! — Чтобы мы придумали, Рон? – её собственный голос зазвучал резко. — Как вы не понимаете, мне нужен был не совет, не плечо, чтобы поплакать. Мне нужна была реальная помощь. И единственный, кто мог мне помочь, это он. — Это же Малфой! – Зарычал Рон. Гермиона ощутила, как бывают щеки от стыда и гнева. — Это не твоё дело, Рон! Это моя жизнь! И моя жертва, чтобы спасти мою семью! — А я разве не твоя семья? — прошептал он, и у неё перехватило дыхание. — А Гарри? Мы… были вместе все эти годы, но даже нам ты ничего не сказала! — он покачал головой, смиряя её разочарованным взглядом. — Нет, Гермиона, слушай. Стой. Просто… Стой и слушай меня! Вместо того чтобы уйти, он резко шагнул вперёд и схватил её за руку выше локтя. Его пальцы сжали из так сильно, что стало больно. Он тянул её к себе, не замечая, как она пыталась вырваться. Глаза ждали по её лицу, и счёту старую Гермиону, и его Гермиону. — Брось его. Прямо сейчас и пойдём со мной. Мы… Мы все исправим. Я не знаю как, но мы найдём варианты. Я займу братьев, у родителей, буду работать на трёх или четырёх работах, да даже продам почку, если надо! Мы соберём эту сумму, вернём её ему, и ты разведешь ся. Я прошу тебя. — Рон, ты не понимаешь… — пыталась она вставить, но он её перебил, сжимая руку все сильнее. — Я понимаю всё! Он купил тебя, и ты не должна этого терпеть. Пожалуйста, Гермиона, просто пойдём сейчас. Мы забудем про всё это, — он тянул её за собой, к тротуару, собираюсь увезти силой от этой жизни. — Рональд, отпусти меня! Ты делаешь мне больно! — Гермиона пыталась вырваться, но хватка была железной. Пальцы сжали предплечье с такой силой, что кости захрустели. — Нет, не отпущу! Как же ты не понимаешь, что я этого не позволю! Боль пронзила руку до слез. — Ты сломаешь мне руку! Стеклянные двери небоскрёба бесшумно разъехались. И на гранитной площади появился Малфой. Он замер на секунду, оценивая ситуацию: лицо Гермионы, искаженное болью, ее руку в мертвой хватке Уизли, самого Рона, который, не замечая никого вокруг, продолжая свою отчаянную тираду. Движения Драко были быстрыми. Он преодолел расстояние в несколько шагов и накрыл своей ладонью сжатую руку Уизли. — Руку убери, — Его голос был тихим, ровным. В нем не было крика, но была такая непоколебимая, смертоносная уверенность, что Рон инстинктивно вздрогнул и ослабил хватку. Драко не силой, а точным, резким движением высвободил руку Гермионы. На ее бледной коже уже проступали красные, быстро синеющие отпечатки пальцев. Она стремительно шагнула за спину Малфоя. Рон, опомнившись, бросил на блондина взгляд, полный ненависти. — Не лезь не в свое дело, Малфой! Это между мной и Гермионой! — Ты ошибаешься, — его тело было расслаблено, но готово в любой момент к действию. Он слегка сместился, неосознанно ставя себя между Гермионой и Роном. — Любое дело, касающееся моей жены, — мое дело. И она, кажется, просила тебя ее отпустить. — Твоя жена… — Рон прошипел с таким отвращением, что, казалось, воздух вокруг зарядился статикой. — Ты не имеешь на нее никаких прав! Драко не ответил. Он медленно, не отрывая взгляда от Рона, повернул голову к Гермионе. Его глаза скользнули по ее руке, по ее лицу. — Ты в порядке? — спросил он нейтрально, но в глубине его взгляда что-шевельнулось. Гермиона, все еще дрожа от адреналина и боли, кивнула, не в силах вымолвить слово. Ее мир сузился до трех точек: жгучей боли в руке, искаженного яростью лица Рона и Драко. — Ты ее услышал, — холодно констатировал Драко, возвращая взгляд к Рону. — Теперь пошел прочь. Или мне придется поручить твое сопровождение службе безопасности. Рон смотрел на них обоих — на Гермиону, которая не смотрела ему в глаза, и на Малфоя, который стоял, как неприступная стена. Он резко выдохнул, плюнул на плиты у своих ног, развернулся и зашагал прочь, сгорбившись. Когда он скрылся за углом, напряжение в воздухе не спало. Драко медленно повернулся к Гермионе. Его взгляд упал на ее синеющую руку. — Пойдем, — сказал он коротко, без эмоций. — Нужен лед. Он подхватил ее под руку, помогая подняться в центральный офис. Стоило им войти в кабину лифта, как Гермиона прислонилась к стенке, судорожно сжимая горящее запястье. Драко молча выбрал этаж на панели и лифт понес их наверх. Он стоял, повернувшись к ней, неестественно прямой, спиной. Двери открылись и Малфой шагнул наружу первым, скидывая на ходу пиджак. Он резким толчком распахнул дверь в кабинет, молча минуя удивленную секретаршу, и жестом указал Гермионе, приказывая следовать за ним. Драко бросил пиджак на небольшой диван у стены и кивнул на него девушке. Он откопал в шкафу небольшой герметичный пакет, встряхнув им так сильно, что содержимое захрустело. Гермиона медленно присела на край софы. — Руку, — бросил он, не глядя. Голос был слегка хрипловатым. Она протянула руку, и он схватил ее за запястье. Движение было быстрым, почти грубым, но в тот момент, когда его пальцы коснулись припухнувшей кожи, хватка стала осторожной. Драко чуть задрал рукав рубашки и уголок его глаз чуть дернулся, когда на коже стали заметны расползающиеся темные отпечатки пальцев. — Безмозглое быдло, — бросил Малфой сквозь зубы. Он приложил холодный пакет к наливающемуся синяку, прижимая его ладонью. Его рука не дрожала, но в ней была непривычная напряженность, будто Драко сдерживал гораздо большую силу. — Как ты узнал? — спросила Гермиона, чтобы хоть как-то отвлечь себя от ноющей боли. Рука хотя бы перестала гореть. — Увидел в окно, — проговорил он, махая головой в сторону огромных панорамных окон. Они как раз выходили на центральный вход и парковку. — Если бы он... — он не закончил, стиснув зубы. Его пальцы слегка сжались вокруг ее запястья, проверяя, цела ли кость. — Больно? — Терпимо, — выдохнула Грейнджер. Драко кивнул и опустил руку, убедившись. что Гермиона держит компресс. Он приблизился к столу и плеснул на ладонь воды из стакана, проведя мокрыми пальцами по волосам. — Охрана отвезет тебя до ближайшего травмпункта, — ледяная маска вернулась на его лицо. — Нужно убедиться, что нет ничего серьезного. — Но... — Это не обсуждается. Потом тебя отвезут домой. Рабочий день для тебя на сегодня окончен. Такими темпами, рядом с тобой должен дежурить караул из охраны. Я верил, что привычка искать приключения на задницу осталась в детстве. Он вышел из кабинета, бросив на ее руку последний взгляд. Гермиона откинулась на спинку дивана, в ожидании охраны. Когда за Гермионой закрылась дверь, Драко подошел к окну, упираясь ладонями в холодное стекло. В нем отражалось бледное лицо с заостренными чертами. Он прикрыл глаза, но воображение сразу же нарисовало фигуру Уизли и испуганную Грейнджер рядом с ним. Он снова ощутил всплеск адреналина, что кипятком разливался по венам. Страх снова заставил его сердце заколотится о ребра с такой силой, что снова застучало в ушах, как когда он бежал к лифту. "А если бы он причинил ей более сильный вред?.. Если бы толкнул, и она упала на асфальт?.." От этих мыслей сводило желудок. Драко с силой провел ладонью по лицу, пытаясь стереть эти образы. Хотелось не просто оттащить от нее Уизли, а разбить его лицо о гранитные плиты, сломать руку, которой он посмел ее тронуть. Малфой резко отвернулся от окна и плеснул порцию виски. Не глядя, одним резким движением, он опрокинул в себя стакан. Огонь разлился по горлу, но так и не приглушил жгучее чувство у сердца. Он сжал стакан с такой силой, что хрустнуло стекло. Крошечная трещина побежала по хрусталю, мигом полетевшее в ведро с глухим стуком. Уизли... Имя отдавалось ненавистным эхом. Все года его и без того преследовали навязчивые мысли, как этот дешевый рыжий оборванец считает какие-то права на Грейнджер. Как смел он касаться ее своими грязными лапами? Как смел думать, что может увести ее, просто потому, что "любит ее"? Какая идиотская наивность. Драко начал медленно расхаживать по кабинету. Нельзя это было так оставлять. В голове крутились десятки мыслей, в которых он раздавливал Уизли, как таракана. И одна была изощреннее другой. Мысли о мести сменились мыслями о Гермионе. Взгляд бросился на часы: она должна была уже быть дома. Вся ярость схлынула, сменившись чем-то другим и очень сложным. Он дал себе слабину. Показал, что она может быть его слабым местом. Ахиллесовой пятой. Это было опаснее любых угроз со стороны Уизли. Он плеснул себе еще виски у барной стойки. На этот раз алкоголь Драко пил медленнее, давая жару возможность расползтись по всему телу, заглушая страх. Страх не за себя, а за то, что может случиться с ней еще в этом мире, наполненном такими же глупцами, как Рональд Уизли. Появилась навязчивая цель — оградить ее от всех них любой ценой. Даже если для этого ему придется стать тем монстром, в которого все уже давно верят.