Информационный детокс

Рабочий день Уэнсдей должен был начинаться в восемь утра, хотя в душе она всегда была сова - с радостью бы появлялась здесь в восемь вечера, а то и глубокой ночью, когда тишина становилась полной и назойливые коллеги не звали на обед. — Я не опоздала,.— громко, скорее для себя, бросила она, входя в свой кабинет Помещение было тесным, до отказа забитым техникой. Вместо парадного стола - грубый верстак, заваленный микросхемами, катушками филамента и чашками с давно остывшим кофе. Стеллажи гнулись под весом инструментов и прототипов. Воздух пах озоном, припоем и пластиком. На одной из стен, словно нервный центр этого хаоса, горели несколько мониторов. Один из них тут же ожил, высветив минималистичный чат-интерфейс. — Доброе утро. Все ваши витальные показатели в пределах нормы. У вас два новых письма, - сообщил он голосом, слишком доброжелательным для ИИ Уэнсдей, не отрывая взгляда от 3D-модели на центральном экране, потянулась к старой деревянной раме окна, рывком открыла его. Струя холодного утреннего воздуха ворвалась в комнату, зашевелив листки с расчетами. Её пальцы уже летели по клавиатуре, внося правки в чертеж детали для промышленного принтера. — Вещь, суть писем? Соседний экран сменил картинку, открыв почтовый клиент. — Первое: корпоративная рассылка. Офис не работает с 23 декабря по 10 января. Оплачиваемый отпуск. Стандартные поздравления с праздниками. — Второе? — она уже щелкала переключателем на корпусе принтера, заправляя катушку матово-черного пластика. — Письмо от директора по разработкам. Вам предложено повышение. Новый контракт предполагает перевод в головной филиал на Манхэттене, предоставление студии на территории офиса и увеличение оклада на 12 процентов. Ответ требуется в течение семи дней. Будем подписывать? Уэнсдей на секунду оторвалась от монитора. Нью-Йорк. Другой конец страны. Сплошная суета, люди, стекло и бетон. Муторно. — Что думаешь? — её пальцы выполнили комбинацию для сохранения проекта, и третья деталь ушла в очередь на печать с тихим гулом. — Я думаю, это рациональное предложение. Анализ внутренней переписки и финансовых отчётов указывает на вероятность масштабных сокращений в нашем филиале в течение следующих 62 дней. Рекомендую принять предложение. Однако, на основе ваших последних тревог и видений, вы, вероятно, будете избегать новых локаций. Противоречие. Уэнсдей хмыкнула, глядя на мигающие лампочки на панели собранного своими руками сервера. Её королевство было здесь, в этой тесной, пропахшей технологиями норе. Но даже гению в гараже иногда нужны были ресурсы побольше. Она выпрямилась, потерла переносицу. — Ладно, Вещь. Сохрани черновик ответа. Скажи им... «Рассматриваю. Пришлите спецификации по новой студии и список доступного оборудования». — Она откинулась в компьютерном кресле — Выведи на центральный экран тепловую карту стресс-теста последнего прототипа. И приглуши свет.

____________________

Уэнсдей едва заметно поморщилась, когда её встретила заведующая отделом. Ту звали... Мерелин? Или Мерлин? — Мэрилин, — сухо прозвучало у неё в умных очках, едва она замешкалась с приветствием. Женщина была ужасающе доброжелательной. Её улыбка казалась слишком белой и постоянной, как у робота на запрограммированном приеме. — Вот ваше новое рабочее пространство, мисс Аддамс. — Мэрилин щелкнула картой-ключом, и дверь бесшумно отъехала в сторону. Помещение было не маленьким, но его тут же поделила пополам невидимая, но ощутимая граница. Левая сторона, та, что ближе к входу, была безупречным инженерным раем. Строгие металлические столы, стеллажи с аккуратной сортировкой компонентов, промышленный 3D-принтер в углу и мониторы, показывающие схемы и код. Воздух здесь пах чистотой, охлажденным металлом и слабым запахом озона. Это была территория Уэнсдей. Правая же сторона походила на то, что могло бы случиться, если взорвать фабрику по производству плюшевых игрушек внутри ночного клуба. Ядовито-розовый ковер, фиолетовый диван-медуза, неоновая вывеска с нечитаемым готическим шрифтом, мигающая синим и красным. Полки ломились от кричаще-ярких фигурок, китчевых статуэток и гор конфетти. Это был не офис. Это был визуальный вопль. — Ваша соседка, Энид, вышла за кофе. — голос Мэрилин вернул Уэнсдей из легкого ступора. — Она наша... креативная душа. Отвечает за соцсети и медийный образ компании. Довольно эксцентричная личность. Она протянула Уэнсдей ключ-карту. В ту же секунду дверь распахнулась с энергией мини-урагана. — О божечки, это ты новая! Приве-е-ет! Я Энид! На пороге стоял источник всего этого цветового и звукового безумия. Девушка в свитере радужной расцветки, с разноцветными заколками в светлых волосах. В одной руке она держала поднос с тремя кофе, в другой + гигантского розового единорога-плюшку. Её уши были украшены серьгами в виде крошечных ананасов... — Мэрилин уже всё показала? — её голос звенел, как колокольчик, ударяющий прямо по вискам. — А это моя пещера вдохновения! Ты только посмотри на этого милаху, — она ткнула единорогом в сторону Уэнсдей, та инстинктивно отклонилась. — Он создает атмосферу! Уэнсдей молчала. Её взгляд медленно перешел от яркого свитера Энид к её носкам - один был в розовую полоску, другой в синий горох, а затем к своему идеальному, стерильному рабочему столу. В воздухе теперь витал стойкий сладкий запах ванильного латте, хлопковой candy и беззаботности, который неистово сражался с запахом её олова и пластика. «Сокращения через два месяца», — снова, как мантру, прокрутила она в голове. Но теперь эта мысль тонула в оглушительном потоке речи Энид, рассказывающей о преимуществах ароматических свечей в форме пончиков для креативного процесса. Вещь в очках вывел лаконичный анализ: «Сосед: Энид Синклер. Уровень сенсорной нагрузки: критические значения. Рекомендация: немедленная звукоизоляция или пересмотр условий контракта.» — Так ты инженер? Это так круто! — продолжала Энид, расставляя кофе на своем столе, заваленном блестками и стикерами. — Обещай, что не будешь скучать тут в тишине! У меня всегда есть отличная музыка! Она нажала кнопку на колонке в форме облачка, и помещение заполнил бодрящий бит очередной поп-песни. Уэнсдей медленно, очень медленно закрыла глаза. Когда она их открыла, её взгляд был абсолютно пустым, как у акулы, почуявшей кровь в воде, но вынужденной терпеть аквариум с розовыми дельфинами. — Обещаю, — сказала она голосом, в котором звенела сталь, отточенная в тишине одиноких лабораторий. — Абсолютную тишину. Но Энид, уже напевавшая и приплясывающая на месте, этого диссонанса, кажется, не заметила. Диссонанс был установлен. Четкий, непреложный и громкий, как неоновая вывеска. Война эстетик была объявлена. И Уэнсдей уже мысленно проектировала звуконепроницаемую перегородку.

____________________

Тишина, наступившая после ухода Энид, была почти физически ощутимой. Уэнсдей позволила ей затянуться на несколько секунд, наслаждаясь резонансной пустотой, прежде чем сделать первый шаг к своему новому рабочему столу. Она достала из внутреннего кармана куртки флешку — матово-черный прямоугольник без каких-либо опознавательных знаков. Щелчок, легкое гудение, и на главном мониторе пробежала струйка бинарного кода. — Начинаю миграцию. Загрузка параметров среды. — голос Вещи прозвучал непосредственно в её кохлеарном импланте, беззвучно для внешнего мира. Манипуляторы, похожие на стилизованные промышленные руки, плавно качнулись на своих креплениях, совершая калибровочные движения. Зажглись светодиоды на корпусах 3D-принтеров. Лаборатория оживала, подстраиваясь под её цифрового сожителя. Уэнсдей осмотрелась холодным, оценивающим взглядом. Пространство было хорошо оснащено, но безличным, как номер в дорогой гостинице. И в нем не было элементарной вешалки. — Распечатай напольную вешалку. Стандартный дизайн. Черный, матовый, — приказала она, снимая кожаную куртку. Мысль о том, чтобы бросить её на стул или, что хуже, позволить ей хоть на секунду соприкоснуться с розовым безумием по ту сторону невидимой границы, была неприемлема. Манипуляторы тут же ожили. Один подлетел к стойке с металлическими прутьями, другой начал готовить площадку сварочного принтера. Через двадцать семь минут бесшумной, точной работы у входа, ровно на нейтральной линии между ее миром и миром Энид, стояла строгая, геометричная вешалка из черного титанового сплава. Она напоминала скелет гигантского паука, застывшего в лаконичной позе. Уэнсдей повесила куртку. Теперь здесь был её знак. Она села за терминал, позволив Вещи вывести на экраны внутреннюю сеть компании. Названия отделов мелькали, как страницы учебника по кибернетике: «Биомехатроника», «Нейроинтерфейсы», «Тактильные сенсоры высокой точности». — Наши логи доступа ограничены общим каталогом и почтой. Индивидуальное задание ещё не поступило, — сообщил Вещь. — Их интерес очевиден, — тихо проговорила Уэнсдей, глядя на схему своего последнего проекта, всплывшую на второстепенном мониторе. Это был экзоскелет для реабилитации, но не тот громоздкий монстр, что обычно ассоциируется с этим словом. Её конструкция напоминала скорее усиленный эндоскелет насекомого - легкий, адаптивный, с системой обратной связи, считывающей микронапряжения мышц. Он был на два поколения впереди рыночных аналогов и собран в гараже из смеси фирменных деталей и кустарных чипов. — Вероятность 94%. Анализ паттернов найма указывает, что компания «КиберДинамо» целенаправленно сканирует хакаспейсы и независимые исследовательские платформы в поисках прорывных, но не запатентованных в корпоративном поле разработок. Твой «Хеликс-7» попал в их поле зрения 4.2 месяца назад после публикации тестового видео, — анализировал Вещь. — Они купили не устройство. Они купили принцип. И мозг, который его придумал. — констатировала Уэнсдей. В её голосе не было ни гордости, ни негодования. Только констатация факта, как в отчете. — Следующий логичный шаг: интеграция принципа «Хеликса» в их линейку коммерческих или военных проэктов. Либо разработка нового продукта с нуля под их брендом. Твоя роль, вероятно, будет заключаться в доводке концепции до промышленного образца и решении проблем нейро-механической сопряженности, с которыми их отдел сталкивался на последнем этапе. — Муторно. — повторила она своё любимое слово, но пальцы уже бежали по клавиатуре, запрашивая у системы доступ к библиотекам материалов и стандартов компании. — Постараемся не выдавать больше необходимого. Она откинулась на спинку кресла, наблюдая, как манипулятор аккуратно раскладывает её личные инструменты на отведенные места. Лаборатория пахла теперь не только озоном и металлом, но и едва уловимым запахом её кожи, кофе и холодного титана. Островок порядка в море корпоративной неопределенности был построен. Вешалка стояла. Системы работали. Уэнсдей успела разобрать половину коробок и собрать каркас недоделанного дрона-летучей мыши, когда дверь открылась без стука. В комнату вошла женщина. Лет тридцати пяти, в идеально сидящем темно-сером костюме, от которого веяло дорогой шерстью и холодной властью. Высокие каблуки отчеканили по бетонному полу два четких, неспешных шага. Уэнсдей бросила на неё мимолётный взгляд через монитор и вернулась к пайке микросхемы. — Энид где-то снимает углы для какого-то видео. — сухо бросила она, даже не поднимая головы. Вещь в её импланте затих, переведя все внешние коммуникации в пассивный режим наблюдения. Блондинка усмехнулась. Её смех был низким, мелодичным и на удивление тёплым - бархатный контраст с ледяной гладкостью её внешности. Уэнсдей почувствовала, как непроизвольно дрогнул уголок её рта, будто тело отозвалось на этот звук раньше, чем мозг успел наложить вето. — Добрый вечер, мисс Аддамс. Приятно наконец увидеть вас лично. Позвольте представиться - Лариса Уимс. Один из владельцев и, по совместительству, генеральный директор. Уэнсдей медленно выпрямилась, отложив паяльник. Её движения были нарочито плавными, будто она давала себе время оценить противника. Она приняла протянутую руку. Ладонь у Ларисы была сухой, сильной, с идеально гладкой кожей, но в хватке чувствовалась скрытая, отточенная сила. — Мне тоже очень приятно, — голос Уэнсдей прозвучал ровно, но в нём появилась лёгкая, едва уловимая хрипотца. — Впервые увидела вас на конференции в Торонто. — продолжила Лариса, не отпуская её руку на мгновение дольше необходимого. Её взгляд, пронзительный и цвета морского льда, скользнул по лицу Уэнсдей, по её рабочей одежде, задерживаясь на тонких, запачканных припоем пальцах. — Вы были… прекрасны. И невероятно амбициозны. Но почему уехали сразу после своего выступления? Боялись вопросов? — Не люблю тратить время на пустые разговоры. — ответила Уэнсдей, наконец освобождая руку. Её кожа там, где касались пальцы Ларисы, словно слегка горела. — В стиле Аддамсов. — снова усмехнулась Лариса, и в этот раз её взгляд стал пристальным, изучающим. Она сделала ещё один шаг вперед, сократив дистанцию до интимно-опасной. За её спиной яркие огоньки стороны Энид казались внезапно пошлыми и незначительными. — Это ваш новый проект? Желаю удачи. Она кивнула в сторону каркаса дрона, но её внимание явно было сосредоточено на самой Уэнсдей. В воздухе повисло молчание, густое и тягучее, наполненное тихим гулом оборудования и невысказанным вопросом. Лариса пахла сандалом, холодным кофе и чем-то неуловимо дорогим. Уэнсдей встретила её взгляд. Внутри всё замерло. Вопрос висел между ними, ощутимый, как статическое электричество перед грозой: Откуда она знает кого-то из Аддамсов? Она не произнесла его вслух. Просто слегка наклонила голову, бросая безмолвный вызов. Уголки губ Ларисы снова тронула та же загадочная, знающая улыбка, будто она читала её мысли. Она медленно отвела глаза, обводя взглядом лабораторию, будто присматриваясь не к оборудованию, а к границам личного пространства Уэнсдей, которое только что нарушила. — Надеюсь, условия вас устраивают? — спросила Лариса, её голос стал тише, почти интимным. — Пока - да, — ответила Уэнсдей, и её собственный голос прозвучал чуть глубже, чем обычно. — Отлично. Тогда не буду вам мешать. Уверена, вы сможете удивить нас. Снова. Лариса развернулась и вышла с той же беззвучной уверенностью, с которой появилась. Дверь закрылась. Воздух в комнате словно сгустился, наполненный внезапной тишиной, в которой отдавалось эхо её духов, её смеха и невысказанной угрозы. Уэнсдей неподвижно стояла несколько секунд, глядя на закрытую дверь. Затем медленно поднесла руку к лицу, коснувшись пальцами едва дрогнувшей губы. — Пульс повышен на 18%. Кортизол и адреналин: умеренный всплеск, — сухо констатировал Вещь в её импланте — она тебе понра — Заткнись. — тихо, но беззлобно произнесла Уэнсдей. Она вернулась к столу, но паяльник в её руке замер в воздухе. Схема на мониторе расплывалась перед глазами. Её мысли были теперь заняты не дроном, а низким бархатным смехом и вопросом, который жёг её изнутри гораздо сильнее, чем любой перегревшийся чип.