Любую боль я вынесу за тебя

На полях у Бренны стояло два войска. С одной стороны — имперский полк под командованием маршала Коегоорна. С другой — северяне, которых вёл за собой Ян Наталис.

За Империю выступали отряды скоя'таэлей, а за северян — добровольцы из Махакама. И тем, и другим обещали равенство и свободу. Разумеется, и тех, и других жестоко обманули.

Тяжёлой и долгой была битва, и в итоге северяне одержали победу. Что склонило чашу весов в их сторону? Хитрые тактические приёмы? Поддержка чародеев? Жизни пехотинцев? Нет, вовсе нет. Это сделал лейтенант Ламарр Флаут.

Флаута послали на разведку, выяснить, есть ли у нордлингов подкрепление, но он струсил и солгал о результатах поисков. Чем бы кончилось сражение, если бы на разведку отправили кого-то посмелее? Историки вот уже много лет об этом спорят...

Гвинт: Ведьмак. Карточная игра

Волосы у Иорвета были как чистый шелк, когда Исенгрим запустил в них пальцы. И сам Иорвет становился восхитительно мягким, податливым в руках Исенгрима, как будто не было за его плечами многих лет борьбы и не лежала на них тяжесть бремени командира. Исенгрим придвинулся на постели, обнял второго эльфа поперек груди. Под утро он часто не мог отказать себе в удовольствии полюбоваться Иорветом, крадя часы сна у себя и у Великой Империи, которой поклялся отдать все силы без остатка. Иорвет что-то пробормотал во сне, подался ближе к Исенгриму, и тот не смог удержаться, коснулся губами теплой щеки. *** Исенгрим открыл глаза и взглянул в глубокое ночное небо, раскинувшееся над ним вместо полотняной палатки в нильфгаардском походном лагере. Звезды равнодушно и холодно мигали над перевалом Эльскердег. Недалеко горел костер, рядом с которым находились нежданно найденные новые спутники: Бореас Мун свернулся спиной к костру под плащом, а Сиги Ройвен – по-простому, Сигизмунд Дийкстра – сидел прямо, периодически осматриваясь, когда из темноты доносился вопль очередного чудовища, но не двигаясь с места. Исенгрим потер глаза и тоже сел, не будучи уверенным, что сможет снова заснуть. В последнее время ему было тяжело засыпать: постоянно перед глазами всплывали страшные, кровавые картины. Убийство Ангуса и Риордаина, смерть друзей под копытами реданской кавалерии, изуродованные тела эльфов, на которые его отряд постоянно натыкался в лесах Бругге. Изуродованные тела людей, которые его отряд оставлял за собой. Пепелища сожженных дотла деревень и черные столбы дыма, поднимающиеся в небо. Единственным, что оставалось светлого, были воспоминания об Иорвете. Исенгрим хранил их как драгоценности в заветной шкатулке, как жемчужины, нанизанные в ожерелье. Он перебирал их медленно, не спеша, с наслаждением вспоминая каждую мелкую деталь: как шелестел от утреннего бриза полог походной палатки, как фыркали вороной жеребец и белая кобыла, наспех привязанные к ограде виноградника, как послеполуденное солнце запутывалось в каштановых волосах Иорвета, и Исенгрим расчесывал его косы, ловя блики пальцами. Воспоминания текли медленно, как золотистый мед, и он был готов часами проводить в этой приятной полудреме, словно качаясь на волнах широкой, спокойной реки. Сейчас, однако, желанное забытье так и не приходило. Взамен него эльф чувствовал, как подступают совсем другие воспоминания, обжигающие горло словно жидкий огонь. «Ударьте прямо в центр, господин Фаоильтиарна» «Уж некуда бежать» «Мы выдаем только вас – тридцать два офицера» «Думаю, нам пора прощаться». Исенгрим вздохнул, потер ладонями лицо. C чего все это началось? С Цинтрийского мира? С предательства Энид? С поражения нильфгаардцев под Бренной? Звезды равнодушно мигали, отказываясь подсказать ответ. Вероятно, с того разведчика. *** Когда Исенгрим, облаченный в полный доспех, дошел до центра лагеря, офицеры разведывательных патрулей уже стояли в построении, вытянувшись перед своим командиром. Солнце уже поднималось из-за горизонта, блестя на их серебряных нашивках в форме маленьких солнц. Он почти прошел мимо их небольшой группы, когда что-то заставило его повернуть и, прищурившись, взглянуть еще раз. Какое-то смутное ощущение ошибки. На первый взгляд, все было в порядке. Идеально вышколенные офицеры, молодые, но явно побывавшие в боях, спокойные, невозмутимые. Все они были выпускниками академии, учили теорию и практику военной науки. Такой подготовке Исенгрим, которого учили в лесах под градом стрел, мог только позавидовать. И все же. - За реку и пруды, – тем временем говорил капитан. – Проверьте село Старые Жопки и прилегающий лес. - Есть, – вытянулся один из лейтенантов. - Глубина разведки – пять миль. Эллери, Флаут, на севере проверьте как минимум обе рощи. - Есть, – по очереди кивнули два офицера, один с готовностью, другой чуть медленнее, и Исенгрим понял, что так зацепило его внимание. От одного из них просто-таки разило страхом. Этот запах, липкий и душный, был отлично знаком командиру эльфов. Чаще всего он чувствовал его от своих пленников, от каких-то немедленно, как они видели его украшенное шрамом лицо, от каких-то чуть позже, через час-полтора разговора. Если же таким ужасом несло от бойца перед атакой, обычно он из боя не возвращался. Командир разведотряда же, казалось, не замечал этого тяжелого, сладковатого смрада, или делал вид, что не замечал. - Отберете в патрули солдат из своих подразделений, предпочтительно с опытом разведки, – продолжал он как ни в чем не бывало, и лейтенанты утвердительно кивали. На лицах их не отражалось никаких эмоций кроме предусмотренных уставом. Светило солнце, ржали лошади, лагерь был наполнен звоном оружия и окриками сержантов. Запах страха от молодого лейтенанта становился невыносимым. – Доброе утро, капитан, – при этих словах тот как будто передернулся, прежде чем обернуться и нехотя отсалютовать. Исенгрим обвел взглядом всю группу, в том числе вытянувшихся по струнке лейтенантов. - Позвольте на два слова, капитан, – он кивнул чуть в сторону. - Прошу вас подождать, господин полковник, необходимо отправить разведчиков, после чего я должен отрапортовать командованию, – ответил капитан, глядя куда-то за плечо эльфа. Исенгрим сжал зубы: он не терпел, когда другие старательно избегали смотреть ему в лицо. Особенно когда так делали люди, по недоразумению ставшие его союзниками. – Дело не терпит отлагательств, прошу подойти, – с этими словами он сам повернулся и направился прочь, не оглядываясь. Он знал, что дисциплина в дивизии Рамона Тырконнеля была железная. - Это как раз касается ваших разведчиков, капитан, – продолжил он уже мягче, когда капитан действительно подошел. – Точнее, одного из них, вон того справа, – кивнул он в сторону младших офицеров. – Его имя и звание? - Лейтенант Ламарр Флаут, – ровным голосом отрапортовал капитан. - Как давно он служит? - В армии с начала войны, был повышен в звании в начале года, нареканий по службе не имеет. – Он трусит, – произнес Исенгрим, наблюдая за капитаном, на лице которого, однако, ничего не отразилось. – Не знаю причины, но он просто в ужасе. Нельзя посылать его в разведку. - Не могу знать, о чем вы говорите, господин полковник. Лейтенант Флаут всегда блестяще выполнял порученные ему задания. - Значит, все бывает в первый раз, – с раздражением произнес Фаоильтиарна. – Замените его, прежде чем вы и ваш Флаут не погубили нас всех. - Могу я уточнить, господин полковник, каковы причины для вашего беспокойства? – капитан наконец посмотрел ему в глаза. – Или же приказ о замене отдан вышестоящим командованием? Гребаный буквоед, выругался про себя Исенгрим. - Вы никогда не слышали о такой вещи, как командирское чутье? - Так точно, – кивнул капитан. – Патрули составлены с учетом моего личного суждения. - Ваше личное суждение, – холодно процедил Фаоильтиарна, – уступает по весу моему приказу, не находите? - Прошу прощения, господин полковник, – капитан снова смотрел куда-то вдаль, – но я подчиняюсь командиру дивизии. Подчиняться вашим приказам не уполномочен. - Вы хотите, чтобы я сейчас искал полковника Тырконнеля, чтобы он пересказал вам то же самое, что сказал я? Пока мы теряем драгоценное время перед битвой? - Вероятно, так было бы лучше всего, господин полковник. Исенгрим почувствовал волну раздражения, которую, однако, подавил усилием воли. - Вы свободны, – бросил он, отворачиваясь и не глядя, отсалютовал ли ему капитан в соответствии с уставом или скривился вслед, как делали большинство dh’oine, думая, что он не видит. Рамон Тырконнель, которого Исенгрим уважал и считал практически другом – насколько можно дружить с dh’oine – поверил бы ему безоговорочно и прекратил бы этот фарс. Но, скорее всего, он уже на будущем поле битвы, выстраивает своих кавалеристов и поднимает им там боевой дух. Ну и пусть! Что, он, эльф, нанимался исправлять императорскую армию, с ее коррупцией и воровством? Если набрали идиотов на офицерские должности, пусть сами и расхлебывают! С этими мыслями он пошел дальше, к коновязям своей бригады. *** Исенгрим, который сидел под темным небом на перевале Эльскердег, слегка вздрогнул и поежился при этом воспоминании. Когда именно из-за северных холмов появились каэдвенцы и аэдирнцы, врезавшись во фланг дивизии Альба, было ли это совпадением? Или все же из-за того лейтенанта? Из-за капитана, пославшего его на задание? Из-за Исенгрима, не настоявшего на своем? Из-за его непростительной вспышки эмоций, такой нехарактерной для него, такой… отвратительно человеческой? Брось, оборвал он себя. Это всего лишь dh’oine, да и их кости уже обглоданы воронами добела. Глаза Иорвета, зеленые, немыслимо глубокие, глянули на него с мягким упреком. Нет, сказал он себе, чувствуя, как поднимается в нем вина, грозя выплеснуться наружу горькими, детскими слезами. Нужно, наконец, ответить хотя бы себе. Что, если именно там лежал другой путь? *** Не доходя до коновязей, Исенгрим повернул и направился к палатке главнокомандующего. Только бы маршал был на месте, еще не успел куда-то отправиться по своим не терпящим отлагательств делам. Еще только подходя к палатке, он понял, что не опоздал. Внутри был слышен шум и звуки горячего спора: одним из говоривших был генерал де Меллис-Сток, другим – сам маршал. Судя по всему, обсуждалась судьба дивизий 3-й конной армии, оставленных позади. Никто из них не обратил внимания на эльфа, проскользнувшего внутрь. - Удер, – наклонился Исенгрим к сидевшему за шатким походным столом адъютанту, – не могли бы передать от меня сообщение вашему шефу? Удер де Вингальт поднял на него свои глубокие карие глаза, в которых все еще плескалось возмущение, видимо, направленное на генерала, посмевшего спорить с непререкаемым авторитетом Мэнно Коегоорна. При взгляде на командира эльфов, однако, его взгляд посерьезнел, лицо приобрело деловое выражение. - В чем ваш вопрос, господин Фаоильтиарна? По уставу, конечно же, Удеру полагалось обращаться «господин полковник», однако и здесь он не мог не скопировать своего начальника, которого мало что не боготворил. Исенгрим подозревал, что адъютант был в шаге от того, чтобы оставить религию Великого солнца и основать новую, посвященную служению маршалу. - Передайте, что мне стали известны сведения… – он чуть задумался, как бы преподнести его скудные подозрения более соблазнительно. – Сведения, которые могут повлиять на весь исход сегодняшней битвы. - Сожалею, у маршала крайне мало времени, – скучающим голосом ответил Удер, который, видимо, уже не в первый раз за сегодня выслушивал подобные заявления, хотя солнце еще только поднялось. - Это касается подкреплений северян. На этих словах Удер взглянул на него с интересом, как будто увидел впервые. - Хорошо, я передам маршалу, что у вас для него сообщение. Ожидайте снаружи, но у вас будет секунд тридцать, не больше. - Благодарю, – кивнул эльф, отворачиваясь. Снаружи солнце пригревало все сильнее, несмотря на то, что было еще только начало месяца Бирке. Исенгрим повернулся лицом к солнцу, прикрыл глаза, еще раз прогоняя в уме порядок построения бригады на сегодняшнюю битву. - Командир! К нему бежал Яевинн, его командир роты. - Командир, сегодня утром недосчитались полсотни коней, – возмущенно заговорил он. – Они были на коновязи Наузикаа, и судя по всему, они их забрали со своими. - А вы что хлебалом щелкали? – лениво приоткрыл один глаз Исенгрим. – Почему вообще там оказались наши кони? - На нашу не поместились, – смущенно признался Яевинн. – Нам, как всегда, выделили самую короткую коновязь во всем войске, bloede dh’oine... - Твоя форма зубов и ушей здесь ни при чем, – так же лениво перебил его Исенгрим. – Dh’oine и у матери родной своруют все, что плохо лежит. Или плохо привязано. Ну а ты чего хотел? – резко бросил он, видя, что возмущение с лица Яевинна и не думает исчезать. – Сами обосрались, сами расхлебывайте! Разобраться, кто не проследил за имуществом! Наказать по всей строгости! Доложить по исполнении! - Слушаюсь, командир, – уже с нужным – покаянным – выражением лица ответил Яевинн. – А… что нам делать без коней? - Проявите смекалку, – усмехнулся Исенгрим. – Наверняка же еще какие-то части не ушли на марш? - Вы хотите сказать… украсть? У своих? – Яевинн выглядел таким пораженным, что Исенгрим снова скривил лицо в улыбке. Даже среди войны на весь континент некоторые эльфы как могли крепко держались за свой кодекс чести. - Позаимствовать, – уточнил он. – Только не у Ард Феаинн. У кого-то другого. - Понял, – Яевинн медленно повернулся и явно направился обдумывать эту мысль. – Есть, командир. - Подожди, – окликнул его Исенгрим. Яевинн развернулся на каблуках, взметнув пыль черным форменным плащом. – Пришли мне Иорвета. - Так точно, – кивнул Яевинн и снова повернулся. Исенгрим не стал ему напоминать про обязательный салют старшему по званию. Найдутся еще те, кто напомнят. Вход в палатку распахнулся, и оттуда появился маршал нильфгаардской армии во всем своем черно-золотом великолепии. - День добрый, господин Фаоильтиарна, – резко приблизился он – Исенгрим еле успел вытянуться и отсалютовать. – Что у вас? Прошу побыстрее. - Я только что видел разведывательный патруль, который в эту минуту отправляется на северные рубежи, – Исенгрим сразу перешел непосредственно к сути дела – маршал такое любил. – От офицера, назначенного командиром патруля, разит трусостью. - Так, – маршал посмотрел вдаль, где патрули, вероятно, заканчивали построение. – И? - Командующий разведотрядом из дивизии Ард Феаинн отказывается заменить офицера. Командира дивизии в лагере нет. - Вы мне предлагаете разбираться с моральным обликом армии на уровне лейтенантов? – Мэнно Коегоорн прищурил черные глаза. – За два часа до начала сражения? - Если не заменить этого лейтенанта, сражение, может быть, окончится не начавшись, – твердо выдержал его взгляд Исенгрим. И не такие на него сверкали глазами. – На севере холмы, за которыми вполне могут скрываться подкрепления. Если они оттуда появятся, могут ударить нам прямо во фланг. - Откуда у вас эти сведения? – вступил вдруг в разговор генерал де Меллис-Сток. – Вам что-то известно? Гребаный расист, выругался про себя Фаоильтиарна. Сам бы первый продался нордлингам, только ведь не предлагают. - Мне ничего не известно точно, господин генерал, но есть такая вещь как чутье разведчика, – перевел эльф на него взгляд. – И оно мне говорит, что это важный вопрос. - А вы, стало быть, разведчик, – ехидно кивнул де Меллис-Сток. – Интересно было бы узнать о вашем военном опыте и образовании. - Все эльфы-скоятаэли разведчики, – холодно произнес Исенгрим. – Лучше нас, господин генерал, вы не найдете ни в какой академии. Это вам подтвердит любой из тех королей и военачальников, которые будут сегодня против нас на этом поле. - Довольно, господа, – маршалу, похоже, наскучила их перебранка. – Каждая минута на счету. Господин Фаоильтиарна, исключительно из уважения к вашему… опыту, даю вам право заменить одну группу патруля. Под вашу ответственность, разумеется. Вы понимаете, что в данном случае означает «ответственность»? *** - И ты ему сказал… что? Иорвет выглядел настолько изумленным, что как будто даже развеселился. - Я сказал, что поставлю в патруль лучшего разведчика, что еще я мог сказать? – развел руками Исенгрим. - Я похож на того, кто пойдет на задание с dh’oine? Откровенно говоря, в тяжелом черно-золотом доспехе с золотым солнцем империи и серебряными молниями их бригады на груди, Иорвет выглядел именно как блистательный солдат великой нильфгаардской армии и никак иначе. - Ты похож на того, кто сможет не пропустить войска dh’oine. Если их будет больше тысячи, даже ты их заметишь, а если меньше, то черт с ними. Иорвет так резко выдохнул, что было похоже, что он фыркнул в лицо своему командиру. Нужно не забыть сделать ему внушение, сделал себе мысленную заметку Исенгрим, внутренне улыбаясь. Потом, наедине. - Ну хорошо, – наконец протянул он, хотя в его зеленых глазах все еще плескалось недоумение и веселье. – Я съезжу посмотрю, что там. Но у меня два условия. - Какие? – с облегчением спросил Исенгрим. Иорвет сделал шаг вперед и таинственно наклонился. - Во-первых, – начал он, понизив голос, – мне понадобится та замечательная подзорная труба, как у твоего маршала. Если там кто-то есть, я не хочу просить их остановиться и подождать, пока я их пересчитаю. - Боги, – пробормотал Исенгрим. – Ты подбиваешь меня либо на кражу у маршала, либо на мужеложство с его адъютантом. Что второе? - А второе, – Иорвет уже откровенно улыбался, – я хочу переодеться. *** Исенгрим улыбнулся краем рта, глядя на звезды невидящим взглядом. Звезды холодно взирали на него. Ах, Иорвет – он всегда выглядел потрясающе. Что в парадном доспехе, что в своей любимой зеленой стеганке, прожженной искрами лагерных костров и застиранной добела в бесчисленных реках Темерии и Аэдирна. Что в узорчатом шелковом халате, который они однажды обнаружили в шкафу на богатой вилле одного dh’oine – что без него. Тщеславный в своей красоте, с языком острым как бритва, вспыльчивый как спичка, но каким тихим и смущенным он был, когда стоял перед Исенгримом, опустив голову, на том ночном берегу реки под плеск ласковых волн – как будто сам от себя не ожидал того, что только что сказал. Скрепя сердце, Исенгрим отогнал от себя свое любимое, самое нежное, самое тайное воспоминание. Еще не время для него. Итак, что там было с подкреплениями северян? После битвы говорили, что их было не меньше десяти тысяч… *** - Сколько-сколько?? Вы точно не ошиблись в расчетах, господин эльф? Иорвет закусил губу, как всегда делал, когда очень хотел набить собеседнику морду, но был вынужден сдерживаться. Исенгрим послал ему предостерегающий взгляд. - Прошу прощения, я бы хотел подтвердить слова господина капитана, – подал голос нильфгаардец с лейтенантскими знаками различия – вроде бы, Эллери. – Мы самым внимательным образом произвели подсчет. В долине за северными холмами на марше действительно находится огромная масса войска Каэдвена, Аэдирна и Редании. В основном всадники. - Десять тысяч кавалерии, – устало потер глаза Мэнно Коегоорн. – Это значит, что наше преимущество из полуторакратного превращается в почти отсутствующее. Какие будут соображения, господа? - Как далеко они находятся? – спокойным голосом спросил Элан Трахе – пожалуй, второй и последний человек, которого Исенгрим уважал в нильфгаардской армии. И сейчас он правильно обращался к Иорвету как к старшему по званию в составе патруля. - Два-два с половиной часа до того, как голова колонны достигнет холмов, – ответил эльф. – И не меньше трех часов для полного прохождения к полю битвы. - У холмов их и задержим! – возбужденно воскликнул де Меллис-Сток, и Исенгрим с неудовольствием взглянул на него. – Там узкий проход, то, что нужно! Можно задержать их даже в составе одной бригады! - Стоит ли? – с сомнением поднял на него глаза Коегоорн. – Если они невовремя выйдут, то ударят прямо во фланг нашим силам, – он склонился над картой, расстеленной на большом столе в центре его палатки и передвинул деревянную фигурку, обозначающую подкрепления. – В этом случае придется биться на два фронта. Или вы думаете, в случае удара мы успеем перегруппироваться? - Времени за глаза хватит, чтобы разбить нордлингов на севере и в центре, – уверенно возразил генерал-лейтенант. – Но действовать нужно незамедлительно и прямо сейчас послать бригаду заграждения к холмам. Если позволите… – он наклонился к уху маршала и что-то стал говорить шепотом, так тихо, что никто бы не разобрал. Исенгрим, однако, тренированным слухом уловил слово «Врихедд» и сжал зубы, мысленно покрыв де Меллис-Стока площадной бранью. Одна бригада, он совсем ум пропил в своем штабе? Тыловая крыса, гребаная мразь, врезать бы тебе твоим же изящным стеком, чтобы зубы внутрь раскрошились… - Господин маршал, господин генерал-лейтенант, маленькое замечание: имеет смысл посылать не меньше двух-трех дивизий, – Элан Трахе, видимо, тоже уловил суть. Исенгрим с удивлением и благодарностью взглянул на него и тот слегка кивнул, перехватив взгляд. – Одну бригаду сомнут за полчаса. На мой взгляд, если ставить заграждение, то не меньше шести-восьми тысяч бойцов. Но вообще я бы предложил отказаться от боя и отступить. В этом нет никакого позора. - Отступать невозможно, – густым басом проговорил Маркус Брайбант, до этого молчавший в углу палатки. Он встал с деревянной скамьи и тоже подошел ближе к карте. – Его величество требует результатов. Не говоря о том, что нашей целью было остановить продвижение подкреплений к Майенне, а не убегать от них, – он постучал своим большим искривленным пальцем по точке на карте. – Принять бой – единственный путь. Все остальное – преступные, вражеские мысли. - Если проиграем, штурмовать Майенну будет некому, – покачал головой Элан Трахе. – Однако я высказался и умолкаю. Исенгрим, мнением которого никто не интересовался, переместился чуть ближе к Иорвету. Взять его за руку, как ему бы хотелось, было невозможно, но хотя бы постоять рядом уже было приятнее, чем с идиотскими dh’oine, по приказу которых они скоро пойдут умирать. Мэнно Коегоорн прошелся вдоль стола, потом зачем-то подошел к выходу из палатки и выглянул наружу. Там солнце уже порядком поднялось, обещая теплый, даже жаркий день. - Значит, так, господа, – он повернулся обратно к командирам. – Слушайте мое решение. Мы примем бой, – он взглянул на Маркуса Брайбанта, который удовлетворенно хмыкнул в седые усы. – Атаку начнем незамедлительно. Сконцентрируем силы вот здесь, сломим их сопротивление и двинемся на юг к реке, – он провел рукой в перчатке в сторону голубой ленточки на карте. – Подкрепления необходимо задержать хотя бы на три часа от момента подхода. Разместите стрелков на холмах и вот в этих рощах, – он отчеркнул два места. – В засаде поставьте кавалерию. Отправитесь вы, господин Трахе, и в помощь вам будут лучники господина Фаоильтиарны, – Исенгрим вытянулся и щелкнул каблуками под брошенным взглядом маршала. – На основном направлении: Ард Феаинн, Магна и Венендаль – север, смять левый фланг нордлингов как можно быстрее. Вторая Виковарская, Фрундеберг и Альба – центр. Постарайтесь пронзить их оборону и пробиться дальше: где-то там сидит Фольтест, пусть понервничает. Деитвен – связать боем на юге, беречь силы. Наузикаа – резерв. Вопросы? - Никак нет, все ясно, есть, господин маршал, – раздалось многоголосие, и палатка как будто очнулась от оцепенения. Командиры, получившие приказ, засобирались, нетерпеливо переступая с ноги на ногу: теперь каждый вошел в привычный боевой ритм – выстроить бойцов, продумать боевую задачу, проверить снаряжение и еще сотни рутинных, знакомых каждому действий, отработанных до автоматизма за девять месяцев войны. Исенгрим вздохнул и украдкой все-таки коснулся руки Иорвета. Тот еле заметно на секунду сжал пальцы. - Ну что, полковник, выпала нам с вами невиданная честь, – Элан Трахе грустно усмехнулся, подходя к эльфам. – Геройски сдержать десять тысяч отборного войска, переломить ход величайшей битвы. Чего доброго, еще попадем в учебник истории. - Непременно, господин генерал-майор, – по уставу согласился Исенгрим. – Бойцы будут счастливы, что им поручили столь важную миссию. Осияем сегодня славой знамена Нильфгаарда. - И не говорите, – грустно хмыкнул Трахе, явно уловив горькую иронию. – Лучший день нашей с вами жизни. Смотрите, я думаю, сделаем так… – он подошел к карте в центре опустевшей палатки, и Исенгрим приблизился. *** Из темноты снова раздался какой-то вой и подуло ледяным ветром. Исенгрим плотнее завернулся в свой тонкий, протершийся плащ и подбросил пару веток в огонь. Сигизмунд Дийкстра на противоположной стороне костра сидел неподвижно, как будто спал. А какая теплая была та его форменная полковничья мантия… Блестящее черное сукно, легкое и прочное, с изящно вышитыми серебряными молниями. И как хорошо под ней было укутаться вдвоем и целоваться темной ночью, даже когда шел проливной зимний дождь… Нет, тряхнул он головой, это дерьмо он теперь и за деньги не наденет. Тем более что он ее сбросил под копыта коней в первые секунды, когда они поскакали в атаку. Кто-то вообще подумал, когда выдавал им форму Врихедд, как лучникам стрелять на скаку с этой тряпкой за плечами? *** - Естественно, никто не подумал, – процедил сквозь сжатые зубы Иорвет. – Курва! – он в бессилии стукнул кулаком по луке седла. – Bloede dh’oine! Нахера мы на это, блядь, подписались! Исенгрим обычно осаживал своих подчиненных, когда они ругались в присутствии людей, но в этот раз был с Иорветом полностью солидарен. Тем более, что Элан Трахе деликатно сделал вид, что ничего не услышал. - Может быть, это и к лучшему, – проговорил он, передавая Исенгриму свою подзорную трубу – такую же, как у маршала, но послабее. – Посмотрите, полковник: передние части действительно идут гораздо быстрее, чем мы предполагали, но хвост от них заметно отстает. - Думаете, они войдут в проход между холмами, не дождавшись арьергард? – с сомнением посмотрел на него Исенгрим, оторвавшись от трубы. – Маловероятно, что они допустят такую ошибку; разве что рассчитывают, что мы не знаем об их приближении. - Либо они развернут строй прямо перед холмами и будут ждать там, – Трахе указал хлыстом на поле между двумя рощами. – Там их будет легко достать сверху стрелами и спровоцировать на атаку. - А если полезут на холм? – угрюмо спросил Иорвет, сдерживая свою гарцующую кобылу, которой, видимо, передавалось нервное настроение хозяина. - Просто так не полезут; не захотят утомлять лошадей, – Элан Трахе со щелчком задвинул трубу и убрал ее в кожаный чехол. – Северные породы с трудом преодолевают подъемы в гору, хотя вы и сами это знаете, капитан. Я уверен, что эффект неожиданности сыграет нам на руку. - Скажите, господин генерал-майор, – в упор посмотрел на него Исенгрим. – Скажите, если можете, честно. Сколько мы сегодня потеряем за три часа? Половину? Больше половины? Элан Трахе вздохнул, глядя на пылящую вдали колонну конницы и избегая взгляда эльфа. - Молюсь Великому солнцу, чтобы это было меньше половины, Исенгрим, – наконец произнес он. – Нас не отправляли сюда на верную смерть. Наша задача – выиграть время, а не совершить невозможное. Но сражаться мы должны так, словно именно этого и хотим. *** - Меньше половины получилось бы только если откатываться на заранее подготовленные рубежи, – проговорил голос за плечом Исенгрима, и тот вздрогнул, оборачиваясь. Сзади него высилась массивная фигура Дийкстры, которому каким-то чудом удалось подойти так тихо, что Исенгрим не услышал. - О чем ты, Сиги? – проворчал он. Неужели он настолько забылся, что стал рассуждать вслух? - Это же битва под Бренной, так? – Сигизмунд показал на землю перед костром. Исенгрим перевел туда взгляд и внутренне выругался: оказывается, он в задумчивости еще и начертил схему атаки. - Вовсе нет, с чего ты взял, – он сделал движение, чтобы стереть линии, но Сиги удержал его за плечо и присел рядом на корточки. - Очень интересное предположение, – задумчиво произнес он, изучая импровизированную карту. – Сконцентрировать удар на севере и центре, не распыляя силы на юг. Действительно, многие говорили, что именно в этом была одна из ошибок маршала Коегоорна. - Откуда ты знаешь? – поднял глаза эльф. – Ты разве там был? - Нет, но мне рассказывали подробности, – перевел на него внимательный взгляд Сиги и слегка усмехнулся. – Можно даже сказать, все интимные детали. А ты был? - Нет, конечно, – буркнул Исенгрим. – Просто рассуждаю теоретически. - Ну давай порассуждаем вместе, – с усмешкой Сиги завернулся в свой плащ и присел рядом на землю, почти касаясь широким плечом Исенгрима. – Итак, бригады Врихедд и Седьмая Даэрлянская находятся на северных холмах… – он взял длинную палку и начертил на карте два круга. *** Лучников на холмах смели моментально. Когда передние отряды каэдвенцев подошли к холмам и развернулись в строй, Исенгрим коротко дунул в свой рожок, и на ничего не подозревающих всадников обрушился град стрел. Десятки упали, пронзенные в горло или лицо толстыми, острыми бронебойными наконечниками. Заржали лошади, мечась и сбивая строй. Раздались крики, кто-то указывал наверх, кто-то поскакал назад. Эльфы-лучники выпускали стрелу за стрелой, и вскоре подножье холма оказалось усеяно телами убитых и раненых, корчащихся в стонах. Но тут со стороны северян прозвучал сигнал к атаке, и ряды всадников, смятые было первичным нападением, неожиданно организованно, стройно развернулись и быстро понеслись вверх по холму. Лошади споткнулись, раз, два, но выдержали, преодолевая каменистый склон. Исенгрим резко дунул еще два раза, но было поздно: передовая конница уже забралась на гребень и вступила в бой. Эльфы даже не успели выхватить мечи, как на них ударила волна врагов. Исенгрим без всякой подзорной трубы видел, как стальные клинки почти без сопротивления разрубали тела эльфов, сбрасывая их под копыта. Он еще раз протрубил сигнал к отступлению, но прошло не меньше нескольких минут, показавшихся вечностью, прежде чем задние части лучников наконец смогли развернуться, мешая друг другу и путаясь на узкой площадке, и устремились вниз, в долину, под ударами преследующих их северян. - Блядь, – прошипел Исенгрим, ударяя своего коня пятками. – За мной, братья! – крикнул он. – За эльфов! За свободу! - За Нильфгаард! – крикнул рядом с ним Сиверс, ротмистр Седьмой Даэрлянской. – За императора! Вперед! Они понеслись рядом, во главе своих отрядов, размахивая мечами и крича. Внизу уже кипел бой: каэдвенцы накатывали волна за волной, наталкиваясь на нильфгаардские отряды в узком проходе между скалами и откатываясь назад. Часть всадников пытались взобраться на крутой склон, чтобы обойти сбоку, и именно на них направил Исенгрим своего верного вороного. Интересно, думал он, привычно рубя налево и направо длинным нильфгаардским мечом, зачем мы вообще оказались здесь? Конечно, в такой битве можно убить в десять, а то и в сто раз больше dh’oine, чем подстерегая караваны и грабя деревни – он отбил летящую ему в лицо алебарду и полоснул по щиту так, что полетели щепки – однако сколько эльфов уже погибло, хотя не прошло и десяти минут? А еще, стало быть, два часа и пятьдесят минут нужно продержаться. Всего-то в семнадцать раз больше. Ладно, давай, сосредоточься. На лицо ему брызнула кровь из глубокой раны на шее аэдирнца, стекла соленым ручейком, и он механически облизнул губы. - Держаться! Держаться, мать вашу! – крикнул он, отбиваясь от наседающих врагов, и эльфы держались, как будто бились за свои дома, за родные Синие горы, а не за неизвестную темерскую деревню. Но масса северян неумолимо давила, выдавливая их из прохода, за которым лежала только широкая безлесная равнина. Он больше почувствовал, чем услышал, как высоко взвизгнул в гуще боя, где-то слева, Ангус Бри-Кри. Воткнул острие меча под шлем какому-то реданцу, выдернул, обрызгав себя кровью и внутренностями. Поднявшееся солнце светило прямо в глаза, в тяжелом черном доспехе было неимоверно жарко, голова у него шла кругом. Чего бы он не дал сейчас за стакан воды, чудесной прохладной воды из горного колодца, и свернуться, как кот, на крыльце своего дома, и спать, спать несколько дней подряд… - Вперед, Бурая!! Каэдвееен! Они появились сверху и сзади, отрезая им путь к отступлению. Немного, всего человек двести, но Исенгрим знал, что каждый из них стоит десятка, а то и двух. Бобровые шапки отливали на солнце, хвосты развевались в бешеной скачке. - Эгегей, ребята, заходи сверху! Руби белок! Круши черных! Исенгрим левой рукой поднял к губам рожок и дунул два раза. Правой отбил сразу два меча и рубанул наискось. - Отступать! Отходить назад! – кричал он. Только бы успеть прорваться, иначе их тут перережут как цыплят. В своей же ловушке. - Эгегей, бей-убивай! Он вырвался на равнину в последнем, безумном рывке, задыхаясь от пыли. Кони вокруг храпели и бились, с губ их слетали клочья пены. Сотни эльфов и нильфгаардцев не успели: за ними сомкнулся ряд всадников Бурой хоругви, и сейчас методично их приканчивали. Покачнулось и исчезло в бушующем море черное знамя со скорпионом. На что мы вообще надеялись, подумал Исенгрим, пытаясь удержаться в седле и удержать коня. На мастерство лучников? На эффект неожиданности, как сказал Элан Трахе? Это все хорошо, когда сидишь в засаде на лесной дороге, а здесь все решает сила, грубая и жестокая. И число бойцов, которыми не жаль пожертвовать маршалам и генералам. Исенгриму всегда было жаль каждого своего бойца – всех до единого он приказывал выносить с поля боя, даже когда было совсем тяжело. Но как вынести с поля несколько тысяч мертвых эльфов? Он развернул коня, обернулся, и с ужасом понял, что их оттеснили уже за деревню, название которой он позабыл. Совсем рядом с ним было поле битвы, и он видел черно-золотые знамена, перемешавшиеся к красно-белыми реданскими орлами. Северный фланг еще не сломили. Они отступили слишком рано. Он просчитался на час, может больше. А значит, все было зря. Часть всадников с белыми перьями на шлемах отделилась от основной массы и понеслась в их сторону. - Развернуть строй на юг! – рявкнул Исенгрим. – Атака с юга! Развернуться! - Развернуться, идиоты! Шевелитесь, придурки, со спины заходят, мать вашу! – неожиданно услышал он рядом резкий голос Иорвета. Он всегда крыл своих бойцов на чем свет стоял, но, что удивительно, они его просто обожали. - Иорвет! – крикнул ему Исенгрим. – Иорвет! Держись ближе ко мне! - Идем вперед, командир! – Иорвет, видимо, не услышал или не понял, потому что вопреки приказу пришпорил коня и рванулся прямо в гущу приближавшихся реданцев. - Иорвет!! – Исенгрим заорал так, что горло не выдержало и сорвалось на хрип. – Нет! Назад!! Иорвет, вытянувшись в струну над гривой своего коня, первым врезался в строй, свалив с коней сразу троих, и завертелся, словно юла, отбивая удары. За ним летели эльфы его отряда, и тоже вступили в бой. - Иорвет!! – в эту минуту Исенгрим забыл все остальные кличи, забыл, за что они вообще здесь бьются. За Нильфгаард? За свободу? За победу? – Стой! Держись! Я рядом! Но Иорвет уже покачнулся на коне: реданец в блестящих доспехах ударил его щитом под подбородок. Другой рубанул мечом, и Иорвет, беспомощно взмахнув руками, исчез под копытами в гуще боя. - Нет!! – Исенгрим краем взгляда заметил скачущего к нему рыцаря, не глядя отмахнулся. – Нет!!! – взвыл он. – Твари! Мрази! Его ударили по затылку через шлем, и мир взорвался белым огнём. Рот наполнился соленым, и Исенгрим почувствовал, как земля летит ему навстречу. А потом наступила тьма. *** Дийкстра смущенно откашлялся, поворошив угли костра. - Вот поэтому и делают баррикады, – сказал он после некоторого молчания. – Укрепленные рубежи. Без них заградительный отряд либо моментально отбрасывают, либо он полностью погибает, либо и то, и другое. - Тебе-то откуда знать, – проворчал Исенгрим и потер глаза: дым был едкий. Дийкстра только загадочно улыбнулся и отложил свою палку. - Впрочем, если рассуждать теоретически… – задумчиво проговорил эльф. – По-твоему, тогда был бы шанс? - Возможно, – кивнул тот. – Укрепленные позиции обороны – это базовое правило из любого учебника, но… - Подожди, – прервал его Исенгрим. – Потом расскажешь про «но». Что, если это именно то, что было нужно? *** Исенгрим два раза резко дунул в рожок, и войска развернулись. Передние ряды еще бились, но как только сзади них освободилось пространство, и они развернулись и пошли галопом. Как раз достаточно времени, чтобы выбраться из узкого каменистого прохода между холмами, грозившего стать ловушкой. - Ну, дела! – прокричал Исенгриму подскакавший к нему Ангус Бри Кри. – Мы их удерживаем, Исенгрим! Получается! - Подожди, накаркаешь! – ему и самому не верилось, что уже прошло две трети нужного времени, а они только сейчас откатились на свой последний рубеж. Потери, конечно, были, но гораздо меньше половины, как и надеялся Элан Трахе, земля ему пухом. Исенгриму было искренне жаль генерала, но что поделать – война. Они влетели за заграждение, перепрыгнули глубокие канавы, и за ними поднялись острые колья, вкопанные в землю. Несколько десятков солдат подкатили бревна, закрывая проход и ограждая границу, из-за которой их было не достать. - Приготовьтесь, парни, – Иорвет стоял рядом, уже накинув на тетиву три стрелы. – Подпустим их чуть ближе. Еще… Еще… Давайте!! Спустя полчаса поле перед их баррикадой заполнилось мертвыми телами, между которыми с душераздирающим ржанием носились лошади, а каэдвенцы наконец доломали баррикаду и ворвались на их позиции. Исенгрим встретил первого длинным ударом меча по шее, от которого разбрызгались в воздухе красные капли. Второго, уже занесшего над ним топор, саданул рукоятью в лицо и с удовлетворением услышал хруст зубов, прежде чем воткнул ему острие прямо туда, в красное крошево. Еще троих он успел уложить, прежде чем почувствовал, как сзади дрожит земля от тысяч копыт. Неужели все же обошли? Как он мог не заметить? Однако обернувшись, он увидел самое прекрасное зрелище в мире: к ним неслись всадники в черных доспехах, над которыми реяло знамя с изображением солнца. Скакавший впереди командир затрубил в рог сигнал об атаке, и ему отозвались сразу несколько других. Солнце отливало золотом на его крылатом шлеме, а плащ развевался за его спиной, словно крылья ангела, несущего смерть одним и победу другим: это сам Рамон Тырконнель скакал на помощь эльфам. Никогда в своей долгой жизни Исенгрим не был так рад видеть человека. *** - Скажи, Вольф, почему ты вообще об этом задумался? – голос Дийкстры прозвучал резко среди ночной тишины, и Исенгрим слегка вздрогнул. – Сейчас, полгода спустя? Особенно, если, как ты говоришь, тебя там даже не было. - Из чувства солидарности, – буркнул Исенгрим, вставая. – Врихедд – не чужие мне парни. - Это я заметил, – немного иронически кивнул человек. – Ты считаешь, что победи Нильфгаард в той битве, для эльфов что-то изменилось бы? - А разве нет? – эльф прошелся вперед, взглянул на безмятежно храпящего Бореаса Муна. – Именно после Бренны все покатилось под откос. - И ты считаешь, что был в той битве какой-то… ммм… – он сделал неопределенный жест в воздухе, – поворотный момент? - Ты меня утомил, Сиги, – Исенгрим раздраженно взглянул через плечо. – Ты же сам сказал про учебник и про баррикады. - Черт, ты же вроде опытный боец, Вольф. Ну или выглядишь таковым, – Дийкстра смерил его взглядом. – Не знаешь, сколько времени нужно на постройку оборонительных рубежей? - Там была пара часов до атаки. - Посмотри сам, – человек ткнул палкой в карту на пепле перед костром. – Рубежи можно было строить здесь и здесь, и везде ширина не меньше полумили. За пару часов на такой ширине можно разложить с десяток бревен и выкопать канаву по колено. Все. Исенгрим посмотрел вниз и скрипнул зубами. Он ненавидел, когда он оказывался неправ, а какой-то человек – прав. - Чтобы было так, как ты нафантазировал, нужно часов десять, не меньше, – Дийкстра встал и хлопнул себя по полным бедрам. – А стало быть… - Стало быть, начинать нужно было еще накануне, – медленно проговорил Исенгрим, и бывший архишпион кивнул. – Но накануне было неизвестно, откуда появятся подкрепления. Даже было неизвестно, что они существуют. Нельзя же было перекопать все поле на всякий случай! - И это, пожалуй, главное, – Дийкстра мягко обошел вокруг схемы, вглядываясь в нее. – Посмотри сам, как стоят наши… в смысле, северные войска. Исенгрим подошел с той же стороны, что и Дийкстра, встал рядом, наклонив голову. - Здесь с одной стороны река с болотом, с другой – деревня и холмы, удобные подходы, со спины лес. А у нильфгаардцев? - Нильфгаардцы стоят на открытой равнине, – в отблесках костра на далеком горном перевале Исенгриму действительно все было видно куда лучше, чем там, на поле битвы. – У них нет возможности маневра и приходится атаковать в лоб. У них нет пехоты, только конница. А у нордлингов – вторая линия из копейщиков. - И более того, – Дийкстра потянулся и отошел к своей лежанке. – Даже если бы случилось чудо, и эта атака удалась, Нильфгаард все равно потерял бы больше половины войска. Штурмовать Майенну определенно было бы некому. - Но почему? – Исенгрим никак не мог понять главного, что открылось перед ним сейчас. – Почему тогда Мэнно Коегоорн с самого начала не отказался от битвы? Что это за помутнение? - Могу предположить, – Дийкстра нахмурился и сел на землю. – Есть такие люди, которые любят все контролировать и вертят королями и военачальниками как хотят, невзирая на то, что в результате полмира утоплено в крови. Иногда они даже собираются в кружки по интересам и называют себя корпорациями. Или гильдиями. Или даже ложами. – Он потер лицо, как будто смахивая неприятные воспоминания. Исенгрим промолчал и тоже сел, глядя в весело потрескивавший огонь. - Но все же, Вольф, почему ты так привязался к этой Бренне? – через какое-то время снова раздался густой голос Дийкстры. – Вряд ли ведь тебя интересует исключительно теория. - Я уже сказал, что меня интересует. - А, понимаю, – иронически кивнул человек. – Чувство вины, которым эльфы наверняка мучаются в десятки раз больше людей с их муравьиной жизнью. Увы, таков закон: чем дольше живешь, тем больше наживаешь вещей, о которых успеешь потом пожалеть. - Тебе-то откуда знать? – снова буркнул Исенгрим, поеживаясь. Ночь перевалила за вторую половину, стало заметно холоднее. - В моей жизни шел год за два, а то и за десять, Вольф, – хмыкнул Дийкстра. – Но я тебе помогу, как новообретенному другу. Помогу избавиться от пустых сожалений. Потому что как я уже сказал, для эльфов ничего бы не изменилось, выиграй Нильфгаард ту битву. Да даже если бы Нильфгаард выиграл всю эту чертову войну и черные знамена реяли бы от Яруги до Понтара, в Вызиме и Новиграде. - Почему это? – Исенгрим перевел на него взгляд. – Нас, то есть Врихедд, выдали только потому, что подписали этот чертов Цинтрийский мир! - Вас выдали потому, что вы эльфы! Другие, чужие, непредсказуемые. Высокомерные и слишком гордые. Вас хотели прижать к ногтю и показать, кто здесь хозяин. А хозяин на всем континенте – человек, и не так важно, зовут его Эмгыр или Фольтест. - Ты говоришь ерунду, Сиги, – устало помотал головой эльф. – Мы знали, за что шли в бой. И если бы Эмгыр победил, мы бы получили то, что нам обещали. - Да? И что же вам обещали? Поддержку? Оружие? Деньги? - Дом. Нам обещали дом, Сиги. *** Солнце стояло высоко над Городом Серебряных Башен, заливая золотистым сиянием его величественные шпили. Конечно, кое-где еще видны были следы человеческого владычества, но эльфы – новые полноправные жители столицы – подлатали мостовые, убрали кучи битого камня и высадили новые деревца взамен вырубленных ясеней, чтобы к параду их любимый город прихорошился. Рядом с Исенгримом выстроились в парадном строю его друзья, все в одинаковых зеленых мундирах с серебряным шитьем. Со многими из них он когда-то спустился с Синих гор на выжженную, отравленную людьми равнину и поклялся не возвращаться без победы. Лёгкая дымка светлой скорби коснулась его души – сколько братьев по оружию навсегда остались лежать там, на залитых кровью полях – но и она растворилась в высоком чистом небе сегодняшней радости. Главное, что они дошли, дождались. И как долго пришлось ждать! Как невыносимо долго! Заиграл марш, и улицы взорвались от восторга. Исенгрим прищурил глаза на пылающие бронзой трубы оркестра и тронул коня каблуками. Звенели в лад колокола, хлопали на ветру изумрудные флаги, и крики радости вокруг переливались на разные лады, сплетаясь в симфонию единодушного, всенародного ликования. С балконов полуразрушенных домов, мимо которых они проходили, махали дети, и дождём сыпались лепестки цветов, устилая мостовую душистым ковром из розового и белого. Когда колонна вступила на главную площадь, над ней взвился новый, гордый, неслыханный раньше мотив – гимн свободного Дол Блатанна. На трибуне у края площади стояла королева Энид ан Глеанна в изящном шелковом платье; ее золотые волосы струились водопадом под короной из сплетённых белых роз. Она махала рукой с грациозным воодушевлением, улыбка её была светлой и искренней, а глаза блестели общей победой. Исенгрим поравнялся с трибуной и отдал чёткий салют. Среди зрителей на площади пронесся вздох восхищения при виде легендарного командира. Копыта коней цокали по мостовой, отдаваясь в висках вместе с биением сердца. Всадники шли идеальным ровным строем под торжественный бой барабанов, но когда колонна поворачивала, завершая почетный круг, белая кобыла Иорвета чуть споткнулась. Перебирая тонкими длинными ногами по булыжникам, она слегка толкнула вороного, идущего чуть впереди, и на мгновение колени всадников соприкоснулись. Исенгрим, мельком повернув голову, поймал лучистый взгляд родных зеленых глаз, и его губы тронула ответная улыбка. Реяли над площадью знамена, и теплый ветер ласкал его старый шрам, наполняя воздух запахом свободы и счастья. *** - Серьезно? Лепестки цветов? - Да, – Исенгрим прикрыл глаза. – В городе Серебряных башен были роскошные вишневые и яблоневые сады. Сейчас уже нет, конечно. - Боги, вы, эльфы, неисправимые романтики, – покачал головой Дийкстра, засовывая себе руки под мышки для тепла. – Вечные мечтатели. Строители воздушных замков. Сколько песен и сказок придумали, и все об одном: как хорошо будет, когда людей наконец столкнете в море. - Так и есть, – не открывая глаз проговорил Исенгрим. – Эту сказку нам и обещал Эмгыр. Что если добудем ему победу, то люди нас оставят в покое. Дийкстра ответил не сразу. Какое-то время он пристально смотрел в костер, как будто желая что-то рассмотреть среди мерцающих красных и черных угольков. - Но ты ведь на самом деле реалист, – медленно проговорил он наконец. – Ты практик, а не романтик, иначе ты бы не стал тем, кем стал, Вольф. Ты же с самого начала все понимал, так ведь? Что все было бы абсолютно, совсем по-другому? *** На пустынном внутреннем дворе тяжелые шаги Исенгрима отдавались гулким эхом, как будто не один он шел, а минимум рота эльфов. Все дело было в идиотских шпорах, которые ему нацепили по ебаной парадной форме, и в ебаном же парадном доспехе: черненые латные сегменты, утяжеленные к тому же золотым кантом, кираса с золотым солнцем, и слава богу, хоть крылатый шлем он нес в руке. Июльское солнце с голубого выцветшего неба светило прямо-таки издевательски. Черный шерстяной плащ с золотым шитьем колыхался за его плечами, и вкупе с высоким ростом Исенгрима, выглядел он словно флагманский фрегат в открытом море. Пиздец, а не доспехи, в лесу ему бы в секунду всунули ножичек между пластин, и оставили бы гнить, словно краба в панцире. А в прошлый раз ты не жаловался, усмехнулся внутренний голос, и Исенгрим уже привычно послал внутренний голос нахуй. В прошлый раз он шел по этому двору зимой – поздней осенью, вместе с Иорветом, после церемонии присвоения званий в императорском дворце. Падал тогда легкий снежок, и мысли его были больше не о судьбах эльфийского народа, а о том, какой Иорвет у него все-таки красавчик, как ему идет черное сукно, и как бы его поскорее зажать в закоулке между зданием канцелярии и складом арбалетов. Да что уж говорить, двести лет прожил, а все хуем думает. Он простучал сапогами по каменным ступенькам крыльца, и со скрипом отворил дверь. Внутри, слава всем трижды блядским богам, было прохладно, и столбы пыли искрились в лучах, падавших сквозь щели в ставнях. - Полковник Фаоильтиарна, на доклад к маршалу Кое… - Господин полковник, вы слишком рано, – секретарь взглянул на эльфа так, словно в говно вступил. – Извольте подождать, у господина маршала дела. Вас пригласят. Часы на башне, мимо которых Исенгрим только что прошел, показывали ровно два. Ну что ж, курва, дела так дела. Он сел на скамью, расправив шерстяной плащ и сложив на колени руки в кожаных перчатках. Секретарь у Мэнно Коегоорна был новый, средних лет мужик с рябым лицом, по которому безошибочно читалось, что бабы ему не дают, несмотря на должность. Прошлый, Удер де Вингальт, помер во цвете лет под Старыми Жопками – сразила случайная стрела уже под самый занавес сражения . Ох и убивался по нему маршал в лазарете, и каких только слов ему не наговорил, а под конец поцеловал в бледный лоб и в синеющие уста, и Исенгрим на соседней койке вздохнул с облегчением: дождался парень, хоть и перед самой смертью. Столбы пыли покачивались в темной приемной, жужжали на окнах ленивые мухи, перо секретаря скрипело по бумаге, и Исенгрим чуть не задремал в этом вязком штабном болоте. Он не волновался из-за вызова к маршалу – причина могла быть только одна: зря, что ли, он последние две недели прописался у Эвертсена и составлял ему бесконечные справки, описи и отчеты по личному составу и имуществу. Очевидно, их бригаду наконец расформировывают и отправляют домой. Домой! Невероятно звучало это слово, иностранное на родном языке, и Исенгрим даже шепотом повторил его: as tea’ch. Отправиться в лагерь, в убежище, даже в штаб – это он умел. Отправиться домой – этому предстояло еще научиться. Наконец дверь кабинета отворилась, и оттуда вышел знакомый Исенгрима – Тибор Эггебрахт, тоже полковник, из «Альбы». Он прошел мимо, мельком взглянув на эльфа, но не остановился и не поздоровался. Исенгрим проводил его взглядом. Что за херня творится? - Извольте, – кивнул ему секретарь, и он, одернув полы дублета, шагнул внутрь. Кабинет у маршала был огромный, в отличие от приемной, и от двери нужно было пройти добрых шагов двадцать, чтобы добраться до массивного стола красного дерева. Стульев перед столом не было – всем прибывшим на доклад предлагалось размять ножки и постоять. Исенгрим щелкнул каблуками и отдал салют. - Господин Фаоильтиарна, – Мэнно Коегоорн поднял на него взгляд от своих бумаг поверх очков, которые ему шли, как корове седло. Сказать по правде, в очках и в черном мундире он выглядел прямо как ебаный профессор истории в Оксенфурте, который завалил Исенгрима на экзаменах в третьем семестре, как и остальных эльфов на курсе, из-за чего, собственно, их всех и выперли к хуям из обители просвещения. Было обидно, но Исенгрим не слишком жаловался: среди выпертых оказались его новые лучшие друзья Ангус и Риордаин, и вместе они спустя тридцать лет нашли-таки того профессора, уже беззубого старика, и славно покуражились. А нехуй потому что было злить Старшую Расу. - Господин Фаоильтиарна, от лица империи Нильфгаард и императора Эмгыра вар Эмрейса, Белого Пламени, Танцующего на Могилах Своих Врагов, – блядь, что-то настолько серьезное, что ли? – выражаю вам благодарность за безупречную службу в рядах имперской армии. Вы показали себя наилучшим образом, не щадили ни себя, ни подчиненных... Да уж, блядь, мрачно подумал Исенгрим. Половина личного состава полегла, это не меньше десятой части вообще всего эльфийского народа. Ладно, хуй с тобой, давай уже ближе к делу. Домой хочется. - Бригада Врихедд явила собой образец геройства, подавая пример для молодых солдат и офицеров… – все тянул Коегоорн, и Исенгрим безошибочным чутьем почувствовал тянущий холодок под сердцем. Такое чувство у него всегда появлялось, когда судьба хотела его в очередной раз наебать. Он вытянулся и снова щелкнул шпорами, мол, «рад служить императору и отечеству». - Вы передали Эвертсену дела по бригаде? – наконец задал осмысленный вопрос маршал. - Так точно, ваше превосходительство, – четко кивнул Исенгрим. – Все личные дела, описи имущества и инвентарные списки подготовлены, живой и неживой инвентарь переданы по назначению. - Отлично, – маршал рассеянно полистал бумаги перед ним. – Тогда вот что… – начал он, и тянущий холодок в груди Исенгрима сменился просто-таки колокольным набатом. Пиздец, здесь было что-то не то. - С удовольствием сообщаю вам, что вы назначаетесь командующим Восьмым сводным пехотным полком, – сощурившись, прочитал Коегоорн лежавший перед ним приказ. – Численность – 5000 человек. Место постоянной дислокации – город Нильфгаард. Примете командование немедленно, – он поднял голову на эльфа, который все так же стоял неподвижно. – Завтра познакомитесь с офицерами и личным составом, послезавтра отправляетесь к месту несения службы – пограничная фактория Флотзам на реке Понтар. Место далекое, но я уверен, вы и там себя проявите геройски, – усмехнулся он. – Вопросы? Исенгрим не мог двинуться. Наконец отмер, пошевелил челюстью. - Ваше превосходительство, не вполне понимаю… – он решил начать с конца. – Я находился под впечатлением, что бригада Врихедд будет расформирована… - Так и есть, Фаоильтиарна, – слегка раздраженно взглянул на него маршал. – Эльфийской бригады больше не будет: его величество в своей высочайшей милости повелел искоренить всякую дискриминацию и расовую сегрегацию. Теперь в армии не будет ни мужчин, ни женщин, ни эльфов, ни краснолюдов, ни кого-то еще. Все будут носить единое гордое звание – солдат его императорского величество. - Но ведь война уже закончилась? – теперь тревога в груди Исенгрима превратилась в совсем другое чувство: как будто уже случилось что-то страшное, непоправимое, только он еще не понял, что именно. Точно как когда его ударили в лицо на том разъезде, и кровь хлынула из раны, и было непонятно: снесли ему полбашки, или выбили оба глаза, или все вместе. Но отделался он тогда просто неделей в несознанке и шрамом через все ебало. Может, и сейчас пронесет? - Уверен, что вам отлично известно, господин Фаоильтиарна, – Коегоорн сдернул с переносицы очки и поднялся, – что войны в Нильфгаарде не прекращаются. – Он прошелся по кабинету и подошел к окну, повернувшись спиной к Исенгриму. – Да, мы дошли до Понтара, но мало дойти – нужно удержать. Десятки тысяч миль границы – это вам не шутки. Тем временем набирают силу пираты со Скеллиге и не дремлют наши соседи на Юге. Ну и, разумеется, на следующий год планируется кампания против Ковира и Повисса, – он побарабанил пальцами по узорчатому ставню и повернулся. – Работы много, господин Фаоильтиарна, а времени мало. Очень мало времени. Очень нужны грамотные командиры. Поэтому принято решение вас и ваших капитанов рассредоточить по другим частям. Разумеется, с повышением, – он усмехнулся. – Я бы на вашем месте порадовался. Исенгрим всеми силами старался сохранить нейтральное выражение лица, хотя больше всего хотелось схватить Мэнно за горло и показать, насколько сильно он рад. - Ваше превосходительство, – попытался он снова. – Когда мы принимали присягу, речь шла о помощи в войне против северных королевств. Мы, эльфы, были лично заинтересованы в этой борьбе. Однако защитой рубежей империи и захватом новых территорий, безусловно, должны заниматься регулярные армейские части, не мы. - Вам, эльфам, – с нажимом и с какой-то тенью презрения произнес маршал, – оказано величайшее доверие. Лично вам дается в командование полк в два раза больше вашей прошлой бригады. Государь император поощряет вас за службу. Не заставляйте меня усомниться в вашей преданности императору, Фаоильтиарна. - У эльфов есть своя королева и свое государство, – тихо произнес Исенгрим. Он уже понял, к чему все это идет, и чувствовал себя примерно так же, как когда опускал родного брата в сырую темерскую землю. - Очень за вас рад, но это к делу не относится, – Коегоорн снова сел за стол и нацепил очки. – Вам, безусловно, известно, что для офицеров служба в армии Нильфгаарда является бессрочной. Если у вас есть веские причины просить об отставке, можете подать обоснованное прошение по окончании минимальной выслуги в пятнадцать лет. Прошение будет рассмотрено должным образом в общем порядке. Исенгрим сжал кулаки и постарался дышать размеренно. Дыхание вырывалось свистом сквозь стиснутые зубы. - Иорвет, – наконец проговорил он. – Где Иорвет? - Кто-кто? – с недоумением поднял взгляд маршал. – Это кто-то из вашей бывшей бригады? - Это один из моих капитанов, – Исенгрим с усилием проглотил слова «мог бы, блядь, и без меня знать, ебаный говнюк». – Он первым прорвал линию обороны нордлингов под Бренной. Где он сейчас? Он еще в казармах? - Господин Фаоильтиарна, я надеюсь, вы не рассчитываете, что я буду помнить поименно каждого из трехсот тысяч находящихся под моим командованием, – Коегоорн потер глаза пальцами. – Если вас интересует офицерский состав других подразделений, будьте любезны обратиться с официальным запросом в канцелярию. Однако, – поспешно добавил он, видимо, прочитав что-то на лице эльфа, – насколько я помню, часть вашей бывшей бригады вчера отбыла на юг, на границу с Офиром. Там сейчас жарковато, так что вам с вашим назначением повезло больше, – он снова усмехнулся, и Исенгрим физически почувствовал, как чешутся у него костяшки избить эту самодовольную рожу в кровавое месиво. - Если у вас больше нет вопросов, не задерживаю, – махнул рукой маршал, возвращаясь к бумагам. – Загляните в канцелярию, получите детали вашего назначения. И новые нашивки – эти молнии можете оставить себе на память, они вам больше не пригодятся. - Есть, – Исенгрим механически отсалютовал и развернулся. Из кабинета маршала он вышел тем же четким шагом, хотя к ногам как будто привязали по десять пудов железа. Не видя ничего перед собой, он наощупь нашел дверь и вышел наружу. Слепящие лучи немедленно обожгли его лицо, раскаленные камни плавили подошвы его форменных сапог, но он стоял неподвижно, зажмурив глаза на безжалостное нильфгаардское солнце. *** - Вольф… Послушай, Вольф. Исенгрим! Исенгрим поднял голову. С неба ледяным осколком светила луна. Аэдд Гинваэль – был такой город, кажется, на краю света на Севере. Может, стоило податься туда? Не пришлось бы это дерьмо выслушивать. - Вольф, я никогда этого не говорил и предпочел бы и сейчас не говорить, – Дийкстра вздохнул, как будто на что-то решаясь. – Но впереди у нас перевал, за ним пустыни и далекие страны. Это долгий путь, и мы пойдем по нему вместе. Мы – мы все втроем – уже не чужие. Что-то нас связало, так, что не развяжешь. Поэтому скажу: мне очень жаль. - Сочувствую, – эльф не смотрел на него. – Сходи в церковь, исповедуйся. Или бабам своим расскажи. Мне не надо. - Я соболезную твоим потерям, – четко проговорил бывший архишпион. – Но только потому, что у тебя было кого потерять. Мог и я быть на твоем месте, но я позаботился, чтобы у меня в жизни не было никого близкого. Может, иначе, ты бы просил у меня прощения. - Сиги, ты вконец охуел? – Исенгрим наконец перевел на него взгляд. – Тебе мало, что у меня вся семья погибла, что лучших друзей прирезали у меня на глазах? Что моих братьев замучили до смерти ты и такие, как ты? Ты хочешь мне в душу не только наплевать, но еще и насрать и потоптаться? - В этом и заключается разница между нами, – Дийкстра пошебуршил палкой в костре. – Пожалуй, даже принципиальная разница между людьми и эльфами. У меня был один-единственный друг, который остался меня прикрыть, когда я уходил. Сейчас, наверное, он уже мертв – а может, и нет. Как бы то ни было, я об этом совершенно не жалею и отлично себя сейчас чувствую. - Завали ебало, Сиги, – прошипел Исенгрим. – Завали сию секунду. - В то время как ты, мой романтичный друг, – продолжал Дийкстра, как будто не замечая, – уже битую ночь терзаешься муками совести из-за событий полугодовой давности. Причем из-за событий, в которых ты был не более чем пешкой. Так сильно ущемили твою эльфийскую гордость? Так тяжело сознавать, что от тебя ничего не зависело? Что смертный приговор ты и твои друзья себе подписали гораздо раньше – когда в первый раз подняли меч на человека? Исенгрим, утомленный голодом, дорогой и бесконечными переживаниями, двигался медленнее, чем в свои лучшие годы, но даже так его маневр стороннему глазу показался бы молниеносным. Он одним прыжком пересек разделявшее их с Дийкстрой расстояние и врезался в крупную фигуру человека, одновременно метя кулаком ему в глаз. Тот в последнюю секунду успел уклониться, и удар пришелся по скуле. Исенгрим занес руку, чтобы ударить снова, но Дийкстра с удивительной для его комплекции ловкостью перехватил запястье, одновременно пытаясь столкнуть эльфа с себя на землю. Исенгрим укусил его кисть со всей силы, так, что тот аж взвыл, и врезал еще раз – в ухо. Дийкстра не остался в долгу, лягнув эльфа в колено, и они сцепились, тяжело дыша и обмениваясь ударами. - Вы там охуели, оба! – раздался голос Бореаса Муна, который в свете костра возвышался над ними, словно великан. – Салаги! Отставить! Будете мне две недели говно в конюшнях языками чистить! От абсурда сказанного они оба на секунду остановились, чем Мун и воспользовался, мгновенно подскочив и за шкирку оттащив более легкого Исенгрима в сторону, кинув его лицом прямо в пепел на кострище. - Идиоты, блядь, – сплюнул бывший солдат, стоя над ним. – Чего вы там опять не поделили? Владычество над миром? Баб на континенте на вас не хватило? Дров в лесу? Воды в речке? А ну лежи! – заорал он на Дийкстру, пытавшегося было подняться и утереть кровь из носа – Оба легли на свои места! Все равно моя очередь сторожить, – уже спокойнее произнес он, видя, что Исенгрим не пытается снова нападать, а с трудом поднялся и пошел к своей лежанке, не оборачиваясь. – Что на вас нашло, парни, в самом деле… Никто из них не ответил. Дийкстра завернулся в плащ и лег на бок, отвернувшись от костра. Исенгрим сел, развязывая сапоги. - Единственное, почему я тебя не прибил, Сиги, – процедил он спустя какое-то время, – это то, что впереди действительно долгий путь, и с тобой шансов его пройти больше, чем без тебя. Я это говорю исключительно как реалист. Я обещал Иорвету, что мы скоро встретимся, и ради этого я готов делить еду и очаг даже с тобой. - Рад, что мы наконец прояснили отношения, – ровно произнес Дийкстра, не делая движения повернуться. – Я на тебя зла не держу. И надеюсь, что с твоим Иорветом ты встретишься все же еще не очень скоро. - Вот и правильно, лучше помиритесь, – добродушно прогудел со своего места Мун. – И так житье не сахар, а если вы еще собачиться будете без повода… – Я не буду, – Дийкстра слегка повернул голову к Муну. – Если он не будет. Когда он не машет ручонками, с ним даже о чем-то можно поговорить. - А я не буду махать, Сиги, если ты будешь думать головой, а не жопой, прежде чем что-то сказать, – Исенгрим скинул сапоги и лег, вытянувшись и положив руки на голову. – И с Иорветом я встречусь ровно в предназначенный час. Он меня дождется. Мы с ним договорились, еще тогда, на корабле перед Диллингеном. Дийкстра только вздохнул. - Вольф, честное слово… – проговорил он почти с сожалением. – Наверное, это самая тяжелая из твоих потерь, но так ты скоро окончательно тронешься умом. Прошу, послушай голос разума хоть раз. Иорвет тебя не дождется, и ты это знаешь. - Зато ты ничего не знаешь, Сиги, – процедил Исенгрим, глядя в небо. – Тебя там не было. Ты никакого отношения к этому не имеешь. - Вольф, я лично видел списки... – Дийкстра приподнялся на локте. – Все имена я помню наизусть. Иорвет был отправлен в Дракенборг, их всех казнили в Ущелье Гидры. Исенгрим с шумом втянул воздух между сжатыми зубами. - Это ни о чем не говорит. Это только значит, что ты видел не окончательные списки. - Окончательные, – Дийкстра сглотнул. – Я… я сам подписал приказ о казни. - И что с того? Ты присутствовал при исполнении приговора? Видел отчет? - Не успел, но… - Вот и завали. - Слушай, я… - Хватит, Сиги, – снова вмешался Мун. – Утро скоро. Поспите хоть немного, завтра доспорите. Дийкстра ничего не ответил и снова завернулся в плащ, поерзал на охладившейся к утру земле и в конце концов затих. Какое-то время Исенгрим лежал молча и смотрел в светлеющее небо. Зря он, конечно, сорвался, Дийкстра-то по сути просто попал в больное место, да и не знает он ничего, как ни пытается казаться. Нужно будет завтра с ним помириться. Еще нужно будет рубаху подлатать – треснула, пока он дрался. Как ребенок, ей-богу. Хуже того, как человеческий ребенок. Ох, что бы сказал Иорвет, если б видел, покачал головой Исенгрим. Ночь заканчивалась, а значит, пришла пора для последнего сна, самого ценного в его шкатулке драгоценностей. Исенгрим впервые увидел его в ту страшную ночь на галере, и сразу понял, что теперь это его путеводная звезда. Ради этого он прошел через все, что было потом – побег, скитания, долгий мучительный путь на восток – и примет все, что еще не случилось. Раньше, в молодости, Исенгрим мечтал о доме для всех эльфов. Сейчас мечта у него осталась только одна. Нет, не мечта. Предназначение. *** Они встретятся где-то под Новиградом – как только Исенгрим вернется из изгнания, он примется за поиски, будет рыть землю несколько месяцев, но в итоге найдет кого-то, кто знает кого-то, кто что-то слышал об отрядах скоятаэлей, героически сражавшихся в Верхнем Аэдирне под предводительством воинственной девы – золотой драконицы. (Исенгрим понятия не имеет, что за война будет в Верхнем Аэдирне, и тем более отлично знает, что золотые драконы бывают только в сказках) Он назначит Иорвету место – между трех старых дубов, к востоку от города – но, когда придет туда, холодной весенней ночью, там никого не будет. Ветер будет шуметь в верхушках деревьев, донося из темной чащи шепот чудовищ и вой волков. И все же Исенгрим бесстрашно ступит на залитую лунным светом поляну, скрестит руки, и будет ждать, подставив лицо холодному, безразличному светилу. Через минуту – или больше – еле слышно раздастся шорох травы, но Исенгрим различит его своим неизменно острым слухом, который за время скитаний лишь заострится сильнее. Он обернется, и увидит тень, выступившую из-за черных стволов. Исенгрим ничего не скажет. Он не имеет права говорить первым, не после того, как сбежал, неожиданно для себя самого уцепившись за жизнь. Но он будет смотреть, не отводя взгляда, как тень сделает еще шаг вперед, и еще, пока наконец не появится на свет. Иорвет будет похож на бледный отпечаток себя прежнего. Черты лица его будут болезненно заострившиеся, как у узников после долгого заточения. Выражение его будет холодным и отстраненным, почти ожесточенным. Он будет пристально смотреть на Исенгрима, и левый глаз его будет блестеть диким изумрудным огнем в свете луны. (Исенгрим почему-то уверен, что правая часть лица Иорвета будет закрыта красной повязкой. Он понятия не имеет, что случится, но знает, что это будет полностью его, Исенгрима, вина) - Иорвет, – тихо, почти шепотом скажет Исенгрим. – Здравствуй, Иорвет. Ты пришел. Иорвет ничего не ответит, лишь обопрется о ствол березы, и тоже скрестит руки. Он будет выглядеть точь в точь таким же уверенным в себе, самодовольным красавцем, каким Исенгрим его знал – и любил – еще до войны. Только из-под повязки к уголку рта будет змеиться шрам, и еще неизбывная боль будет видна в его взгляде. - Я рад, что ты пришел, – добавит Исенгрим. – Я каждую ночь видел тебя во сне. Эту нашу встречу. Что-то проскользнет во взгляде Иорвета при этих словах, но он лишь крепче сожмет губы и сплюнет в сторону, не говоря ни слова. (Исенгрим и не ждет ничего другого) Исенгрим осторожно сделает шаг вперед. И еще. С каждым шагом Иорвет будет все сильнее сжимать кулаки и вжиматься спиной в ствол дерева, неотрывно глядя в глаза. Исенгрим остановится прямо перед ним, и опустит голову. С губ Иорвета сорвется свистящий выдох. Он все еще не проговорит ни слова. Но когда Исенгрим уткнется лбом ему в плечо, и прижмет к себе так, что между ними не пройдет и волосок, Иорвет судорожно вздохнет ему прямо в ухо, а на его здоровой щеке будет соленый привкус. - Иорвет, – снова прошепчет ему Исенгрим, словно забудет все другие слова. Возможно, так и будет. Но это будет уже неважно. Все будет неважно кроме теплых, слегка подрагивающих плеч, и невыносимо родного запаха в ямке над ключицей, под любимой зеленой стеганкой Иорвета. И когда Исенгрим коснется губами знакомой до боли, изученной до миллиметра татуировки из лиан и листьев, то, может быть, поверит, что это не сон. *** Исенгрим перевернулся и с блаженной улыбкой закрыл глаза; над перевалом Эльскердег занималась заря. Он был рад этому: прошла еще одна ночь, еще чуть ближе он стал ко встрече с Иорветом. Всего таких ночей – Исенгрим вел точный счёт с самой первой – ему оставалось еще тысяча триста пятьдесят пять.