Шарага в мире дешёвого онлайна

Панель сервера мигала, как ёлка у хронического эпилептика. Кирилл, не отрывая глаз от трёх мониторов, тыкал в клавиатуру пальцем, на котором, казалось, была выведена формула идеального прокрастинационного транса. — Ну и нейрошлак ты, блин, сгенерировал, — флегматично заметил Рома, развалившись на стуле и убивая врага в Доте на ноуте. — «Бр Бр Патапим в стиле академика Сагдеева». Выглядит как если бы психоделический мухомор захотел заняться квантовой физикой. — Это не шлак, это высокое искусство, — парировал Кирилл, сохраняя deadpan-выражение лица Кенни под капюшоном. — Алгоритм на новых весах обучал. Просил же тест-промпты. Дал бы что-то вроде «Оскар Пиастри на фоне пустыни Сахара в стиле хентая». — Да пошёл ты со своим Пиастри. Смотри, что Кленин в общий чат скинул. Кирилл перевёл взгляд на телеграм. Там, между мемами про Гитлера, сироток и очередной порцией абсурда от Миши («все заебали, пойду спрыгну с крыши, но сначала куплю дошик»), красовалась ссылка от Кленина. Подпись гласила: «MEINE BRUDER. ЭТО НЕПРЕВЗОЙДЁННЫЙ ШЕДЕВР ЯПОНСКОЙ АНИМАЦИОННОЙ МЫСЛИ. ПОСМОТРИТЕ, КАК ИСТИННЫЕ СИГМЫ ПОНИМАЮТ ИСЕКАЙ. TÜRKIYE ÇOK YAŞA!» Ссылка вела на какой-то подозрительный сайт с кривым переводом и гифкой танцующего Соника. Название аниме светилось радужным шрифтом: «Великий Путь Беспредельного Магистра Хлебных Шаров: Моя Жизнь в Другом Мире как Непобедимый, Но Скромный Администратор Шаурмы». — Боже, — безбожно выругался Кирилл. — Это же даже не исекай. Это какой-то… исекай-шизофрения. Сюжет: герой умирает от переедания тактического доширака и возрождается в мире магии как владелец магической шаурмечной. Рейтинг: 1.8 из 10 на «Аниме-Говно». Кленин, я тебя умоляю. — А я посмотрю, — заявил Рома, закрывая Доту. — Надо же понять глубину падения человеческой мысли. Тем более, Денис там уже десять раз пересмотрел, хвалит, говорит, Санс бы оценил систему «Костяных шпилек» для начинки. — Денис ещё и мультик про говорящий унитаз оценит, если там будет отсылка к Андертейлу. Ладно, давай, страдай. Только звук убери. Рома включил видео в режиме «оффлайн-плеера» на том самом подозрительном сайте. Открывающая заставка, представлявшая собой нарезку из стоковой графики и криво нарисованных персонажей, заиграла каким-то синтезаторным трэш-металом. Кирилл, уже потерявший интерес, вернулся к своему нейро-арту, но краем уха ловил диалоги. «…О, Великий Дух Лаваша! Я, Кадзуто Тануки, клянусь управлять этой шаурмечной с честью и насыщать души и желудки страждущих этим… этим Священным Пламенем Гриля!» — Чё за хуйня? — не выдержал Кирилл, обернувшись. — Смотри, смотри, главгад! — захихикал Рома. На экране появился антагонист — граф в бархатных одеждах, с лицом, словно сошедшим с пособия по рисованию «злодеев для чайников». Он тыкал пальцем в героя: «Твоя шаурма бессильна против моей Имперской Гильдии Пекарей Круассанов! Я уничтожу твою лавку!» — Ну всё, понятно, — вздохнул Кирилл. — Сейчас будет пафосная речь, вспышка сияющего света, герой вспомнит заветы своего деда-шаурмечника и… В этот момент на экране герой, вместо того чтобы произносить речь, достал из-под прилавка здоровенный, обмотанный изолентой пульт, на котором мигал красный светодиод. — Пошёл нахуй, — сказал герой на плохом русском дубляже (явно пиратский перевод) и нажал кнопку. На экране взорвалась такая яркая, такая дешёвая, такая чрезмерная вспышка бело-розового света, что её хватило бы на все финальные атаки всех аниме за последнее десятилетие. Она заполнила все три монитора Кирилла, залила комнату, проникла под веки. — Бля! — хором вскрикнули Кирилл и Рома. Но это было не просто «блёстки в глазах». Это было ощущение падения в гигантскую центрифугу из пикселей, кривых полигонов и обрывков аудиодорожек. Кирилл мельком увидел, как его нейро-арт с Патапимом ожил, скорчил рожу и растворился в световом потоке. Услышал последнее, что произнёс Рома: «Кир, я, блять, кошек не еб…» А потом наступила тишина. И запах. Запах пыли, навоза, цветущей какой-то дряни и… жареного мяса. Кирилл открыл глаза. Над ним было не белое потолочное покрытие, а синее, слишком яркое, «как в детской раскраске» небо. Он лежал на чём-то твёрдом и пыльном. Сбоку раздавалось хриплое покряхтывание. — Ром? — Жив, — отозвался голос. — Но, похоже, нас трахнуло не по-детски. Смотри. Кирилл поднялся и обомлел. Они лежали на краю грунтовой дороги, ведущей к воротам какого-то средневеково-фэнтезийного городка с обязательными остроконечными башенками. Мимо них, подпрыгивая на ухабах, проехала деревянная повозка, запряжённая существом, напоминавшим помесь коровы и комода. Возница, бородатый мужик в холщовой рубахе, даже не взглянул на них. — Где… это? — тупо спросил Кирилл. — По контексту, Кир, — с убийственным сарказмом сказал Рома, поднимаясь и отряхивая свои чёрные штаны. — Чувак, мы в исекае. В том самом, дешёвом, от Кленина. Смотри на себя. Кирилл посмотрел. На нём была не его привычная худи, а какая-то просторная сероватая роба, подпоясанная верёвкой. На Роме — примерно то же самое, только в более потрёпанном виде. Оба выглядели как самые дешёвые NPC, которых генерируют на заднем плане. — Нет, — сказал Кирилл. — Не может быть. Это галлюцинация. Отравление дошиком и нейрошлаком. Сейчас Миша позвонит, спросит, не спрыгнул ли я с крыши. В этот момент перед их глазами, с лёгким звуковым эффектом «pling!», возникло полупрозрачное голубое окно. СИСТЕМНЫЙПРИВЕТСТВИЕСИСТЕМНЫЙПРИВЕТСТВИЕ Добро пожаловать в мир Айзерота, странники! Ваша уникальная душа (ERROR: SOUL_SIGNATURE_CORRUPTED) призвана для великих дел! Определяем класс… ОШИБКА. Анализ параметров… ОШИБКА. Выявлены аномальные ментальные конструкции: «цинизм», «сарказм», «чёрный юмор 4-го уровня», «знание о Ф1», «способность генерировать нейрошлак». Адаптация… Присвоен уникальный комбинированный класс: [Словоблуд-Еретик]. Ваш компаньон также проанализирован. Присвоен класс: [Кошееб-Циник]. Цель: Стать легендой Айзерота! Или хотя бы не умереть от голода в первый день. Удачи! Окно исчезло. Кирилл и Рома стояли и молча смотрели друг на друга. На лице Ромы медленно расползалась гримаса чистого, неподдельного отвращения и понимания всей глубины пиздеца. — Кошееб? — тихо, но с леденящей душу интонацией переспросил Рома. — Она… она и сюда добралась? Слухи? Сквозь измерения? — «Словоблуд-Еретик», — прочитал Кирилл, игнорируя его. — Спасибо, система, ты права. Я еретик в этом мире долбоёбия. Кленин, я тебе всю эту твою Турцию… — Он замолк, поняв бесполезность угроз. — Что делаем? — спросил Рома, уже собравшись. Его цинизм, как бронежилет, встал на защиту психики. — Что делаем? — Кирилл вытер лицо ладонью. Он чувствовал, как в его голове, привыкшей к формулам, кодам и чёрному юмору, начинает складываться план. Глупый, безумный, но план. — Первое: ищем еду. Второе: ищем информацию. Третье: находим того уёбка, главного героя со сраной шаурмечной, и выбиваем из него, как он собирается отсюда валить. А четвёртое… — Он посмотрел на свои руки, на потрёпанную одежду, на идиотский пейзаж. — Четвёртое, Ром, мы устроим тут такую «легенду», что сами создатели этого дешёвого хентая обосрутся. Но сначала… Его желудок предательски заурчал. Заурчал в унисон с желудком Ромы. В воздухе снова повеяло тем самым запахом жареного мяса и специй. Он шёл из городка. — …Сначала шаурма, — закончил Рома, и в его глазах вспыхнул огонёк нездорового азарта. — Я чёт смотрю на эту систему и думаю: а если я тут реально попробую… нет, лучше не буду. — Молодец, не буду, — кивнул Кирилл. — Пошли. И, Ром… — Что? — Если увидим кошку… любой ценой обходи десятой дорогой. Нашу репутацию, хоть и ебучую, надо беречь. Они побрели по пыльной дороге к воротам города, над которыми висела кривая вывеска: «Добро пожаловать в город Грильхейм! Столица вкусной начинки и сомнительной гигиены!» Впереди их ждал мир магических шаурм, гильдий пекарей-круассанов, системных окон и абсолютной, тотальной, первозданной анимешной тупости. И двое саркастичных ушлёпков из реального мира, вооружённых только острым языком, извращённой логикой и знанием, что Оскар Пиастри никогда бы не вёл себя так пафосно. А где-то в глубине города, в самой дешёвой таверне «Пьяный гоблин», молодой парень по имени Кадзуто, владелец «Небесной Шаурмы», вдруг почувствовал непонятный озноб. Как будто сама вселенная послала ему двух жирных, саркастичных кукушек в его и без того глючное гнездо.