счастье в странной тишине.

неуверенно, робко, словно пол мог обжечь голые ступни, она стояла у стола. грызет ноготь, неосознанно, рука сама потянулась, смотрит в одну выбранную наугад точку. лишь холодное тусклое освещение, исходящее от мониторов, не оставляло ее в кромешной темноте. компьютер глухо жужжал. впрочем, она иногда машинально наклонялась, чтобы снова щелкнуть мышкой в пустое пространство, не давая монитору потемнеть. настольные часы монотонно отбивали время, идущее уже ближе к трем часам ночи, а голову Канаде занимали мелкие, почти ничтожные мысли, что тут же обрывались, так и не успев дойти до логического завершения. на столе покоилась кружка с давным давно остывшим чаем. она хотела его выпить. на мониторе иногда мелькали сообщения. она собиралась их прочитать. за окнами светало, а Канаде всё переминается с ноги на ногу в миллионах маленьких мыслей, перебегая с одной на другую и даже не отвлекаясь на совсем недавно тянущую в себя реальность, шагает по тонкой грани между тем, чтобы стоя заснуть с открытыми глазами и между тем, чтобы наконец начать что-то делать. и простояла она так, сгрызая ногти практически до крови из пальцев, где-то до пяти часов. могла и больше, если бы не ощущение холодного, ювелирного прикосновения руки. такое аккуратное, вроде бы никчёмное, но выводит Йоисаки из транса. она вздрагивает, но не смеет повернуться. за долю секунды она смогла понять, кто сейчас стоит за ней. и, будто бы она передала свои мысли ему, чуть ли не щекочущее прикосновение плавно, но быстро перешло в объятие со спины. — ..Кайто. она не могла перепутать. она не могла и никогда этого не сделает. единственный момент, который наступает не впервые, и всякий такой раз она полностью уверена в своем выводе — момент, когда он прикасается к ней со слепой зоны. он кладет голову на ее плечо и тихо дышит в шею, от чего правую часть спины покрывают мурашки, руки медленно переместились в зону рёбер, и Канаде кажется, что прямо сейчас она растворится в этой реальности, что минуту назад казалась непостижимой. компьютер автоматически переходит в спящий режим. наступившая тишина теперь не нагнетает и без того потерянное состояние, а кормит и ублажает барабанные перепонки, и спокойные убаюкивающие шорохи одеяла и не самое размеренное дыхание насыщали атмосферу еще больше неким умиротворением. Кайто медленно и внимательно изучает губами и языком каждый сантиметр женской шеи и ключиц, а Канаде даже не думает о сопротивлении. еще давно она поняла, насколько ей не хватает удовольствия, и единственный, кто в полной мере может его доставить, не только таким способом — Кайто. все еще непонятно, что между ними, все еще никто так и не перекинулся и фразой на эту тему, но все же есть ощущение, теплое, сворачивающееся в приятный узелок в груди, что все и так ясно. Канаде кладет руки на его плечи, оглаживает упругую кожу и очерчивает твердые сухие мышцы, изучает кончиками пальцев дельты, заползает на спину, чтобы обвести в незамысловатые окружности лопатки и ярко выраженные трапеции. вдыхает свежий и фантомно навевающий прохладу запах льда и холодного железа. она спокойна, сконцентрирована не на миллиарде дел и обязанностей перед самой собой, а только лишь на ощущениях и на том, кто эти ощущения обеспечивает. ей приятно, ей хорошо до безумия чувствовать на себе влажные, выполненные с ювелирной осторожностью поцелуи и соприкосновения венистых рук со своими, ей до ноющей боли внизу живота и влаги внутри приятно слышать его слегка сбитое дыхание. для неё это счастье. счастье — видеть в его глазах спокойный холод. счастье — чувствовать, как стучит не только её, но и, кажется, его сердце. счастье — спокойствие, которое она ощущает лишь с ним. только с Кайто она поняла, что счастье не всегда выражается бурной реакцией, смехом, активностью и прочим банальным поведением. оно проявляется так же и в обоюдном согласии на такие вечера, которое не обговаривается, а нутром осознаётся.