Рецепт без сладости

      Он уже и позабыл, с каких пор стал рваться спешно в Гандхарву: душные, заполненные до краёв голосами студентов своды Академии, шумные базары и порты сменялись влажностью тропиков и шелестом трав — точно знал, что каждый листик вслушивается в каждую песнь, как и он сам, впитывает каждый солнечный луч, как и он сам.              — Мистер Странник! — лучезарно улыбается Коллеи и машет рукой издали, и Странник снова не может вспомнить, сам ли окрестил себя подобным образом или поддался порывам путешественницы (Люмин определённо любит глумиться над ним). Коллеи подбегает ближе и хвастается сегодняшним уловом: корзина яблок, сверху горсть фруктов харра и немного диких ягод. Честно, Странник не особый поклонник всего сладкого, но Коллеи настаивает каждый раз, чтобы он питался не одним кофе, тем более после занятий. Чудная девочка. В последнее время Страннику даже удаётся хоть ненадолго убедить себя, что ей (и даже её вечно нахмуренному в его сторону наставнику), может быть не всё равно — смертные и правда смешно устроены. Стоит ли вообще продолжать попытки понять их натуру или лучше не обращать внимания на причуды, так же, как и они сами принимают причуды Странника? В конце концов, у него даже нормального имени нет. Кто он такой, чтобы судить и обсуждать — вот и молчит, смущённый любезностями.       Сегодня Коллеи, как всегда, просит достать ей новый рецепт с кулинарных курсов, и Странник сдаётся, пообещав, что найдёт что-нибудь поинтереснее обычного яблочного пирога. Где-то среди листвы определëнно посмеивается Малая Властительница Кусанали, вторя шагам по глухо звенящему камню.              В Академии, на контрасте с джунглями притворными, ему никогда не спокойно и тихо в толпах шепчущих и смеющихся незнакомцев, которые определённо невыносимо счастливы — даже в его присутствии. Странник плохо понимает, как в принципе подобное возможно, но заводить разговор не решается, вплоть до того момента, как его окликают и заставляют вздрогнуть — о, только не этот парень.              — Коллеи и тебе дала задачку? — генерал Махаматра (Странник не уверен, встречался ли с ним лично до знакомства с Коллеи, но умалчивает тактично) складывает руки на груди, смотрит будто бы сверху, хотя Странник готов поклясться, что выше на сантиметра два. — Я точно помню, что профессия моя не повар. Впрочем, никто и не спрашивал.       — На курсах ничего путного предложить не могут, ни одного рецепта без сладости, — Странник моргает растерянно, очевидно не понимая юмора Сайно. И удобно ему постоянно шлёпать босым? Надо будет самому попробовать. — Полагаю, зря притащился.              — А я думал, ты только странствуешь. — Странник снова растерянно смотрит, и Сайно щурится, раздумывая над новым анекдотом. — Есть ещё идеи? Я первым делом забежал в Пардис Дхяй, но Тигнари занимается рассадкой шелковицы в условиях Сумеру, не до готовки сейчас.              — Мм, говорить со студентами не собираюсь, они точно предложат какой-нибудь торт, — Странник так же щурится, оглядывая окружение и всячески пряча глаза от собеседника. Он просто терпеть не может такие разговоры. — Попробую отыскать ещё одну особу, а дальше посмотрим. В крайнем случае, выдумаю рецепт сам.              — Но ты же не повар.              — Избавь меня.              Сайно весь сияет, довольный собственной шуткой — Странник проглатывает раздражение и спешит к стойке Катерины.              Ему несказанно везёт: Люмин находится запыхавшейся в джунглях Локапала, она складывает крылья, и Странник вспоминает, почему старается не пересекаться с ней так часто: янтарь пронзительных глаз заставляет поёжиться сильнее.       Но нет, конечно, главная причина — Паймон, ведь именно эта отговорка будет звучать убедительней. Учитывая, как мало людей в курсе всех приключений, через которые Люмин Странника протащила. И сейчас, кстати, тащит: едва стоит ему показаться в поле зрения, как она тут же хватает и ввязывает его в борьбу с крокодилами. Или плесенниками. Или даже пустынниками, хотя, видит Малая Властительница, Странник не способен более испытывать удовольствие от бессмысленных стычек с людьми разумными (если только они не Фатуи. Тогда только подмигни, о Путешественница).       Битва проходит гораздо быстрее в компании, и Странник стоит по колено в уже спокойной воде ручья, высушивая рукава. Люмин наскоро собирает куски свежего мяса, Паймон готовит костёр, и Странник вспоминает, что Люмин, вопреки желанию ответить на его подначивания и ужимки, редко кормила его чем-то сладким. Обычно это были идеи Паймон, но даже так Странник мог обнаружить разве что невиданную пряность, что ударяла в кукольный нос. Люмин никогда не была жестока к нему даже в таких мелочах, даже когда стоило быть таковой.              — С каких пор тебя правда интересуют вкусняшки? — Паймон бережно приглаживает Люмин чёлку, не отвлекаясь на Странника. Та лукаво жмурится, утопая в лучах солнечных. — Наконец появился вкус к жизни?              — Это не для меня, — Странник едва справляется под молчаливым напором Люмин и, пораздумав, присаживается поближе к костру. — В своих путешествиях ты... вы многое повидали, поэтому я подумал, что какой-нибудь рецепт найдётся. — Он усмехается. — Иль всемогущая путешественница откажет несчастному страннику, кой посмел обратить на себя её взор?              — Отчего же, — Люмин улыбается ослепительно и стряхивает с плеч листья. Хворост хрустит ей в такт. — Думаю, готовка — вполне безобидное занятие. Может, мы лицезрим становление великого кулинара, который подарит нам Фонту без сахара?              — Я думал, такое уже где-то есть, — Странник щурится в ответ, различая некий вызов.              — Ещё многое предстоит узнать, — Люмин старается звучать миролюбиво, по крайней мере, Страннику так кажется, но её широко разведённые плечи и гордо поднятый подбородок заставляют смутиться. — Советую поторопиться, пока есть возможность принимать решения.              Паймон во всех красках принимается объяснять, как приготовить тушёное мясо с яблоками в их собственном соку, Странник же ловко подхватывает яблоко, которое Люмин бросает прямо в лицо — «в дополнение к улову Коллеи», на что только хмыкает. Приглашению отобедать вместе в таверне он (достаточно) вежливо отказывает, зная, сколько там посетителей соберётся ныне в час обеда. Нет, не то чтобы он был совсем не социальным, но тратить время на сохранение самообладания, которое необходимо было для задания от Коллеи, Странник не желал. Было ли это очередной отговоркой? Одной всезнающей и всеведущей Путешественнице известно. Честно говоря, Странник до сих пор плохо понимает, как Люмин к нему относится и как он сам должен к ней относиться.       Листочек на ветке яблока напевает знакомую мелодию, мягко шелестя её в самые уши, и Странник, вздыхая, направляется в Храм Сурастаны. Последняя инстанция, после всех приключений, с какими бы он ни сталкивался.              Если Люмин своим присутствием вынуждала горбиться и съёживаться, при Малой Властительнице ему нужно было вставать на колени — и не потому, что он был простым бессмертным пред её величием Архонткой, а потому что только так она могла дотянуться до его лица своими крохотными ладонями. Нахида знала, что Странник пока что не готов к приветственным поцелуям в лоб, но в моменты особых тревог всегда была готова приласкать по голове и щекам, на которых совсем недавно зажили трещины. Сейчас он бы, как и прежде, принялся отрицать волнение, но день в любом случае выдался необычным — вопреки отрицаниям способности его уставать, Страннику нужна была передышка.              — Почему ты им не сказал, что не любишь подобное? — ласково выводит Нахида и дует губы, пока Странник уворачивается от её ладоней, которые разглаживают потрёпанную шляпой голову.              — Это было бы невежливо, да и терпеть мне не впервой, — ворчит он, сдаваясь. Нахида радостно улыбается и делает из его отросшего маллета крошечный смешной хвостик. — Тратить время на глупости...              — А в следующий раз они бы принесли уже не торт, а что-нибудь более вкусное для тебя! Может, ты мог бы даже запросить конкретное блюдо.              — Я что, ребёнок? Зачем мне кого-то утруждать своими «заказами» на день рождения? Безразличны подобные хлопоты.              — Но разве не было бы приятней уплетать не кремовый приторный бисквит, а что-нибудь мясное, горькое? Как ты любишь?              — Приятней. Нахида, насколь помню, такой разговор у нас был, — из-за скрываемого раздражения и усталости Странник забывает о формальностях и называет её по имени. — Чужды удовольствия и благости смертных, ибо и чрево моё бессмертно.              Нахида наконец оставляет его волосы в покое и отходит на полшага, любуясь своей кропотливой работой. Странник смотрит сконфуженно, сразу понимая, что помимо пушистой резинки архонтка нацепила ему ещё блестящих заколочек.              — Ой ли? Разве не ты говорил мне, что любишь дождик в вечернюю пору? Или постукивания кузнеца по наковальне? А каждый раз, когда мы проходим мимо театра, ты задерживаешься, чтобы глянуть, когда следующее представление.              — Скука — и только.              — А та девочка, с которой ты видишься в Гандхарве, вы собирались вместе посетить Ли Юэ, верно?              — Не мог отказать. Расстроилась бы.              Нахида смеётся. Вот опять. Странник закатывает глаза и усаживается поудобнее, чтобы Кусанали устроила свою головку ему на плечо. Мечта у Странника простая: чтобы новоиспечённая покровительница (по совместительству, его благодетельница и внимательная слушательница) перестала его уличать во всём, что касается чувств человеческих. Странник даже не противится более: какой прок, если она сама Мудрость, само воплощение всего светлого и тёплого, а он, как бы ни старался отрицать-отвергать, тянется к теплу и солнцу после стольких лет во льдах. Будь Странник не так разбит разочарованиями, будь он проворней, сильней, умней...              — Я вот очень рада твоему прогрессу, как бы ты от него ни отмахивался. Но пусть поступаешь во благо других, было бы чудесно обратить взор и на свои желания тоже.              ...может, он бы сопротивлялся куда меньше. Может, хватило бы духу.       Нахида очень тёплая. Энергией Дендро пышущая во все стороны, из каждой поры своей, из каждой клеточки хрупкого, но сильного тела. Проведя целый год, как ему казалось, в заточении и под постоянным надзором, Странник наконец начал догадываться, что на самом деле никогда не был привязан насильно. То есть, да, Нахиде приходилось иногда по несколько раз объяснять какие-то очевидные для смертных вещи, приходилось убеждать, что Странник всегда волен поступать как захочет, но поступать по совести всё же лучше, но в её наставлениях никогда не было ни толики покровительства. Странник прежде не сталкивался с проявлениями любви материнской, а потому сперва и сравнить не мог, не мог догадаться. Подозрения закрались объятиями в минуты слёз, благодарностями за любой маломальский поступок, уговорами завести друзей, прогулками по садам, когда никто не может подслушать их диалог... Странник поздно опомнился, но Нахида никогда не торопила, лишь позволяла нежно льнуть к груди. Как сейчас.              — Думаешь, прогресс правда есть? — тихо шепчет Странник, крутя в руках яблоко от Люмин. — Хоть и собрал несколько вариантов, нет ощущения, что нашёл нужный.              — Почему тогда не попробовать сразу все? — архонтка треплет беспокойную голову, и он удручённо начинает грызть фрукт. — А потом уже поймёшь, что тебе больше подойдёт. Вдруг даже сладкий пирог окажется вкусным?              Странник фыркает на саму мысль об этом, и Нахида опять смеётся. Её метафоры всегда останутся туманными загадками для его тревожности. Он проводит остаток вечера и ночи вместе с ней, засыпая прямо на её руках, хотя где-то на подкорке ловит воспоминание, что вообще-то никогда не нуждается во сне. Просто становится так обнадёживающе тепло, что Странник не может грёзам не отдаться. А во грёзах его — пустыни палящие, ветви белоснежные, реки ледяные и много, много-много чужих ладоней, подталкивающих его к свету, пока он снимает шляпу и...                     В нос ударяет цветочный запах, Странник старается не морщиться, когда Коллеи ставит букет шелковицы в вазу на столе. Мраморная беседка Пардис Дхяй дарит благостную тень, и полдень не душит жарой, чтобы вконец задыхаться под лучами, ещё и в малознакомой компании. Изумрудные кристальные бабочки подбадривающе садятся на плечи и нос, и Странник отмахивается от них, пока Сайно старательно вспоминает очередную шутку про садовника и ловит немой укор от Тигнари. Люмин, прибежавшая последней, о чём-то шепчется с Коллеи. Скажи кто даже пару месяцев назад, что Странник найдёт себя в окружении такой странной компании, не поверил бы. Не принял бы даже во внимание.        На столе блестят украшениями и начинками кушанья: большинство из них Странник приготовил самостоятельно, но не смел об этом и заикнуться, надеясь, что не спросят. Послушавшись совета Нахиды, он решил попробовать все рецепты, какие ему довелось услышать от окруживших его сейчас людей.       И, возможно, оно стоило того?              — Очень-очень вкусно, спасибо большое! — пропевает Коллеи, и Странник, подмечая улыбки всех гостей за столом, сам невольно приподнимает уголки губ. Ветерок нежно вторит девушке эхом, заговорщицки залезая под шиворот рубашки; в груди теплеет. — В следующий раз нужно обязательно достать рецепты из других стран! Чур, готовить буду я!              Пусть даже живого, мясного сердца с кровью у него нет, неужели Странник не имеет права на душу собственную, бьющуюся в клети рёбер — от любого жеста доброты, от каждой улыбки? Странник берёт вилку и с трепетом пробует яблочный пирог. Сладко-сладко. Но, к его удивлению, не нестерпимо приторно.       «Как хорошо», — выдыхает Странник с облегчением.