Причина, по которой я тебя люблю

      Яна переживает. Официальная встреча, на которой соберутся все те, кто знает Фëдора и кого знает он. Она же для них чужая, необычная и новая, человек, внезапно возникший рядом с лидером организации, который может как-то повлиять на ход его мыслей, а соответственно, и на принятые решения. Она понимает, что может вызывать у некоторых настороженность и даже враждебность. Она чувствует это чуть ли ни каждой клеточкой своего юного тела, когда стоит перед зеркалом в своей спальне, собственноручно поправляя мелкие дефекты наряда. Она видит, как напряжено еë лицо, как вжалась шея в покатые плечи, как крепко сжимает она в руках украшение, что собирается одеть на запястье. Кто эти люди? Чем начнëтся и закончится этот вечер? Из всех гостей она знает только двоих: Пушкина и Гончарова, как самых близких соратников будущего супруга. И они к ней благосклонны, даже больше... Они добры к ней. Александр в своей манере, отпуская пламенные речи о красоте, всегда говорил Достоевскому, что она произведëт прекрасное впечатление на всех остальных «крыс». Доброта Ивана же выражается всегда в молчаливых улыбчивый жестах и поступках, что не оставляет у неë сомнений, что он добрый человек сам по себе.       Наконец, тяжело вздохнув, она одевает украшение и быстро покидает комнату, более не смея задерживаться, чтобы не ставить Фëдора в неловкое положение. Он уже в большой гостиной, принял всех гостей и развлекает их беседами, что кажется ей невероятно странным, ведь обычно он молчалив и бесстрастен. Или это только с ней он таков? Приближаясь осторожно к большим дверям гостиной, она, скрываясь в тени, слышит звонкий смех Александра, что ручьëм разливается по помещению, переливаясь и смешиваясь с не менее мелодичным хохотом кого-то ещё, явно молодого и яркого, как и сам Пушкин. Внезапный треск, грубый голос незнакомца обрывает всеобщий смех этих двоих речами о некультурии и бесстыдстве, а затем служанка открывает дверь, собираясь выйти, чтобы выполнить поручение, но увидев прячущуюся у стены Ковалевскую, подаëт знак рукой хозяину.        – Господа, позвольте я отлучусь. Моя дорогая невеста не может ждать вечно. – Звучит аккуратный тихий голос Фëдора. Все согласно кивают, кто-то отвечает и оживлëнная громкая речь сменяется тихой беседой. Яна сжимается, когда сидит приближающуюся тень будущего супруга. Он выходит в коридор и смотрит прямо ей в глаза, протягивает в элегантном жесте руку. – Фëдор... Я... – Она заметно нервничает, ощущая себя артисткой перед выходом на большую сцену, где в театральной постановке она играет главную роль. А это можно считать правдой. Сегодняшнее мероприятие не менее важное, она должна хорошо постараться, чтобы произвести на всех приятное впечатление. Робко протянув руку, она вкладывает тонкие пальчики в его ладонь, позволяя подтянуть себя поближе, а затем крепко цепляется за его локоть, не сводя тревожного взгляда с как всегда спокойных аметистовых глаз Достоевского. – Не переживайте, Яна. Все эти люди не желают вам зла. Никто из них не посмеет вас обидеть. – Он ведëт еë за собой, поглаживая костяшки еë пальцев, вцепившихся в его локоть. Открыв вторую створка двери он заводит невесту внутрь, представляя всеобщему вниманию.       На мгновение Ковалевская зажмуривается, словно свет прожекторов ослепил еë. На деле это просто необычно яркий свет в гостиной, что никогда раньше при ней не включался в этом помещении. В зале находятся одни мужчины, что еë сильно смущает. Ей неловко быть на мероприятии единственной девушкой, хотя, снующие туда сюда горничные придают некоторое спокойствие, что все же, как женщина она в помещении не одна. Гости собраны в кучку. Стоя рядом друг с другом, окружив одно из кресел, ей улыбаются Пушкин и Гончаров, демонстрируя всю свою доброжелательность и радость. Как обычно серебристые волосы Ивана собраны в низкий конский хвост, а кучерявая шевелюра Александра не изменяя себе лезет ему в глаза, как бы он ни поправлял еë порывистыми движениями то одной, то другой руки. Все остальные люди ей не знакомы...       В том самом кресле, возле которого обосновались Пушкин и Гончаров восседает пожилой мужчина с белыми и на вид пушистыми и мягкимм, словно сладкая вата волосами, обрамляющими его круглое лицо, зачëсанные по сторонам, оставляя сверху ровный пробор, и прикрывающие уши. На пол лица его распустилась не менее пышная, но не длинная борода и усы, прикрывающие плотно сжатые губы. Взгляд его, тяжёлый и уставший поднялся на Яну, но в нëм не было ни оценки, ни укоризны. Наоборот, в них искрилось какое-то добродушие. «Дедушка» – невольно пронеслось в голове у Ковалевской. Она заметила, что в отличие от остальных он одет куда проще, скорее, будто только собрался на охоту. На его коленях сидит виляя пушистым хвостиком маленькая чëрненькая собачка мелкой породы, высунув язык и оглядывая всех вокруг доверчивыми глазками-бусинками. На кресле напротив сидит ещё один старый человек. Он гораздо старше первого, с длинной седой, немного вьющейся бородой и тонкими волосинками на макушке, едва прикрывающими залысину. Он расположен спиной ко входу, а потому разглядеть его лучше не получается, а сам старик тоже не особо горит желанием менять положение и оборачиваться назад, скорее больше из-за старости, нежели простого нежелания.       Но это тоже не все гости. На диване сидят трое молодых людей, ну или же не совсем молодых. Скорее, самым юным среди них, о ком и заикнулся Фëдор, является тот, что умостился посередине и всë неспокойно елозит, поворачиваясь то направо, то налево. Одет он в обычный костюм-тройку светло-бежевого цвета и чëрные лакированные туфли, полностью соблюдая образ делового костюма. Его светлые блондинистые волосы зализаны в аккуратную причëску, светло-голубые глаза мечутся из стороны в сторону, с явным любопытством осматривая интерьер помещения и, когда он наконец видит еë, чиновницу торжества, пухлые губы, растягиваются в наимилейшую улыбку, демонстрируя белые ровные зубы, а также и небольшую ранку на нижней губе. Справа от него сидит в таком же образе, только костюм чëрного цвета, мужчина старше с угловатыми чертами лица и острым, подмечающим всякие детали строгим орлиным взглядом. Он не выглядит недовольным, скорее просто напряжëн и всë одëргивает младшего за рукав, бросая раздражëнные короткие фразы низким шëпотом. Кажется они близки, потому как младший лишь по-хулигански дëргает рукой, отталкивая его держащий жест, будто дразнится. Слева же от юноши сидит примерно того же возраста что и Пушкин брюнет с бледно-желтоватым, приятным на вид лицом, чëрными, словно угольки глазами и короткими редкими усиками. Его брови, в отличие от стальных, сильно сдвинуты, кажется, он в крайне плохом расположении духа, поза говорит о его общей напряжëнности и отстранёности от всего происходящего вокруг и, кажется, он старается держаться подальше от шумного юнца посередине, то и дело, отряхивая от невидимой пыли рукава своего нарядного красного мундира. – Друзья, благодарю вас за то, что откликнулись на моё приглашение. Сегодня я хочу представить вам мою будущую супругу! – Произносит Фëдор сдержанно, но с намëком на торжественность, пройдя с невестой на середину гостиной и приобняв девушку за подрагивающие от волнения плечи. – Прошу любить и жаловать... Моя дорогая Яна Достоевская. – Что-то внутри неë перевернулось, когда она услышала, как жених представил еë под своей фамилией. – Ох, сударыня! – Первым оживляется Александр, поднимая вверх бокал с красным вином. – Вы прекрасны как и всегда. Смею поспорить, ваша красота могла бы вдохновить даже самого Аполлона! – Его за руку одëргивает Гончаров, смерив строгим взглядом. Уж точно не вариант пускать столь лестные комплименты даме в присутствии еë же жениха. – Поздравляю тебя, Федя... Желаю вам с юной невестой счастья. – Мягким голосом произносит дедушка в кресле, поглаживая мягкими движениями руки собачку. Фëдор вежливо кивает с лëгкой полуулыбкой, прижимая к груди свою белую шапку. – Брак — важный шаг. Надеюсь, он принесёт вам умиротворение. – Кивает старичок в кресле напротив. Теперь Яна может разглядеть его тоже крайне усталый взгляд серых глаз, морщинистое лицо и немного печальную улыбку. Одет он также просто и удобно для старого человека, в слегка мешковатую одежду и опирается жилистыми руками на толстую трость. – Поздравляю! – Восклицает искренний юноша, порывисто вскочив с дивана и схватив с кофейного столика бокал с вином. Из всех он выглядит самым простым и даже забавным, конкурируя в этом отношении разве что только с Александром. – Любовь — это как весенний ветер, она не спрашивает расчётов! – Кхм... Сергей, ты бы хоть раз в жизни подумал, прежде чем говорить. – Саркастически замечает мужчина с угловатыми чертами лица, чуть наклонившись вперëд и одëрнув парнишку за край светлого пиджака. Эта непосредственность вызывает у Яны улыбку, она робеет, но уже чувствует, как потихоньку внутреннее напряжение начинает оседать вниз. – Интересно, насколько долговечным окажется этот... союз. – Задаëт риторический вопрос мужчина в красном мундире, хмуро и оценивающе разглядывая Ковалевскую. Пушкин резко поворачивается к нему, крепче сжимая в руке ножку своего бокала. – Михаил! Михаил! Вы, кажется, всегда находите повод для яда! – А вы повод для легкомыслия. – Парирует Михаил язвительно. Продолжать спор у них не получается. Стоило Александру открыть рот, как Фëдор довольно твëрдо произносит: – Господа, прошу вас, не превращайте этот вечер в поле битвы. – Я рада знакомству со всеми вами. Надеюсь, мы найдём общий язык. – Тут же подхватывает Яна, стоило ему замолчать. Она чувствует витающее вокруг напряжение и пытается смягчить его, аккуратно улыбаясь. Гончаров кивает ей с той же доброжелательностью, старики обмениваются взглядами, а юный Сергей, не замечая подковëрной игры, оглядывается на собеседника с угловатым лицом, будто бы спрашивает разрешения. – Ладно, давай выпьем за твой этот... весенний ветер... – Благосклонно прикрывает старший глаза, предпочитая не видеть, как в ясных голубых глазках младшего загорается радость.       Несколько минут светской беседы, сдержанных поздравлений и постепенно гости рассасываются по гостиной, где помимо привычного для Яны интерьера у больших окон установили фуршет. Она не отходит от Фëдора, стараясь держаться как можно ближе к нему, чтобы не вызывать лишнего внимания к себе, хотя внимание неизменно устремляется к ней, как к виновнице торжества. Почти ни с кем она не говорит, однако чувствует на себе взгляд каждого из присутствующих и испытывает порой сильное желание спрятаться за спину будущего супруга, чтобы избавиться от этого. Но в то же время в ней играет детское любопытство. Каждый гость по-своему интересен и привлекателен, на каждого она смотрит с той же изучающей внимательностью и вслушивается в их разговоры. Невольно еë взгляд цепляется за Сергея, что маячит возле фуршета, также, как и она от Достоевского, не отлипая от своего, как кажется со стороны, приятеля. Он весело гогочет, смотрит на него с каверзой и любопытством, в то время как старший лишь сторонится и пытается как-то отвязаться от этого надоеды. – Опять ты, Есенин, с этими дурацкими тостами. «Весенний ветер»… Как будто в жизни всё так просто. – Раздражëнно выпаливает он наконец, делая большой глоток вина, чтобы успокоиться и чуть не давится, когда Сергей случайно ударяет его по плечу, раскинув в стороны руки, держа в одной из них виноградинку. – А что, Володя? Жизнь и правда проста! Ты её только усложняешь своими манифестами.– Ягодка отправляется ему в рот. – Потому что кто-то должен думать, пока ты витаешь в облаках. – Недовольно бурчит «Володя», щëлкая юнца по лбу. – Хоть бы раз серьёзно к чему-нибудь отнёсся…       Самый старый гость ловит момент и жестом подзывает Достоевского к себе, игнорируя присутствие находящегося довольно близко к нему дедушку с собачкой, понимая, что он разделяет с ним его взгляд. Их обоих можно назвать ветеранами организации, двумя непреклонными стражами спокойствия еë внутренней политики. Некогда он был главой «крыс», но он уже очень стар, а потому переложил столь тяжëлую ношу на плечи амбициозного Достоевского лет семь тому назад, оставаясь в курсе всех событий, но в то же время в тени, стараясь не вмешиваться в особо острые конфликты. – Фёдор, мне нужно поговорить с тобой. Наедине. – Его лицо выражает лёгкую тревогу, что не остаëтся без внимания мужчины и жестом остановив желающую пойти с ним Ковалевскую, он приближается к старику и боком опускается на подлокотник кресла, наклоняясь ближе к уху старика. – О чём, Лев Николаевич? – Старик бросает задумчивый взгляд на Яну, которая с некоторой робостью старается держаться рядом с Гончаровым и Пушкиным, лишившаяся внимания и защиты будущего супруга. Дедушкас собачкой наблюдает за ними с мягкой улыбкой, но пальцы его нервно перебирают шерсть лежащей на коленях любимицы, которая ведëт себя очень прилично в чужом доме. Кажется, он единственный, кто предпочитает не вмешиваться ни в какие разговоры, просто наслаждаясь праздничной атмосферой редкого вечера, когда они все собираются вместе. – Ты же понимаешь, что я не могу одобрить этот брак. – В голосе Льва Николаевича звучит снисхождение. Он не настроен враждебно и не стремится убеждать. – Вы считаете, что мне нужно ваше одобрение в этом вопросе? – Фëдор напряжëнно хмурится. – Нет. Но мне жаль её. Она молода, а ты... – Достоевский резко обрывает его взглядом. В воздухе на секунду повисает напряжение. – Ты думаешь, я не знаю, что говорят за моей спиной? Что я беру её из-за денег, связей, влияния? – А разве не так? – С той же интонацией, что и собеседник, обрывает старик. Фëдор на секунду застывает. Он прав. Всë это из-за денег. Пусть семья Ковалевских не очень богата и сейчас имеет финансовые проблемы, но он уже знает, как вытянуть их из этих проблем и закрутить в их бизнесе большие деньги, что ему будет выгодно. – Ты всегда видел во мне только дьявола, как и многие другие. Но если бы ты знал, что значит для меня Яна… – Он осекается, сам не ожидавший того, что скажет такие слова. Что для него значит сама Яна? Он и сам не понимает этого. Будто почувствовав его растерянность собака громко тяфкает, обращая на себя внимание, но в ответ не получает даже взгляда Фëдора в свою сторону. – Я знаю, что значит для тебя «Крысы мёртвого дома». И знаю, что ты не позволишь чувствам встать выше долга. – В этот момент к ним подходит Гончаров, держа в руках бокал с вином. – Лев Николаевич, Фёдор Михайлович… Вы не находите, что атмосфера сегодня слишком наэлектризована? – В его голосе проскальзывают нотки беспокойства. – Просто светская беседа, Иван. – Гончаров скептически поднимает бровь, но не комментирует. В это время Яна ловит взгляд Достоевского и направляется к нему. – Всё в порядке? – Спрашивает она, заглядывая в его глаза и берëтся обеими руками за его предплечье. Она впервые видит напряжение Фëдора. Обычно, даже в неприятных ситуациях, он крайне спокоен и даже улыбчив. Это первый раз, когда она видит в его глазах беспокойство. – Всё прекрасно.       Их разговор прерывает громкий смех Пушкина. Рефлекторно повернувшись на шум, Яна замечает, как с лëгкой непосредственной улыбкой Сергей рассказывает Александру очередную шутку. Кажется, юноше нравится, как реагирует старший, потому как слыша новые раскаты заливистого смеха он продолжает в том же духе, рассказывая следующую историю громче и с более выразительными интонациями. Она улыбается, заражаясь их весëлостью, замечая даже, как стоящий рядом с ними мужчина с угловатый чертами лица, казавшиеся изначально крайне серьëзным, тоже едва сдерживает улыбку, положив Есенину на плечо ладонь, чтобы юноша не расходился слишком сильно. – Ну и забавные же у вас знакомые, Сергей! Кажется, знакомство с прекрасной Зинаидой позволило расширить ваш круг общения и обзавестись полезными и приятными знакомствами! И как вам среди городских насыщенных мужчин и очаровательных дам? – Весело подмечает Пушкин, но он тут же обрывается, когда Михаил, стоящий неподалëку, произносит следующее: – Забавно, Александр. Ваша супруга ждёт ребёнка, а вы здесь раздаёте комплименты чужим невестам. – Поправляя манжеты, ровно произносит Михаил, всë также сидя на диване. Пушкин сужает глаза, переводя на него внимательный взгляд. – Михаил, ваши шутки, как всегда, ниже пояса. Но позвольте спросить: у вас сегодня плохое настроение? – Осведомляется он ровным тоном, при этом сжимает пальцами ножку бокала крепче, словно пытается удержать себя от необдуманного ответа и действий. – Александр, а ваша супруга… Наталья, кажется? Как она себя чувствует в своём… положении? – В воздухе повисает тягостная пауза. Александр в лëгкой растерянности, не понимая, к чему именно клонит собеседник и лишь больше нервничает. – Прекрасно, благодарю за заботу. – Наконец произносит он сквозь зубы и поворачивается спиной, показывая этим, что хочет завершить неприятный для него диалог. – О, как трогательно. А вы тут, между тем, расточаете комплименты чужим невестам. Интересно, знает ли она о ваших… привычках?       Все напряжëнно следят за подозрительно молчаливым Александром. Яна незаметно прижимается к Фëдору крепче, чувствуя нарастающий гнев Пушкина и находит успокоение лишь тогда, когда тяжëлая ладонь жениха ложится на плечо. Сергей наигранно-тяжело и специально громко вздыхает, словно бы он выражает чувства всех присутствующих, когда два едва поссорившихся коллеги решают больше не говорить вовсе. – Ну вот, Лермонтов, ты как гриф — чуешь, где можно копнуть поглубже. – Саркастически подмечает Владимир, взглянув на него с лëгкой укоризной во взгляде. Что-что, а спорить с ним, колким и острым на язык человеком с суровым лицом и тяжëлым характером никто не желал, даже Михаил, потому он промолчал на замечание... Пожалуй, единственным, кто его не воспринимает настолько серьëзно, как остальные, не боясь говорить всë что и как взбредëт в голову, это Есенин. – А что не так? Любовь — она же везде! И к жене, и к музам… – Владимир было поднимает руку, чтобы в привычной манере одарить подзатыльником юного парнишку, находящегося под его попечительством с самого момента, как только попал в организацию, однако опускает руку, в то время как юнец даже пригнулся. Пушкин резко оборачивается, глаза горят:  – Михаил, если вы намекаете на то, что я не ценю Натали, то вы глубоко ошибаетесь! – О, не кипятитесь. Просто… странно видеть, как человек, который клянётся в верности у семейного очага, тут же разбрасывается комплиментами направо и налево.       Пушкин резко бросается вперёд, и хватает молодого человека за воротник, но продолжать не смеет. Напряжение висит в воздухе, будто перед грозой. Внезапно раздаётся необычайно для Ковалевской громкий голос. «Дедушка», как она назвала про себя приятного на вид старика с собакой, не намеренный больше молчать, топает ногой, а собачка в его руках начинает снова рычать и лаять. – Довольно! Сохраняйте нормы приличия и такта, молодые люди! Имейте совесть не позориться! Мы всë-таки на торжественном мероприятии. – Господа, предлагаю перейти к ужину. А то вино явно ударило некоторым в голову раньше времени. – Наконец подаëт голос до этого молчавший Гончаров и, оттащив за шиворот Пушкина, потянул за собой в направлении столовой.       Гости переходят к ужину. Стол ломится от изысканных блюд, но атмосфера остаётся натянутой. Яна Ковалевская пытается поддерживать светскую беседу, смягчая углы, время от времени возникающие между окружиашими еë мужчинами. Пока она с мягкой и явно заинтересованной полуулыбкой слушает рассказы «дедушки» Ивана о его собачке, которую, к слову, зовут Муму, Фëдор сидящий рядом с ней вежливо отвечает на вопросы сидящего по левую руку Есенина. Но он чувствует, как опустившись под стол, еë рука рыскает внизу и сильно от волнения сжимает его пальцы. Она умеет себя вести, но кажется, всë это слишком ново для неë и напрягает. Всë проходит в той же атмосфере, как и разговор в гостиной. Напряжëнная атмосфера так и давит на лëгкие, не позволяя нормально вдохнуть, а в горле застывает ком, не дающий просто есть. Самыми спокойными как были, так и остаются старики и ведут себя крайне доброжелательно несмотря на всю атмосферу. Единственным, кто, пожалу, пытается разрядить атмосферу и поднять всем настроение является Сергей, пусть и рискует выглядеть в глазах остальных шутом гороховым, однако все понимают, что ему крайне неудобно, от того он так себя и ведëт. – Фёдор Михайлович, а это ваше любимое бордо? Прям как в стихах Бодлера — тёмное, густое, с послевкусием греха! – Подливая напиток к себе в бокал, спрашивает он, практически не смотря, что он делает, всецело увлечëнный созерцанием хозяина дома, испытывая к нему искреннее восхищение. – Во-первых, это бургундское. – Владимир вовремя выхватывает бутылку из его рук и старается поставить еë куда подальше от цепких ручонок. – Во-вторых, хватит. Ты уже розовеешь, как девчонка на первом балу. – Володя, ну что ты придираешься? Я же всего пару бокалов… – Господа, предлагаю тост! – Встревает Гончаров, вставая со своего места и поднимая со стола бокал с вином, пока навостривший уши Михаил не вставил снова какое-нибудь острое неприятное слово в ответ Владимиру, отчитывающему юного Сергея. Находясь прямо напротив будущих супругов за столом, он мягко улыбается, наблюдая, как Фëдор с присущей ему плавностью и грацией повторяет этот дружелюбный жест. – Желаю, чтобы вы, Яна, ужились с нашим лидером и... Были просто по-женски счастливы.