Двоеточие

Я поддалась вперёд, целясь в губы. Если цель маленькая, грех промахнуться. Всего лишь чмок. Может, даже ночь. Стоит возжелать большего, попасть ощутимо труднее. Замахнуться на Луну, почему нет? Не попадёшь. Зато полетишь красиво. В никуда. Родинка на кончике её носа была последним, что я видела перед тем, как закрыла глаза. Так вроде делают в мелодрамах. Наверное, чтобы почувствовать себя особенными. Или просто, чтобы почувствовать хоть что-нибудь. Кроме подушки под затылком. Тёплых слюней с привкусом кетчупа. Мягкой водолазки, которой касались мои ладони. Прозвучавших слов. — Вау! — Сойдёт? — я потянула Карину к себе — сквозь наши джинсы начало просачиваться тепло. В ответ поцелуй. Может, это и есть то, что требовалось чувствовать? Только здесь. Только сейчас. Хотелось услышать чуть больше, чем «вау». Про мёртвую Настю. Про всё. Но я уже щупала её попу. Потому что Карина не сможет просто рассказать, ей непременно понадобится узнать, кто суёт ей язык в рот. А я ведь выложу. Как там говорила моя бывшая: что там у тебя ещё в загашнике? Пожалуй, в такие места никого не приглашают, от них в самом деле держат подальше. — Уф, — сорвалось с уст Карины. — М-м? — я в миг убрала руки. — Верни, — приказала она, — А то холодно. Мой смешок увяз в её коже. Пальцы сами полезли в задние карманы Карины — в левом нашлась мятая купюра. — О, чаевые? — Умоляю, — она шумно вздохнула, — Не шути так. — Прости, — я откупилась новым поцелуем. Каждый последующий длился дольше. Будто шаг удлинялся. Будто мы куда-то опаздывали. Но чем быстрее, тем глубже яма, которую себе рыли. Мои ладони задели кромку водолазки. Тепло её тела не обрушилось на меня волной, а незаметно накрыло одеялом, приглашая заснуть. И проснуться влюблённой. Я торопливо потянула ткань. Обнажить её было самым простым способом не спать. Значит, и не просыпаться — с ней на соседней подушке, словно у нас был шанс. Карины согласны лишь на вечность. Если любить, то до смерти, иначе не считается. А я так устала быть ничем. Она выбралась из кашемировой горловины точно в срок. Мои мысли вернулись к ней из небытия. Дюжина причмокивании в шею подавались мной на аперитив. Не хотелось кормить гостью фастфудом. Я утопила Карину в себе — обхватила бёдрами и руками. Её волосы занавеской опустились на моё лицо. Вряд ли получится запомнить, как она пахнет, но жадно вздохнула: безликий шампунь и такой же дезодорант. Никаких зацепок. Беспечная связь во всей красе. Раз беспечная, зачем ей лифчик? Карина стаскивала с меня футболку. Видимо, в отместку. Пришлось помогать. Лифчик оставила. Уверена, ей будет приятно повозиться самой. Может, ей даже приятно гулять носом по моей грудной клетке. Может, она тоже хочет что-то запомнить? На коже быстро остывали островки от её горячего дыхания. Её губы замерли на моём животе. Снова прозвучало «уф». — Что? — я безвольно растеклась по матрасу. — Я же руки не помыла, — прошептала Карина. — О, хочешь воспользоваться руками? — слишком поздно шлёпать себя за глупости, но в самый раз смириться с тем, что я умру в одиночестве. Хотя, кому из нас удастся провернуть это в компании? — Представь себе, — она не поскупилась на спецэффекты: её губы сползли к самой кромке моих джинс. Которые вдруг оказались расстёгнуты. Ну и фокусница. Едва встав, Карина снесла табуретку. Та с грохотом пролетела вдоль комнаты. Я вскочила на колени. Силуэт хромал за пределы достигаемости — очертания размывались ночью. — Жива? — Как видишь, — хрипела она, — С травмированием… я справлюсь без твоего участия. — Сядь, пожалуйста, — мне хватило трёх шагов, чтобы столкнуться с её телом. Щекой по лопаткам. — Прости! — в раскаяниях Карина развернулась. Пальцы на моей ноге сжались под её весом. Что-то шлёпнулось с края столешницы. Сахарница? — Прости! — снова выпалила она. Я схватила её за плечи. Она не просто застыла, но ещё и затаила дыхание. — Больно? — моя миссия была организовать Карине оргазм, а не сломанные пальцы. — Да уже почти нет, — отмахнулась она. — Врёшь? — я нагнулась. Разве не гениально пытаться рассмотреть что-то в темноте? — Вру. Мы прыснули от смеха в унисон. — Сейчас, — я бросилась к выключателю. Карина эвакуировалась на матрас без моей помощи. Привыкнув к свету, я уставилась на её соски. На жёстком диске почему-то не сохранились предшествующие эротические сцены. Поймав мой взгляд, она молча прижала коленки к себе. — Э-э… Что там? — пришлось уделить всё внимание осколкам кружки, в которой мгновение назад остывал мой нетронутый чай. Вау, я сама расставила ловушки. М-м-м, — простонала Карина, стаскивая оранжевый носок. Крови не видно. В морозилке была только пицца, её я и предложила. — Любишь итальянскую кухню? — она закуталась в моё одеяло, так и не дотянувшись до водолазки. — Виновна по всем статьям, — на меня напала растерянность: собирать осколки или одежду? Ладно, Карина большая девочка — справится. Я взялась за веник. Молчание растворяло нас. От каждой поднимался шлейф пузырьков, чтобы свести на нет присутствие. — По шкале от нуля до десяти, где десять — это мечта, как тебе свидание? — мой ход. — Ну, наверное, пять-шесть. — Ого! Я польщена, — честное пионерское. Обернувшись, застала Карину в водолазке. Но её носок всё ещё бездыханным телом валялся на полу. — Ты меня уже выгоняешь? — она собирала волосы в хвост. — Это ты куда-то намылилась, — пожалуй, я обвиняла её. — Ты хочешь продолжить? Карина ждала. Господи, чего она ждала: чтобы я встала на колени и слёзно просила не уходить? Ты пипец классная. Переспи со мной, пожалуйста. Расскажи мне всё. Выруби свет ногой. Смейся сколько влезет. Съешь все мои макароны. Я буду лучшим мгновением твоей жизни, обещаю. Тишина повышенной плотностью. Сквозь такую не пролезешь. В голову пришло лишь одно — снять джинсы. — Я не готовилась к столь близкому знакомству, — приспичило оправдаться за несексуальные трусы и небритые ноги. — Угум, — она мяла своё лицо, словно тесто, — Так что там за сказочка про отрубленные руки? — Папа и сын решили подарить маме на день рождение картину, — сперва я выключила свет, — Они обошли дюжину галерей, но ни в одной из них не было того, что они искали. Будто все картины раскупили как по волшебству! — затем усадила себя на матрас рядом с Кариной, — Но в тринадцатой галереи продавщица отвела их в подвал и показала чудесный пейзаж с домиком на горизонте. Говорит: отложила для особых клиентов, но так и быть, отдам вам, — коснуться её не было сил, казалось, электромагнитное поле держало меня на расстоянии, — Маме безумно понравился подарок. Она повесила его в спальне над кроватью… — О боже! — воскликнула Карина. Мы устроились друг напротив друга. — Где твои родители? — выпалила она. — На этом свете, не беспокойся, — на мгновение я замялась, — А твои? — Тоже неподалёку. — Они счастливы в браке? — это бы многое объяснило. — Вообще нет, — Карина усмехнулась, — А твои? — Не были счастливы в браке. Не стали счастливее после… Какого хрена ты такая жизнерадостная? Снова хохот. — Раздражает? — её коленка случайно коснулась моей. — Самую малость. — Психотерапия! — Карина сияла, — И восьмичасовой сон. — Ауч. Она поджала губы, сдерживаясь то ли от улыбки, то ли от слов. Чёрт, никаких подсказок. Моя коленка коснулась её не случайно. Но Карине до лампочки. — Не холодно? — она сжалилась. — Хочешь согреть? — нет, мне не стыдно, всё-таки не в загашник приглашаю. Хотя, если отследить этимологию слова, то именно туда и приглашаю. На меня набросили одеяло. — Надоело любоваться? — я откинула его в сторону. Боже, дай мне знак. — Ты отвлекаешь меня! — снова смех. Спасибо! — От этого? — в продолжении соблазнения, я собрала складки на моём животе в гармошку. — От этого, — Карина наклонилась — её губы легли на мои. Надеюсь, она не проиграет. — Твоя самая главная эротическая фантазия? — ох, у Карины было слишком много вопросов ко мне. — Хочешь воплотить? — Нужно техзадание, — она уложила меня на спину. Сколько поцелуев я оставила на её щеках, висках, шее? Ей одобрили безлимит, уже оформляли платиновую карту VIP-клиента. За моими руками снова тянулась водолазка. — Ничего тебе не нужно… Только сказать, какая у тебя главная эротическая фантазия? Она задумалась. А я уже расстёгивала её ремень. — Не умирай от сердечного приступа, — выдохнула она, — Хотя бы в ближайшие сутки. — Ничего не обещаю, — меньшее, что могу для неё сделать, — Но попробую. — Уф! — М-м? — пожалуйста, пусть мне послышалось. — Руки, — Карина уткнулась в мою грудь, — Руки не помыла. — Моих хватит? — я опрокинула Карину на бок и принялась стаскивать с неё джинсы. — Подожди, — она притянула к себе голые коленки. Я испугалась. — О нет! — Карина схватила меня за лодыжку, пока я отползала, — Хочу прогладить тебя вагиной целиком… Прости… Звучит… Боже!.. — Всё хорошо, — моя ладошка легла поверх её — мы были очень близки к какой позе из Камасутры. — Я думала, переспать с кем-то разочек не так уж и сложно, — призналась она шёпотом. — Могу ещё упростить? — Вот мы сейчас чу-чу, — для наглядности она подёргала бёдрами, — А ты мне даже не напишешь. — И без чу-чу напишу. Наши взгляды столкнулись. Обошлось без жертв. — Ты так, наверное, всем говоришь. — Боже, я похожа на серийную соблазнительницу? — подобных комплиментов мне ещё не отвешивали. — Да! — Карина задрала ногу — ту, на которой всё ещё был надет носок. — Ты вообще-то первая, кому я настолько понравилась. Она стыдливо прикрыла лицо ладошками. Я рухнула рядом. Моё тело угодило в щель между матрасами. — Прости, — пробормотала Карина. — Не надейся. — Уф. — Лучшее свидание в моей жизни, — за такое не прощают. — Понятно, — она повернулась ко мне. — Что тебе понятно-то? Вместо ответа улыбка. И тишина на десерт. — Выбирай, ко мне или к себе? — наконец, она подала голос. Кажется, в моих подвалах ни грамма варенья. Ни одной липкой банки в тёмном уголке. Там даже забродивших огурцов не наблюдалось. Пустота, которой ни с кем не поделиться. Только голод. Но мы с ним давно договорились не лезть в дела друг дружки. Финальные точки скопились в созвездия многоточий. Приветы и прощания без начинки. Вдруг здесь больше подойдёт двоеточие? Перечисление. Она и я. А дальше будь, что будет. Я забралась на её берег. Холодная кожа Карины обожгла мою горячую. Чёрт, отопление же ещё не врубили, а стены быстро остыли от хилого октябрьского солнца. Нащупав одеяло, набросила его на нас. — К слову, — она прижалась ко мне, словно я способна её отогреть, — Красивый джемпер. — Что? — Ох, прости, люблю красивые шмотки.