Осколки

Их встреча — один из осколков прошлого. Странник собирает осколки вернувшихся воспоминаний, словно витраж из разбитого стекла. Одно дело — знать о них, как о событиях в жизни другой версии тебя. И другое — прикоснуться, посетить места, увидеть людей. Облегчение приносит то, что для каждого он незнакомец, скрывающийся в тени своей широкополой шляпы, и можно собирать эти воспоминания, не рискуя быть замеченным. Инадзума, Татарасуна, остров Рико. Странник исходил эти места вдоль и поперек, сославшись в академии, что ищет материал для статей. Отчасти так и было — он написал немало строк, характеризующих бывшую родину с не самой приятной стороны. Отчасти это был способ вспомнить, чтобы спокойно отпустить. Проводить взглядом потомка клана Каэдахара, отплывающего на своем корабле, пройти мимо книжного издательства Яэ, отмахнуться от торговца, предлагавшего фигурку Сёгуна со скидкой. Следующая на очереди Снежная. Как ни крути, а с ней связана не менее важная часть прошлой жизни. Странник откладывает эту поездку очень долго и почти отказывается от идеи вовсе, но мысли не дают покоя, пока Нахида проницательно не спрашивает, что его тревожит. — Думаю над статьей о геополитическом положении Снежной. — Хочешь поехать туда, чтобы собрать материал? — Не знаю. Кажется, в Вахумане не требуют статьи прямо сейчас. Мне стоит ехать? — Не требуют. Но и возражать, конечно, никто не будет. Аранары кстати говорили, что ты давно не заглядывал в их деревню. Туда ты можешь пойти и без повода в виде статьи. Нахида как всегда не дает прямой ответ. Но ее слова обычно не звучат впустую. — Эти существа ужасно надоедливые! Несмотря на то, что Странник не горит желанием в очередной раз отдать свою прекрасную шляпу на растерзание десятку неугомонных аранар, ноги все равно сворачивают на тропинку, ведущую к деревне Вимара. Шелест листьев в лесу звучит необычно для зверя или птицы, не говоря уже о бесшумных аранарах. Не то чтобы Странник частый гость этих мест, но способен различить звуки, издаваемые человеком, более того, человеком вероятнее всего не из Сумеру. Он решает не обращать внимания — мало ли кому пришло в голову стать завтраком тигров ришболанд. Пока мимо не пролетает стрела, метко сбившая вспорхнувшую с ветки сумеречную птицу. — Здесь нельзя охотиться, — Странник разворачивается к человеку, выходящему из кустов с трофеем в руках. Знакомый силуэт. Знакомые рыжие волосы и цепляющийся за ветки красный шарф. Он собирался посетить Снежную, но не был готов ко встрече со снежнайцем так скоро. Особенно с этим… Неважно. Чайльд, как и все остальные, его попросту не помнит. — Да ну, у вас этих птичек навалом, одной больше, одной меньше. Должен же я привезти интересные сувениры братьям и сестре из путе… Сказитель?.. — бодрая, с наглецой речь Чайльда обрывается на полуслове, и он удивленно произносит это прозвище. Странник за свое долгое существование сменил столько имен, сколько редко бывает у человека, и большинство из них он предпочитает не использовать. К ним относятся и те, которые связаны с фатуи. Но вопрос в другом. Почему Чайльд вообще назвал это имя?! — Что?.. — Скарамучча… Почему ты так давно не появлялся на собраниях? И вообще… что ты делал все это время? Еще одно имя из прошлого. Миллион вопросов крутится в голове. Предвестники по какой-то причине помнят о нем? Невозможно, иначе Дотторе бы давно вышел на его след. Даже Доктор и Шут не властны над Ирминсулем. Но почему Чайльд тогда… — Ты помнишь меня? — Такое чувство, что я не вспоминал о тебе очень долго, пока не увидел сейчас, — Чайльд трясет головой, будто сам не понимая собственные мысли. — Но как я могу забыть то, что было у нас раньше? — прокрадывается короткая улыбка с теплотой. — Больше интересно, что никто из остальных не комментирует твою пропажу. Уход Субретки поставил на уши весь Снежноград. У тебя какая-то секретная миссия? — Неважно. Забудь, что видел меня здесь. И меньше всего стоит говорить остальным. — Так и знал, что не скажешь. В этом весь ты. И все предвестники, если подумать. Не буду возражать, но, знаешь, что-то ведь я должен оставить себе на память. Лицо Чайльда приближается в секунду, горячие губы прижимаются к всегда прохладным губам Странника. Дыхание, теплое, живое, остается в воздухе. Странник помнил об этом из прошлой жизни. Но не знал, каково на самом деле. Теперь… знает. Когда Чайльд уже скрывается в лесу с незаконно подстреленной птицей, на одной из веток обнаруживается красный лоскуток. Золотистыми нитками вручную заботливо вышиты буквы. Похоже на имя. Аякс. На самом деле Странник не помнит, чтобы когда-то интересовался настоящим именем одиннадцатого предвестника или знал его. По-видимому это оно и есть. Аякс… почему звучит так знакомо? Сегодня в деревню аранар он решает не идти. Чайльд самый молодой предвестник. Среди бессмертных тварей, переживших проклятия или потерявших человеческие души, он, пожалуй, всегда был самым живым, раздражающе живым, полным энергии и жажды бросаться исполнять самые опасные и отдаленные задания. Самого же Странника, Сказителя, можно назвать образцовой бессмертной тварью, никогда не имевшей человеческой души. И сперва Чайльд раздражал своей чрезмерной энергией, попытками вызвать на поединок каждого из предвестников и желанием потрогать бубенчики на шляпе. И, конечно, ростом, который позволял ему без особых проблем это делать! А потом, наверное, именно этим и привлек. Даже бездушной кукле иногда интересно, желанно ощутить на себе горячие человеческие губы. Может быть, именно для куклы такая потребность особенно велика. Странник помнил об этом мимолетном романе до сегодняшнего дня, как об одном из событий его прошлого. Но одно дело помнить, а другое почувствовать, в этот раз самому. Еще один вопрос возникает в голове. Почему же Чайльда взяли в фатуи? Сильный, исполнительный солдат — бесспорно. Но таких прудом пруди на низших рангах. Обладатель глаза бога и порчи, разрушительной силой бездны и тела, способного выдерживать такую мощь — это уже ценнее. Но Шут выбирает лишь особенных, тех, которые точно могут принести выгоду. Недаром предвестников всего одиннадцать. Почему Аякс? Странник приходит к Нахиде. Архонт мудрости, наверное, единственная, кто может хоть немного уложить кашу в его голове. — Он действительно назвал тебя старым именем? — Да. Сказитель, Скарамучча. Он говорил, что не вспоминал меня до этого. Могли ли остаться какие-то зацепки в памяти, если мы были… в некотором роде близко знакомы? — Это невозможно. Ирминсуль неразрывно связан с каждым жителем Тэйвата, и если из него что-то удалить, любые воспоминания исчезают. Если только кто-то, кто знал тебя до этого… родом не из этого мира. — Сомневаюсь. Аякс слишком часто и подробно рассказывал всем о своей семье. — Аякс? — Нахида заинтересована, а Странник обнаруживает, что на автомате произнес недавно узнанное имя. — Это было вышито на его шарфе. Нахида задумывается на несколько минут, сосредоточенно ковыряя носком пол. — Ты ведь знаешь о Сошедших? — Не особенно много. Слышал некоторые разговоры Шута и Доктора. Их было всего трое. — Четверо, — поправляет дендро-архонт. — Путешественник, — догадаться нетрудно. — Но все остальные давно пропали или погибли. Не может ведь Чайльд быть одним из… — Сошедших? Конечно, он не может. Но вот перерождением… Ты знаешь, как звали Третьего, того, кто кажется дорог Царице? Воспоминание совсем слабое, но у Странника есть подсказка, и он знает, что когда-то Шут произносил это имя, передвигая фигуры на своей шахматной доске. — Аякс. — Я не была уверена, но подозревала, что так и есть. В Ирминсуле нет информации о пришедших извне. Думаю, тебе пока не о чем беспокоиться. — Вот и хорошо, — Странник порывается уйти. Просто забыть об этом дне звучит как самое разумное решение. — Но… — Нахида тихо продолжает говорить в спину. Перерожденные души часто повторяют судьбу своего предка. Аякс сражается. Водяные клинки врезаются во всполохи темного пламени. Их слишком много, они погребают под собой, утягивают в бездну. Чайльд уже бывал в бездне. В этот раз ее сила несопоставима. Небесный гнев обрушился на Снежную. Слишком долго Селестия терпела такое открытое неповиновение. Силы, превосходящие архонтов и порождения бездны, управляющие этим миром, являют свою мощь. Чайльд сражается и с ними. Отражает золотистые вспышки. На последнем издыхании, даже для него это слишком много. Его тело не выдерживает, но не падает безжизненным, пронзенное одним из врагов, а разрывается на множество кусочков, и вслед за ним раскалывается душа. Совсем как осколки, которые так долго собирает воедино Крио Архонт. Такова судьба Третьего Сошедшего. Странник наблюдает и не может приблизиться, не может даже понять, куда именно разлетаются осколки, которые ему непременно нужно собрать. Битва Бездны и Небесного Престола продолжается. Но до нее уже нет дела. Странник просыпается в очередной раз со сдавливающей болью в районе груди. Там, где у него вроде бы нет никакого сердца. Строго говоря, и сон ему не требуется, и еще немного, и он начнет отучаться от этой перенятой от людей бесполезной привычки. Чайльд умирает по-разному в этих кошмарах, но обязательно рассыпается на осколки. Он решает снова спросить у Нахиды. — Это может быть предсказанием будущего? Это та судьба, которая его непременно ждет? — И да, и нет. Скорее всего это один из исходов, довольно вероятный. Но Сошедшие могут менять судьбу мира, ничего не мешает им изменить и свою собственную. Строго говоря, без оков Ирминсуля это сделать даже проще. — Поможет ли, если я попытаюсь вмешаться? — Я не могу это знать, — Нахида улыбается. — Не узнаешь и ты, если не проверишь. Странник наконец решает отправиться в Снежную. Этот осколок его собственного прошлого он хочет оставить целым.