Неузнанная

P/S: не забывайте про телеграм канал) Около десяти утра. Офис «Курс Инвест» жил напряжённо — как организм перед судорогой. Артур метался из стороны в сторону, оставляя за собой дорожку сигаретного дыма. Он курил одну за другой, не чувствуя вкуса, нервно сжимая фильтр, будто хотел раздавить его пальцами. Подошёл к окну, потом обратно к двери, потом снова к окну. Ева сидела за столом, будто всё это её не касалось. Перед ней лежали папки по алюминию — аккуратно разложенные, с закладками, пометками на полях. Рядом — чашка почти остывшего кофе и пепельница, где медленно тлела её сигарета. Она читала договор, скользя взглядом по строкам спокойно, хладнокровно. Ни одного лишнего движения. В рации у Артура резко щёлкнуло. — Он пришёл. Артур дёрнулся, будто его ударили током. Он резко развернулся, понизил голос: — Делайте что нужно. Быстро. Пальцы дрожали, когда он убирал рацию. Он подошёл к столу Евы, наклонился, заговорил почти шёпотом, но в голосе сквозила паника: — Нам Белый просто так это не оставит. Ева медленно оторвалась от документов. Подняла глаза на брата. Спокойные. Холодные. Уставшие. — Он и так не отстанет от тебя, Артур, — сказала она ровно. — А так будет знать, что ты умеешь давать отпор. Она затянулась, стряхнула пепел. — И что ты не один. В рации снова щёлкнуло. — Сделано. Артур выдохнул так, будто до этого не дышал. На лице мелькнула довольная, почти детская улыбка. — Отлично. — он нажал кнопку. — Вывезите его подальше. Пусть подумает о жизни. Он повернулся к Еве, подошёл ближе и вдруг обнял её — крепко, с благодарностью, почти с облегчением. — С юристом всё порешено. Ева лишь лениво усмехнулась, будто речь шла о сломанном принтере, а не о человеческой судьбе. Она встала, аккуратно закрыла папку. — По алюминию всё чисто. — Протянула документы брату. — Можешь подписывать. Артур поцеловал её в щёку. — Я бы без тебя тут… — он махнул рукой. — Ты понимаешь. — Делов наделал бы, — сухо ответила она, надевая пальто. Она взяла сумку, поправила воротник, бросила взгляд на часы. — Я заеду в банк. Подам номер счёта. — Иди, иди, — отмахнулся Артур, уже углубляясь в бумаги. Ева направилась к выходу. Каблуки чётко отстукивали по полу. Ни спешки. Ни сомнений. Она знала, в каком мире живёт. И знала — здесь выживают не те, кто громче, а те, кто хладнокровнее и ей пришлось стать такой.  Больница встретила их резким светом и запахом антисептика. Витя первым толкнул стеклянные двери, за ним — Саша, Валера и Космос. Ни суеты, ни лишних слов — только быстрые шаги и тяжёлые взгляды. Здесь уже не было «если». Было только что дальше. В приёмной горел телевизор без звука. Где-то плакал ребёнок. Медсёстры ходили, не глядя на них — но сторонились инстинктивно. Всё это казалось особенно чужим после того, что им сообщили час назад. Юриста нашли в лесу. С пробитой головой. Живого — по чистой случайности. Сейчас он был на операционном столе. Парни остановились в приёмной. Никто не садился. Все стояли — так легче было держать злость под контролем. Валера первым нарушил тишину. Говорил жёстко, без эмоций: — Надо было с ним двоих ребят отправить. Минимум. Саша медленно покачал головой. — Кто ж знал… — потом добавил тише, глухо: — Хотя… Артурка… Артурка, ты сам это начал. Он поднял глаза и посмотрел на Витю. Не обвиняюще — проверяюще. Как смотрят, когда хотят понять: ты всё ещё со мной или уже ушёл в себя. — Как думаешь, — продолжил Саша, — Кто инициативу проявил? —он усмехнулся криво. — Неужели наша мадам? Витя резко повернулся. — Её не трогай, — отрезал жёстко. Без эмоций, но так, что разговор сразу сменил тон. — Я сам с ней разберусь. Космос фыркнул, оттолкнулся от стены. — А чё за тёлка-то? — с усмешкой. — Раз так задело. Витя бросил на него короткий взгляд. — Умная, — сказал просто. — Не в твоем вкусе. Валера прищурился. — Чё задумал, Пчела? Витя усмехнулся, но улыбка была холодной. — Поговорю с ней. Саша хмыкнул. — Да ладно, — он повернулся, приподняв бровь. — Неужто ты втюрился, Пчёлкин? Витя отмахнулся. — Не говори ерунды. Он отошёл на шаг в сторону, достал телефон. Набрал номер, который знал наизусть. Говорил спокойно, без угроз — так говорят те, кто уверен, что их услышат. — Найди одного человека, — короткая пауза. — Машина: чёрный «Мерседес»… — и продиктовал номер отключился. Вернулся к парням. Саша хлопнул его по плечу. — Давай, брат, надеюсь ты знаешь что делаешь. Потом наклонился ближе, понизив голос — уже деловой, без шуток. — А с Артуркой мы сделаем вот как… Он быстро, чётко изложил план. Без лишних слов — только суть: давление, счета, партнёры, люди, которые внезапно «передумают». Космос кивнул. — Красиво. Валера мрачно усмехнулся. — И больно. Витя смотрел в сторону операционной. За закрытой дверью решалась судьба юриста — и одновременно всей этой игры. И Витя знал: разговор с Евой будет не легче. Потому что она умная. И потому что она понимает, в какую игру полез её брат и она сама. Ева вышла из банка уверенным шагом. Каблуки чётко отбивали ритм — привычный, рабочий. День складывался идеально: счёт открыт, документы поданы, цифры в голове сходились. Всё шло как надо. Она дошла до машины, открыла и села, закрыла дверь — и только тогда позволила себе выдохнуть. — Наконец-то… И в этот же момент воздух в салоне будто сгустился. На соседнем сиденье, развалившись так, словно это его машина, сидел Пчёлкин. Плащ расстёгнут, нога закинута, локоть на спинке сиденья. Он смотрел вперёд, в лобовое стекло, будто ждал её здесь с самого начала. Ева не вздрогнула. Не закричала. Только на секунду сжала пальцы на руле. — Ты машину не попутал? — сказала она ровно, почти лениво. Витя усмехнулся, не повернув головы. Медленно затянулся сигаретой. — Заводи, — выдохнул дым. — И езжай. Ева хмыкнула, стараясь удержать контроль. Она прекрасно чувствовала, как тело предательски напряглось, как сердце ускорилось — и злилась на себя за это. С этим человеком организм всегда играл против разума. — Интересно, — с лёгким смешком сказала она. — А куда это я еду… В мои планы ты точно не входил. Витя наконец повернулся. Посмотрел прямо на неё — спокойно, холодно. И без резких движений достал пистолет. Упёр его ей в бок, сквозь пальто. — Теперь входил, — сказал он тихо. Ева не дрогнула. Но внутри что-то ухнуло — коротко, глухо. Она медленно завела двигатель, плавно тронулась с места. — Куда? — спросила так же ровно, будто речь шла о маршруте до супермаркета. Витя усмехнулся — зло. — В лес, — бросил он. Потом повернулся к ней. — Туда, где вы выбросили нашего юриста. Это её задело. Но виду она не подала. — Забавно, — усмехнулась Ева. — Только я не знаю, куда именно наши ребята его увезли. Она скосила взгляд. — Может, подскажешь, где ваши его нашли? Витя резко повернулся к ней. В глазах мелькнуло раздражение — не страх, не растерянность. Его взбесило другое: её спокойствие. Будто она не при делах. Будто это не они перешли черту. — Зря вы это затеяли, — сказал он глухо. Ева сжала губы. — Вы сами нас вынудили, — ответила твёрдо. — Мы просто защищаем своё. Витя усмехнулся, но голос стал жёстче, почти приказным: — Мы всё равно на шаг впереди. Всегда. Он протянул руку, взял её сумку, раскрыл, не спрашивая. Начал перебирать содержимое уверенно, по-хозяйски. — Не хорошо рыться в чужих сумках, — заметила Ева с холодной усмешкой. — Ни в личных вещах. Ни в бизнесе. — Зато полезно, — хмыкнул он. Он вытащил папку, пролистал документы. Взгляд стал сосредоточенным. Цифры, подписи, печати, даты. Таджикский алюминий. Объёмы. Условия. Витя внутренне отметил: выгодно. Слишком выгодно. И тут же в голове щёлкнуло — план сложился сам собой. — Сворачивай к кафе на Садовой, — сказал он, не поднимая глаз. Ева сжала зубы. Послушно включила поворотник и поехала в нужную сторону. Не потому что согласна. А потому что сейчас — пистолет всё ещё упирался ей в бок. И оба это прекрасно понимали. Кафе на Садовой было почти пустым — утро, рабочий день. Тихая музыка, запах свежего кофе и выпечки. Ева припарковалась, заглушила двигатель. Пистолет Витя убрал только тогда, когда они уже вышли из машины. — Вот видишь, — усмехнулся он, — Умеешь быть послушной. Ева смерила его холодным взглядом. — Не обольщайся. Я просто выбираю момент. Витя только усмехнулся и первым вошёл внутрь. Они сели в дальнем углу. Витя — спиной к стене, чтобы видеть вход. Привычка. Ева напротив, положив сумку рядом, спину держала ровно, подбородок приподнят. Официантка принесла меню, но Витя даже не открыл его. — Кофе и Виски, — сказал он. Когда официантка ушла, он наконец посмотрел на Еву внимательно. Не как на противника. И не как на заложницу. Взгляд был другим — оценивающим, медленным. — Знаешь, — начал он спокойно, — Ты вблизи ещё интереснее, чем я думал. Ева усмехнулась. — Ты ради комплиментов меня сюда привёз? — Нет, — честно ответил он. — Ради разговора… Но отрицать очевидное это глупо. Она чуть наклонилась вперёд. — Очевидное это что ты угрожаешь мне оружием? Витя лениво улыбнулся. — Очевидное это то, что ты не боишься. — он прищурился. — А значит, либо ты слишком уверена в себе… либо привыкла, что мужчины вокруг теряют голову. Ева холодно рассмеялась. — Ты себе льстишь, Пчёлкин. Ты для меня просто проблема. — Все самое интересное в жизни начинается с проблем, — спокойно ответил он. Принесли заказ. Витя не торопился. Медленно отпил из стакана виски, потом неожиданно накрыл её руку своей — легко, без давления. Но Ева почувствовала это сразу, будто электричеством ударило. — Руку убери, — тихо сказала она. — А ты убери, — так же тихо ответил он, не отрывая взгляда. — Если действительно хочешь. Она замерла на секунду. Потом медленно высвободила пальцы. — Не путай близость с контролем, — холодно сказала Ева. — Это разные вещи. Витя чуть наклонился вперёд. — Ошибаешься. Очень часто это одно и то же. — он усмехнулся уголком губ. — Ты это знаешь. Просто не любишь, когда контроль не у тебя. Ева прищурилась. — Ты думаешь, что можешь меня сломать? — Нет, — спокойно ответил он. — Думаю, что уже ломаю… И ты это тоже понимаешь. Он откинулся на спинку стула, но взгляд не отпускал. — Мы могли бы играть жёстче, — добавил он тихо. — Но зачем? Ты умная. Я терпеливый… А ещё… между нами явно не только бизнес. Ева сжала чашку сильнее, чем нужно. — Это тебе кажется. — Нет, — мягко, почти ласково сказал Витя. — Это ты себе так говоришь. Она встала резко. — Если это всё я ухожу. Витя тоже поднялся, но не стал преграждать путь. Только наклонился ближе, так, чтобы услышала только она. — Ты уйдёшь, — прошептал он. — Но мы ещё вернёмся к этому разговору. — он усмехнулся. — Потому что ты уже в игре, Ева. И тебе это… нравится больше, чем ты готова признать. Она посмотрела на него — долго, внимательно. Без страха. Но с напряжением, которое уже невозможно было спрятать. — Не переоценивай себя, Пчёлкин. — И ты не недооценивай себя, соседка, — ответил он. Ева развернулась и вышла из кафе. Витя остался стоять, глядя ей вслед, и медленно улыбнулся. Он понял главное: она не убежала. А значит — игра только начиналась. Как только за Евой закрылась дверь, Витя медленно выдохнул и усмехнулся — не широко, а краем губ. Так улыбаются, когда разговор формально закончен, но на самом деле только начался. Он остался сидеть за столиком ещё пару секунд, будто давая всему улечься. Потом достал телефон, провернул его в пальцах и набрал номер. — Да, — голос Саши был ровный, но настороженный. — Белый, — с явным удовольствием протянул Витя, — я знаю, как нам убрать Артурку. На том конце повисла короткая пауза. Потом Саша хмыкнул. — Значит, разговор прошел удачно? — Даже очень, — Витя усмехнулся. — Девочка умная. Инициативная. И явно не просто за спиной брата сидит. — То есть это она? — уточнил Саша. — Не без неё, — спокойно ответил Витя. — Артур дергается, но ходы её. Аккуратно всё делает. Почти чисто. — Почти? — Саша улыбнулся уже в голосе. — Почти, — подтвердил Витя. — Потому что она думает, что всё контролирует. Он поднялся, накинул плащ. — Забери меня на Садовой. Все расскажу по дороге.  — Понял. Скоро буду. Связь оборвалась. Витя убрал телефон и на секунду замер, глядя в окно. Перед глазами снова всплыла Ева — ровная спина, насмешливый взгляд, уверенный тон. Всё выверено, всё по линейке. Но он слишком хорошо знал этот тип уверенности. Она держалась. Очень старалась держаться. Но внутри — всё та же Ева. Не железная. Не хищница. Девочка, которая боится дать слабину и потому прячет страх за колкостями и холодной логикой. «Не изменилась», — подумал он. Просто научилась лучше маскироваться. — Не отстану, — тихо сказал он сам себе, выдыхая дым. — Теперь точно не отстану. Не потому что злость. Не потому что бизнес. Потому что он увидел трещину. А такие вещи он никогда не оставлял без внимания. Та, что не привыкла, чтобы на неё смотрели вот так — не как на фигуру в игре, а как на цель. Ева тем временем вела машину слишком резко. Поток раздражал, каждый сигнал действовал на нервы. Пальцы сжимали руль сильнее, чем нужно. Она не ожидала Пчёлкина. Не ожидала, что он вот так — без предупреждений, без дистанции — вторгнется в её пространство. И уж точно не ожидала, что рядом с ним будет так трудно держать лицо. Она привыкла контролировать разговор. Людей. Ситуации. А с ним — всё шло не по схеме. «Соберись», — приказала она себе. Но внутри всё ещё звучал его голос. Спокойный. Уверенный. Опасный. Она ударила ладонью по рулю. — Чёрт… — выругалась сквозь зубы. — Где ты вообще взялся на мою голову, Пчёлкин… Машина свернула во двор. Сердце всё ещё билось быстрее обычного. Она злилась — на него, на себя, на то, что позволила себе дрогнуть. И Ева это чувствовала. Она не проиграла сегодня. Но и не выиграла. А самое страшное — ей впервые за долгое время было не всё равно.