₽еакции по бсд на т/и и Драбллы

Вда 1 Юкичи фукудзава Статус: влюбленность Прекрасный вечер в саду камней. Безмятежная японская природа, совершенная в каждой мелочи, так контрастировала с бурей ненависти, бушевавшей у тебя в душе. Раз за разом ты повторяла каты. Движения были уже отточены до автоматизма, но синай в руках казался невыносимо тяжелым. Руки ныли от усталости, каждая мышца горела огнем. Больно. Очень больно. Но нужно стараться, нужно стать лучше, нужно похудеть. Как можно жить в таком теле? Как можно быть такой слабой? Бесит. Бесконечно, невыносимо бесит. От ярости и отвращения к себе ты сильнее сжала рукоять бамбукового меча и обрушила на невидимого противника новую серию атак. — Чего ты надеешься добиться ненавистью? — мужской голос прозвучал за спиной, пробежав ледяной дрожью по коже. Фукудзава, твой начальник, стоял позади. Как он тебя нашел? Ты же специально выбрала этот дальний храм, в стороне от агентства, и даже подкупила монаха сладкой булочкой с бобами, чтобы он пустил тебя в тренировочный сад. Мужчина приближался неслышно, почти растворяясь в вечерних тенях, и оказался рядом, прежде чем ты успела опомниться. —Ненависть не созидает. Она лишь разрушает. Не ломай себя — это бессмысленно, — сказал самурай, глядя на тебя сверху вниз. Ты стиснула зубы. Пусть он твой босс, но не ему решать, чем тебе заниматься в свое время. —Фукудзава-сама, моя работа в агентстве выполнена. Я вправе заниматься, чем захочу, — уклончиво ответила ты, надеясь, что он оставит тебя одну. Отвернувшись, ты вновь подняла меч, даже не услышав его тихого, тяжелого вздоха. —Упрямая женщина... — пробормотал он себе под нос и, взяв с деревянной стойки тренировочный синай, шагнул вперед. Он снова оказался рядом, но на этот раз его меч парировал твой выпад, предназначавшийся пустоте. Ты удивилась, но в следующее мгновение приняла вызов. По саду зазвучал частый, сухой стук сталкивающихся бамбуковых клинков. Ты атаковала яростно и умело, но все твои удары разбивались о спокойную, несокрушимую защиту этого самурая. Он даже не напрягался. —С такими нагрузками твоя диета вредна для здоровья, — невозмутимо заметил Фукудзава. —Плевать! — фыркнула ты, запыхавшись. —Ты так и не ответила на мой вопрос. Что дает тебе ненависть, кроме боли и неудовлетворенности? — его голос по-прежнему был спокоен, будто твоя злоба его вовсе не касалась. Внезапно ты задумалась и замолчала. «Что она дает? Что?» Погрузившись в мысли, ты не заметила, как окончательно выдохлась. Тело, шесть часов бывшее в напряжении, внезапно ослабло и отказалось слушаться. В тот же миг точный удар Фукудзавы выбил синай из твоих ослабевших пальцев. Ноги подкосились, и ты начала падать, но сильная рука мужчины резко и точно обхватила тебя за талию, прижав к себе и остановив падение. «Ничего»,— пронеслось в голове ответом на его вопрос. Ненависть не принесла плодов — лишь боль, слезы и пустоту. Ты безуспешно попыталась встать на дрожащие ноги. —Тихо, ты ослабла, — понизив голос до успокаивающего шепота, произнес Фукудзава тебе на ухо. Он легко, почти без усилий, удерживал весь твой вес одной рукой. Ты попыталась оттолкнуть его, но руки повисли плетьми, а каждое движение отзывалось ноющей болью в суставах. Получилось лишь слабо дернуться и выдохнуть от боли. Фукудзава отбросил свой меч, другой рукой придержал тебя и мягко опустился на землю, усадив тебя к себе на колени. —Какая же ты упрямая. Иногда женщине стоит слушаться своего мужчину. А я, несомненно, запрещаю тебе такие разрушительные вещи — диету и тренировки без моего присмотра, — сказал он ровным, не терпящим возражений тоном. От этих слов сердце ёкнуло, а щеки залил горячий румянец. Твой начальник нравился тебе своим стоическим характером и несгибаемой волей — нравился не только как руководитель, но и как мужчина. Поэтому сейчас ты была смущена до дрожи. Ты привыкла, что с мужчинами ничего не выходит — слишком самостоятельна, всегда берешь все на себя, часто перегибая палку, а он не позволял этого. Не позволял быть сильной постоянно. —Давно вы...? — «..мой мужчина?» хотела договорить ты. —Достаточно, чтобы положить конец твоим бессмысленным страданиям, — мужчина тихо произнес эти слова и мягко прикоснулся губами к твоему лбу. Он держал тебя бережно, внимательно вглядываясь в твое уставшее лицо. Может, тебе и правда нужен именно такой человек? Тот, на кого можно положиться и кто сможет вовремя остановить? —Возможно, я не умею выражать чувства открыто. Но это не значит, что ты для меня не важна. А сейчас поедем домой. Тебе нужен отдых, — с этими словами Фукудзава легко поднял тебя на руки и направился к выходу из сада. Теперь ты— без изнурительной диеты, но зато с сильным мужчиной рядом, достаточно заботливым и мудрым, чтобы иметь над тобой власть. Ту власть, что оберегает, а не разрушает. Эдогава Рампо Статус: влюбленность — Т/и-чан, отведи меня в кафе! — настаивал Рампо, так размашисто жестикулируя, что с его головы слетел и покатился по полу потрёпанный берет. — Прости, Эдо, дел невпроворот, — отмахнулась ты, не отрывая глаз от экрана ноутбука. Пойти с ним — означало разделить трапезу, а в твоём нынешнем положении это было сродни поражению. Диета, жёсткая и безжалостная, не оставляла места для слабостей. Ты углубилась в работу, лишь краем сознания отметив, что назойливая суета вокруг внезапно стихла. И стоило бы встревожиться этим тишиной... Крышка ноутбука захлопнулась с резким щелчком, едва не прищемив твои пальцы. — Дела кончились. Я всё сделал за тебя, — произнёс детектив непривычно ровным, стальным тоном. Он приподнял голову, и ты замерла: тяжёлые веки приоткрылись, выпустив наружу холодный, пронизывающий зелёный свет. Лампа отразилась в стёклах его очков слепым пятном, но это не скрывало пугающе нечитаемого, чуждого выражения его лица. — Ладно, ладно, идём, — поспешно сдалась ты, лишь бы вернуть этому странному человеку его привычную, беззаботную личину. В кафе царила тишина. Рампо, уставившись в потолок, молчал — поведение для него немыслимое. Ты всегда тонко чувствовала его настроение, и сейчас от него веяло скрытым напряжением, будто от натянутой струны. Ты списала это на долгое ожидание заказа. Наконец, официант принёс поднос, ломящийся от пирожных, эклеров и воздушного безе, и скромный фарфоровый чайник. Но Рампо даже не дрогнул. Обычно он набрасывался на сладости с радостью щенка, а сейчас лишь сидел, полуприкрытые глаза которого, казалось, испепеляли именно тебя. — Почему для себя ничего не заказала? — его вопрос разрезал воздух, разрушая тщательно выстроенную защиту. — Ну, знаешь... праздники на носу, я уже слишком много потратила на подарки, — начала ты оправдываться, но он перебил тебя быстрее, чем когда-либо. — Счёт всегда оплачиваю я. —Я просто не голодна. Рампо ударил ладонью по столику, резко наклонившись вперёд. —Перестань. Лгать. Мне. Сейчас же. Это был не вопрос,а приказ — отчеканенный и не терпящий возражений. —Больше всего на свете я ненавижу, когда меня держат за дурака. И ты, дорогая, всерьёз думаешь, что у тебя это получается? Ты не ела два дня. Как минимум. Он откинулся на спинку дивана, его глаза теперь были открыты полностью, а взгляд — непреклонным и острым. —Позавчера ты пришла в шесть сорок семь утра. В полдень, когда все пошли на обед, ты сказала, что идёшь в буфет, а сама просидела на скамейке в парке до вечера. Не покидала агентство до половины одиннадцатого, выходила лишь на три минуты подышать. А в двенадцать ночи и четыре минуты ушла домой. — Он прервал твоё зарождающееся возражение резким жестом. — И не смей говорить, что ела дома. У тебя в холодильнике мышь удавилась бы от тоски! Пересказать, что было вчера, или ты уже поняла, что обманывать меня бесполезно? Ты тяжело выдохнула, чувствуя, как почва уходит из-под ног. —Я не пыталась тебя обмануть, Рампо. Я просто... не хотела лишних волнений. Я на диете. —Не будь глупой. Диета бессмысленна. —Нет! Я хочу стать красивой! —Не станешь. —Что?.. — внутри что-то дрогнуло и посыпалось от этой беспощадной прямоты. — Не станешь, потому что не видишь правды. Хочешь, я расскажу, что будет на самом деле, когда стрелка весов покажет заветную цифру? — Он снова наклонился вперёд, и изумрудные глаза вспыхнули. — Тебе будет мало. Ты найдёшь новый изъян и снова бросишься его исправлять. Это закончится срывом, истощением и расшатанными нервами. И ты никогда не будешь чувствовать себя счастливой и красивой, потому что красота — не в килограммах. Она — в том, чтобы принимать и беречь своё тело. Жаль, что ты этого не видишь. Но для этого и существует твой великий детектив — чтобы открывать глаза на правду! Закончив тираду, Рампо откинулся назад, небрежно забросил в рот вишенку с торта и уставился на тебя в ожидании. А по твоей щеке, предательски горячей, покатилась слеза. — Ешь. Поедим и поедем. Я обещаю быть рядом, когда тебе будет нужна поддержка. Буду повторять очевидное столько, сколько потребуется, чтобы ты наконец услышала, — его голос смягчился, в нём снова зазвучали знакомые, почти шутливые нотки. Спустя время ты перешла на более щадящий режим, но тени неуверенности всё ещё набегали волнами, особенно в тишине одиноких ночей. Одной такой ночью, задыхаясь от ощущения собственной неполноценности, ты вспомнила его слова: «Ты не обязана проживать это в одиночку». Ты встала с постели и босиком направилась к его комнате. Великий детектив никогда не запирал дверь — то ли из лени, то ли предчувствуя, что ты можешь прийти. Войдя, ты увидела его, беззаботно раскинувшегося на кровати, сбросившего всё одеяло на пол. Ты дотронулась до его плеча. Рампо приподнялся, и в полумраке его взгляд сразу же нашёл твое заплаканное лицо. Без лишних слов он обнял тебя и увлёк за собой на кровать, накрыв сбитым одеялом. — Такая красивая... И такая глупая, — прошептал он хриплым от сна голосом, мягко поглаживая тебя по волосам. Тишина и тепло растворили остатки тревоги. Под мерный ритм его дыхания ты наконец уснула. Так началась твоя новая дорога — не к призрачной больной красоте, а к миру с собой. Ацуши Накадзима Статус: отношения Твое поведение стало странным, и Ацуши не мог не заметить этого. Он обожал проводить с тобой время, особенно открывая новые уютные места, где можно было вместе пообедать. Тебе самой когда-то это нравилось, но вот уже месяц ты едва соглашаешься на такие вылазки, словно сторонишься самой еды, относясь к ней с холодным равнодушием. Ацуши же, как верный и преданный пёс, всё так же каждый день приглашает тебя разделить с ним обед, приносит угощения и тяжело переживает, когда ты, не притронувшись, отдаёшь их Наоми. И вот Белый Тигр уныло растянулся на рабочем столе рядом с Дадзаем, жалостливо поскуливая. — Т/и-чан меня больше не любит… Она не хочет со мной видеться. Я стал ей противен, — ныл голубоглазый парень. Дадзай устало запрокинул голову,а затем вернул её в прежнее положение, чтобы взглянуть на бедного детектива, рыдающего о своей возлюбленной. —Ацуши-кун, прекрати ныть. Я не могу насладиться прекрасным описанием способа умереть под твои жалобные всхлипы. С чего ты взял, что стал отвратителен прекрасной леди? — прокомментировал Дадзай почти безразлично, лишь слегка оживившись при упоминании тебя. —Она отказывается со мной обедать и отдаёт всю еду, которую я для неё приношу, Наоми, — парень смахнул печальную слезу с ресниц. —И ты не пытался поговорить с ней? — уточнил Осаму, не отрываясь от перелистываемой страницы. —Пытался. Но она твердит, что всё хорошо и мне не о чем беспокоиться. Как же мне не беспокоиться, если она… если она так отдалилась и постоянно раздражается? Она хочет расстаться… Наверное, я просто плохой парень, — детектив-новичок продолжил заниматься самоуничижением. —И ты правда не понимаешь, в чём дело? — Дадзай вопросительно посмотрел на Ацуши и, не увидев в его глазах понимания, обречённо вздохнул. — Что ж, как партнёр ты и впрямь не слишком догадлив, если не видишь, что у твоей девушки проблемы не с тобой, а с питанием и собственным восприятием. После этих слов в голове Ацуши словно щёлкнуло. Части пазла сложились в ясную, пугающую картину. Ты отказывалась от еды, но не от прогулок. Ты не ела в его присутствии, но с радостью принимала другие подарки — лишь бы не съедобные. — Она что, на диете? Но зачем? Она и так прекрасна! — с искренним недоумением воскликнул парень. —Ах, если бы она сама это понимала… Друг мой, тебе нужно поддержать её, иначе она зайдёт слишком далеко. Остановить её тогда будет не под силу даже врачам. Ты можешь потерять её, — казалось, Дадзай намеренно сгущал краски. Его карие глаза на мгновение почернели, словно угли, отразив жестокую правду о возможном будущем — недалёком и безрадостном. Тигр вздрогнул, представив тебя исхудавшей на больничной койке, выдёргивающей капельницы… а затем — в самом красивом платье со второго свидания, но уже в белом бархатном гробу, усыпанном цветами. На измученном лице не осталось ни капли жизни, ни капли тебя самой. Объятый ужасом, Ацуши стремглав помчался домой, где ты должна была быть сегодня. На повороте он едва не сбил с ног Йосано, за что мгновенно получил по шишке, но, вкратце объяснив ситуацию, увидел, как её лицо стало серьёзным и полным решимости помочь подруге и коллеге. Ворвавшись в дом, он обнаружил тебя стоящей перед зеркалом — без единой нитки на теле — и пристально разглядывающей свои «недостатки». Твоё тело казалось чужим, непривычно хрупким. Дрожь снова пробежала по его спине. Ему дико захотелось прикоснуться к тебе, убедиться, что ты — та самая, которую он помнит и любит. — Милый, что случи… — ты не успела договорить, как он заключил тебя в объятия. Он держал тебя крепко, отчаянно, словно боялся, что ты вот-вот исчезнешь, превратишься в безжизненную куклу из его кошмара. — Т/и, умоляю, послушай меня. Не смей больше худеть! Ты прекрасна. Я вижу тебя — настоящую — и люблю именно такую. Дело не в теле, не в цифрах на весах. Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты страдала. Ты мучаешь себя, теряешь силы, тебе плохо… — его слова, прерываемые поцелуями, жгли кожу на твоей шее и ключицах, а руки сжимали так крепко, что на мгновение перехватило дыхание. Где-то глубоко внутри, между рёбер, сжалось и заболело. Он так переживал. Так сильно любил. Может, ты и вправду была не права? Может, всё должно быть иначе? Ты услышала его тихий, сдавленный всхлип — и внутри всё замерло. — Пожалуйста… я не хочу терять тебя, — вырвалось у него, словно последняя мольба. — Тихо, милый… я тоже люблю тебя. Я… виновата. Я слишком зациклилась на этой диете. Просто хотела стать лучше, — прошептала ты в ответ. Ацуши ослабил объятия, опустил ладони с твоей спины на талию, а затем мягко прикоснулся к твоему лицу и поцеловал. Так ярко и страстно, что у тебя перехватило дыхание. — Ми-лый… мм… — ты попыталась остановить его, смущённая резким переходом от нежности к всепоглощающей жажде. В ответ он легонько прикусил твою губу, заставив замолчать. И лишь тогда ты вспомнила, что всё ещё обнажена перед ним. Инстинктивно прикрыв грудь и смущённо переплетая ноги, ты попыталась отстраниться, но он снова привлёк тебя к себе, возобновив поцелуй — глубокий, властный. Ты расслабленно вздохнула, и тихий стон вырвался из груди, когда его ладонь уверенно легла между твоих бёдер. — Даже стонешь ты идеально… — прорычал он — или промурлыкал? Голос звучал низко, по-звериному. Ты поняла: внутри проснулся его внутренний белый Тигр. Ты оставила беспощадную диету, сменив её на разумное питание, иногда позволяя себе и маленькие слабости. Во всём тебя поддерживал твой «милый» парень — чуткий, терпеливый и бесконечно любящий.