Двое из Чунцина

             На следующий день Сяо Чжань отправился в Артзону 798 (1). Пространство галереи поразило его: огромные белые залы, наполненные светом, и смелые работы современных художников. На стенах висели абстрактные полотна, рядом — инсталляции из металла и стекла, а в отдельном зале он увидел видеоарт, где свет и звук создавали целый мир.       Парень ходил от экспоната к экспонату, задерживаясь у каждой картины, словно впитывая её дыхание. Ему казалось, что он мог бы провести здесь целый день, забыв обо всём. В этих произведениях он видел отражение собственных чувств — смятение, надежду, тоску.       Именно в этот момент ему написал Ван Ибо:       — Привет, прости, я был очень занят. Как прошла твоя встреча с кумиром?       Сяо Чжань улыбнулся, оглядываясь на яркие полотна вокруг:       — Привет! Тебе незачем оправдываться. Чжан Исин оказался очень крутым!       — Даже круче меня?       — Это нечестно с твоей стороны задавать такие вопросы.       — Почему?       — Потому что я буду не объективен. Тебя я знаю с детства.       — Значит, я всё-таки круче?       — Ну-у…       — Что ещё за «ну-у-у»?       — Чжан Исин не грызёт ногти.       — Ах ты ж! Я тоже уже переборол эту привычку. Зато он храпит!       — Он сочиняет музыку.       — Я, кстати, тоже научился сочинять, ты просто ещё не слышал!       — Он сыграл мне песню, которую посвятил вам. Она очень красивая. Я думаю, ваши фанаты будут пищать от восторга.       — И когда же он успел? Неужели менеджер разрешил?       — Эмм… Я, наверное, сболтнул лишнего. Только не сдавай меня, пусть это будет нашей тайной!       — Разговоры с тобой останутся только между нами. Но ты не ответил на мой вопрос.       — Дело в том, что я сейчас живу у Чжан Исина.       Через десять секунд экран смартфона Сяо Чжаня загорелся — Ибо звонил по видеосвязи.       — Привет, — Сяо Чжань неуверенно снова поздоровался, поправив волосы, будто это могло скрыть его смущение.       Ибо смотрел прямо в камеру, его взгляд был напряжённым:       — Почему ты живёшь у него?       — Чжан Исин сам предложил. Всё равно его почти весь день нет дома.       — Это не объяснение. Вы знаете друг друга недостаточно долго, чтобы вот так вот… да короче… мне это не нравится. Это странно, ты не находишь?       Сяо Чжань отвёл глаза, но потом снова посмотрел в экран:       — Благодаря тебе, нам кажется, что мы знаем друг друга всю жизнь. Ты забыл, как писал о нём? Да и обо мне ты ему тоже рассказывал. Я останусь в Пекине до начала занятий и поживу у него.       — И Исин-гэ вот так вот просто согласился?       — Повторюсь — он вообще-то сам предложил. И вообще твой тон какой-то недружелюбный. Разве я похож на человека, которому нельзя доверять? Не беспокойся, я никоим образом тебя не опозорю перед твоим лидером!       Ибо нахмурился, но в его глазах мелькнула тревога.       — Я не это хотел сказать. Просто это так неожиданно. Ты ведь мог пожить и у меня на квартире.       — Но ты же не предложил. Да и в твоей квартире живут родители, я бы не захотел их стеснять. В-общем, давай прекратим этот разговор. Исин-гэ — взрослый человек, и, наверное, он сто раз подумал перед тем, как предложить. Да и то —это всего на несколько недель.       Ибо тяжело выдохнул, взгляд его смягчился:       — Чжань-ди, ты же знаешь, что всегда можешь рассчитывать на меня?       — Да!       — И ты напишешь, если что-то будет нужно?       — Меня всё устраивает… — Сяо Чжань улыбнулся, но внутри себя добавил: «Кроме твоей девушки».       Ибо не заметил этой тени в его взгляде.       — Хорошо, тогда я прощаюсь, меня зовут.       — Беги! — ответил Сяо Чжань, стараясь звучать легко, хотя сердце всё ещё сжималось.              Ван Ибо отключил видеозвонок и на секунду прикрыл глаза. Вокруг кипела съёмочная площадка: свет софитов, голоса режиссёра, визажисты, которые торопливо поправляли грим. Но всё это будто отдалилось. Внутри него оставалось странное чувство — тревога, смешанная с раздражением.       «Почему я так остро реагирую? Сяо Чжань взрослый, он может сам решать, где жить. Чжан Исин надёжный, я знаю его много лет. Но… почему мне так не нравится эта мысль?»       Он машинально взял в руки микрофон, но пальцы сжались слишком крепко. Перед глазами всё ещё стояло лицо Сяо Чжаня на экране: чуть смущённое, но решительное. Он выглядел счастливым, и это больно резало Ибо.       «Я ведь должен радоваться за него. Но вместо этого чувствую, будто его у меня отнимают. Исин-гэ… он всегда был для меня старшим братом. А теперь Чжань-ди рядом с ним.»       Режиссёр позвал его на площадку, но Ибо шёл к камере с тяжёлым сердцем. Он улыбался для публики, говорил нужные слова, но внутри всё кипело.       «Чжань-ди сказал, что всегда может рассчитывать на меня. Но почему я боюсь, что однажды он перестанет?»       Свет софитов ослеплял, но даже под ними Ван Ибо чувствовал тень ревности, которую не мог объяснить.              Вечером Ибо набрал Чжан Исина. На съёмочной площадке было шумно, но он отошёл в коридор, чтобы говорить без лишних ушей.       — Зачем ты пригласил Чжань-ди пожить у себя? — голос его был жёстким.       — Воувоу! Бо-ди, а ты, как его друг охраняешь его что ли? — Чжан Исин усмехнулся, но в голосе чувствовалась настороженность.       — Не прикидывайся! Менеджеру это не понравится. Тем более многие знают, что ты гей. И вдруг у тебя в квартире живёт парень. Ты не подумал, как это отразится на тебе, на нём?       Чжан Исин вздохнул, но ответил спокойно:       — Вопервых, из посторонних никто не узнает, я уже об этом позаботился. Вовторых, менеджер в курсе. И втретьих, Сяо Чжань — последний человек, которому бы я хотел навредить.       Ибо остановился посреди коридора, сердце ударило сильнее.       — Что это значит?       — Он мне нравится. Даже больше, чем просто нравится.       Ван Ибо резко замер, словно земля ушла изпод ног.        — В смысле нравится? Чжань-ди?       — Ты так удивлён? Он красивый, умный, талантливый, весёлый, скромный… Мне дальше перечислять? Я думал, ты знаешь своего друга лучше.       — Я не о том! Я же тебе уже говорил, он — гетеросексуал. Как ты себе это представляешь? — Ибо решил пока не озвучивать никому настоящую ориентацию Сяо Чжаня, ведь это было чужая тайна.       — А я думаю иначе. Мне подсказывает интуиция, что я прав по отношению к нему.       Ибо сжал телефон так, что побелели пальцы. «В жопу пошла твоя интуиция, раз меня не вычислил…» — пронеслось в голове.       — И ты вот так вот сразу поселил его у себя!       — Бо-ди, я понимаю, что он твой лучший друг. Но я тоже им являюсь. Я не причиню ему вреда! Ты же меня знаешь. Я всего лишь чувствую, что мы друг другу подходим и хочу попробовать…       — Блять, что ты хочешь попробовать?! — Ибо уже не сдерживался и кричал в телефон.       — Вопервых, не ори! Успокойся. Как ты вообще разговариваешь со своим гэгэ? Я не буду его ни к чему принуждать. Он волен выбирать, что хочет.       Ибо замолчал, дыхание сбилось.       — Прости, гэ. Но я не уверен насчёт него.       В этот момент впереди показался менеджер и позвал Ибо на площадку. Ибо сжал зубы, но вынужден был закончить разговор.       — Я вынужден попрощаться. Исин-гэ, не спеши, пожалуйста!       Он отключил звонок, но внутри всё кипело.                     Этим вечером Сяо Чжань опять готовил ужин, хотя Чжан Исин предупреждал, что, возможно, вернётся только к полуночи. Но парень всётаки решил его дождаться.       Чжан Исин так и застал его в неудобной позе на стуле: Сяо Чжань даже не заметил, как присел и заснул прямо за обеденным столом. Чжан Исин дотронулся до его плеча и шёпотом сказал:       — Чжань-ди, давай я отнесу тебя в твою комнату.       — Что? Где? Ах… гэ, я, видимо, заснул. Думал дождусь и угощу тебя.       — Не нужно было себя утруждать.       — Да что ты. Мне не в тягость. Если ты всё ещё голоден, я могу разогреть.       Чжан Исин внимательно посмотрел на сонного парня:       — А ты сам ужинал?       — Нет, ждал тебя.       — Ну что за парень… Конечно, разогревай. Что я за хозяин, если мой гость сидит голодный, да ещё и сам готовит?       — Ты прекрасный хозяин, просто ты много работаешь.       — Да, жизнь звезды — не лёгкое дело.       Сяо Чжань разогрел приготовленное блюдо — чунцинскую говядину в остром соусе с сычуаньским перцем и чесноком (2), и жасминовый рис (3). Попробовав мясо, Чжан Исин воскликнул:       — Это офигенное блюдо требует отменного вина!       — А тебе можно? — с улыбкой спросил Сяо Чжань.       — Если совсем чуть-чуть, то да.       Чжан Исин достал из бара бутылку чилийского Карменера (4), открыл её и разлил по бокалам.       — За прекрасного повара!       — И за прекрасного хозяина, — ответил Сяо Чжань, слегка смущаясь.       Ужин получился уютным и немного романтичным. Тёплый свет лампы мягко освещал стол, вино приятно согревало, а смех то и дело прерывал их разговор. Чжань быстро опьянел, алкоголь всегда так на него действовал, и не заметил, как ноги налились тяжестью.       — Кажется, я выпил немного лишнего и до своей комнаты дойти смогу лишь ползком, — пробормотал он.       — Ни один гость в моей квартире не будет ползать. Я тебя донесу, — громко заявил Чжан Исин.       — Это звучит как вызов! Я тяжёлый!       — Ну я бы навскидку так не сказал. У тебя довольно хрупкая фигура.       Чжан Исин окинул заинтересованным взглядом Сяо Чжаня от ног до макушки и улыбнулся. Сяо Чжань почувствовал себя конфетой, с которой хотят снять фантик. Неожиданно для себя он спросил:       — Что, нравлюсь?       — Очень, — ответил Чжан Исин тихо, но твёрдо.       Он медленно подошёл и, к удивлению, Сяо Чжаня, действительно взял его на руки — легко, как перышко.       Он донёс Сяо Чжаня до кровати и нежно опустил на мягкое покрывало. А потом завис над его лицом — таким близким, очаровательным, с румянцем от вина и губами, яркокрасными от острых специй. Глаза Сяо Чжаня были наполнены не то мольбой, не то желанием.       Чжан Исин обещал себе не торопиться, но всётаки не удержался: он осторожно коснулся губ Сяо Чжаня и тут же отстранился, заглядывая ему в глаза. Не увидев ни тени упрёка, он вновь прижался к тёплым губам. Поцелуй был мягким и лёгким, как лепестки цветка.       Он боялся спугнуть Сяо Чжаня, зная, что тот ещё не разобрался в своих чувствах. Но Сяо Чжань не мешал — напротив, застыл в ожидании. Для него это было ново, приятно, ошеломительно. Казалось, весь алкоголь испарился, оставив лишь чистое ощущение близости.       Чжан Исин провёл языком по нижней губе, намекая на желание углубить поцелуй. Сяо Чжань позволил ситуации захватить себя. Парень целовал его, одной рукой лаская шею, другой перебирая шелковые пряди волос. Сяо Чжань отдался этому порыву — он так давно хотел быть любимым.       А Чжан Исин был нежным и внимательным. От переизбытка эмоций тело Сяо Чжаня слегка подрагивало, и Чжан Исин это ощущал, волнуясь, но не останавливаясь.       Он прошептал, почти касаясь губами его щеки:       — Ты… у тебя ещё никогда не было близости с мужчиной?       Сяо Чжань замер. Тихое «нет» сорвалось с его губ и только подтвердило догадку Чжан Исина.       — Я не буду на тебя давить. Тебе пора отдыхать, — мягко сказал он.       Парень поцеловал Сяо Чжаня в кончик носа, потом легко коснулся губ и, задержав взгляд, ушёл в свою спальню.       Ошеломленный Сяо Чжань остался лежать, сердце грохотало так, будто готово сорваться наружу. Он чувствовал винный вкус поцелуя, лёгкий, но такой значимый. В голове звучали слова Чжан Исина — «я не буду давить» — и от этого становилось одновременно спокойно и тревожно.       «Он понял меня. Он не торопится. Но что же я сам хочу?..» — думал Сяо Чжань, глядя в потолок.       Комната погрузилась в тишину, но эта тишина была наполнена новым чувством — ожиданием.              Утро наступило тихо. Сквозь занавески пробивался мягкий свет, и Сяо Чжань, едва открыв глаза, почувствовал, как сердце снова вспоминает вчерашний вечер. Щёки вспыхнули — он не мог забыть прикосновение губ Чжан Исина.       Он сел на кровати, поправляя волосы, и услышал лёгкий стук в дверь. В комнату вошёл Исин, уже собранный, но с улыбкой, в которой было больше тепла, чем привычной артистической уверенности.       — Доброе утро, соня, — сказал он тихо, будто боялся спугнуть.       Сяо Чжань смутился, отвёл взгляд, но всё равно не смог скрыть румянец. — Доброе…       Исин поставил на стол поднос: тёплый рис, омлет с зеленью и чашку ароматного чая.       — Я приготовил тебе завтрак. Ты должен хорошо питаться, особенно после вчерашнего вина.       Сяо Чжань поднял глаза, и Исин поймал его взгляд. Он не напирал, не говорил ни слова о поцелуе, только смотрел так, будто видел перед собой самое дорогое. Сонный Сяо Чжань, с растрёпанными волосами и смущённой улыбкой, казался ему невероятно очаровательным.       — Ты… слишком заботливый, — пробормотал Сяо Чжань, пряча глаза.       — А ты слишком милый по утрам, диди, — ответил Исин, не удержавшись от искреннего восхищения.       Он сел на край кровати, но ненадолго. Вздохнув, добавил:       — К сожалению, я не смогу остаться. Сегодня плотный график: съёмки, репетиции… Но я хочу, чтобы ты ничего не планировал. После обеда водитель заедет за тобой и отвезёт в студию.       — В студию? — Сяо Чжань удивлённо поднял глаза.       — Да. Хочу показать тебе, как мы записываем песню. — Чжан Исин улыбнулся, но в его глазах было больше, чем просто желание поделиться процессом. Он хотел, чтобы ребята увидели Сяо Чжаня. Чтобы они поняли: этот парень — не просто гость, а тот, кто занимает особое место в его жизни.       Сяо Чжань кивнул, всё ещё смущённый, но внутри него теплилось странное чувство — смесь тревоги и радости.       Когда Чжан Исин вышел, оставив его с завтраком, парень долго сидел, глядя на поднос. «Он заботится обо мне… и хочет показать меня другим. Но готов ли я?» — думал он, чувствуя, как сердце бьётся быстрее.