Рейс дальнего следования

«Toto, I've a feeling we're not in Kansas anymore».

Волшебник страны Оз, 1939

      Мэйбл, уже мысленно смаковавшая первый кусок пепперони, полезла в карман своих кислотно-розовых шорт.       — Щас, щас! — бодро отрапортовала она миру, вытаскивая на свет божий свой заветный, потрёпанный жизнью доллар. Купюра была мягкой от времени, с надорванным уголком и загадочным пятном, похожим на след от кофе. Она с триумфом шлёпнула её на стол.       Официант в медвежьих ушках взял доллар, покрутил. Его брови, светлые и жидкие, поползли к линии волос.       — Девочка, — сказал он, протягивая купюру обратно, — билеты из «Банка приколов» мы не принимаем. Только настоящие деньги. Понимаешь?       Мэйбл заморгала. «Банк приколов»? Она посмотрела на свой доллар. Старый добрый Джордж Вашингтон смотрел на неё с тем же каменным лицом, что и всегда. Что, он в сговоре с этим типом в ушках?       Диппер рядом замер, чувствуя, как знакомая спираль паники начинает раскручиваться у него в груди.       — Ребята, не надо! — Чарли, эта маленькая фея в промокшем комбинезончике, полезла в свой карман. — У меня есть. Папа всегда даёт мне один доллар на всякий случай. На мороженое или… или на удачу.       Она вытащила свою купюру, аккуратно сложенную вчетверо. Развернула и протянула официанту. Тот взял, кивнул, уже поворачиваясь обратно.       Но Диппер, его мозг, уже переключившийся с режима «голод» на режим «паранойя уровня «красный», среагировал быстрее мысли. Его рука снова выстрелила вперёд.       — Погоди!       Он почти выхватил доллар из рук удивлённого официанта. Его пальцы, тонкие и нервные, впились в бумагу. Диппер развернул её к свету неонового солнца, свисавшего над стойкой. Мэйбл прильнула к нему плечом.       — Смотри.       Его указательный палец лёг на портрет. Не Джордж Вашингтон. Совсем другой мужчина. Суровое лицо, высокий лоб, борода, разделённая на два острых клина.       — Кто это? — прошептала Мэйбл. — Он похож на того чела с консервной банки в бункере.       — Это неважно кто! Важно — кто это НЕ! — Диппер перевёл палец на серийный номер. — Серия. Видишь, это совсем другой формат.       Он поднял взгляд на Мэйбл. Весь шум пиццерии — грохот посуды, весёлую музыку — будто отрезало.       Мэйбл, наблюдая, как Диппер изучает купюру с лицом незнакомого президента, сначала просто застыла.       А потом её глаза округлились, и на лице расцвела восторженная, безумная улыбка. Она схватила брата за предплечье.       — ВАУ! — вырвалось у неё громким, срывающимся на визг шёпотом. — Дипп, ты понял? ПОНЯЛ? Мы в прошлом! Снова! Это же круче, чем тот раз с рулеткой! О, я хочу себе такие же джинсы-клёш!       Диппер медленно, как в замедленной съёмке, повернул голову к Чарли. Она смотрела на них с лёгким недоумением и обидой.       — Что? — спросила она. — Он фальшивый? Папа всегда даёт настоящие!       — Всё… всё в порядке, Чарли, — выдавил Диппер, заставляя уголки губ дрогнуть в подобии улыбки. — Просто… редкая серия. Коллекционная. Мы, эм, восхищены.       Он вернул доллар официанту. Тот пожал плечами, пробил чек.       Восемьдесят седьмой год. Теперь у этой даты было лицо. Суровое, бородатое и смотрящее на него с банкноты, которую только что достала из кармана маленькая девочка, которая должна была быть…       Он открыл рот, сделал короткий, хриплый вдох, и он застрял где-то в горле, не дойдя до лёгких. В ушах загудела кровь, отчётливая и громкая. Свист. Лёгкий, противный свист на выдохе. Код-красный! Катастрофа!       Диппер судорожно потянулся к карману жилетки, к дневнику. Пальцы сами по себе начали перелистывать страницы, не глядя. Он знал их наизусть. Шифры, коды, заметки о гравитационных аномалиях… Где оно? Где хоть слово о временных автобусах?       Шестерёнки в голове прокручивались вхолостую, высекая искры паники. Он оторвал взгляд от страниц, уставившись в пустоту перед собой.       — Это не случайность. Нас… привезли сюда. Целенаправленно. Или мы проскочили в момент… в момент аномальной слабости барьера… — Он замолк, сглотнув ком в горле.       Тишину, нависшую над их столиком, нарушил тихий, испуганный всхлип.       Маленький Гарри, до этого момента увлечённо ковырявший ложкой в горе мороженого, замер. Его большие, точь-в-точь как у Майка, серые глаза округлились от страха. Гарри съёжился, его нижняя губа предательски задрожала. Он потянулся и ухватился за рукав Лиззи, спрятав половину лица в рюшах её блузки.       — Он не в себе, да? — шипела Лиззи, наклонившись к Мэйбл, но её взгляд был прикован к испуганному братишке. — Или это от вида настоящих денег? Первый раз в большом городе? Посмотри, ты напугал моего брата.       Чарли, уже соскользнувшая со своего кресла, металась между двумя полюсами. Она бросила беспомощный взгляд на трясущегося Гарри, потом на побелевшего Диппера. Внутренний конфликт разрешился спонтанно. Она осторожно, будто подходя к раненому животному, приблизилась к Дипперу.       — Эй, — тихо сказала она, трогая его рукав. — Тебе плохо? У папы в кабинете всегда есть эта аптечка. Хочешь, я позову?       Этот простой жест обладал странной силой. Он вернул Диппера из космических далей обратно в тело, в липкий виниловый стул. Он заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд на круглом, озабоченном личике.       — Нет, я… я в порядке, — прохрипел Диппер, делая сознательное усилие, чтобы вдохнуть глубже.       Он попытался улыбнуться, получилось криво и жалко. Заметив широкие испуганные глаза Гарри, Диппер тихо выдохнул:       — Эй, парень. Всё в порядке. Я просто… немного перегрузился. — Он ткнул пальцем в свой собственный лоб, изображая глупую улыбку, которую обычно использовал, когда дядя Стэн заставал его за чем-то странным.       Гарри не ответил. Он лишь сильнее вжался в Лиззи, но его взгляд не отрывался от Диппера.       — Он думает, что ты псих, — безжалостно прошипела Лиззи.       Именно тогда в диалог врезалась Мэйбл.       — Псих? Да он просто задумался! — объявила она, перевешиваясь через стол так, что её радужный свитер чуть не угодил в тарелку.       И тут глаза Мэйбл упали на гигантскую, уже начинающую подтаивать горку мороженого в вазочке Гарри. Радужная посыпка, вишня, шоколадный сироп.       — О БОЖЕЧКИ. Это же не мороженое, это… это Торт-Восторт! Смотри, Дипп! Вишенка так высоко.       Её восторг был таким искренним и оглушительным, что Гарри моргнул и ослабил хватку. Он посмотрел на своё мороженое, будто видя его впервые.       — Она… она на вершине, — тихо, но уже без дрожи, подтвердил Гарри, польщённый таким вниманием.       — Очень сильная позиция! — поддержал Диппер, почувствовав, как свист в груди отступает перед натиском сестринского энтузиазма. Он сделал более глубокий вдох. — Потому что если положить её первой, она утонет в сиропе и потеряет преимущество. Ты, я смотрю, понимаешь в термоядерной десертной физике.       Гарри кивнул, его испуг сменился лёгкой гордостью и замешательством.       — Майк всегда говорит: «Сначала основание, потом украшения». Это… как с роботами, — серьёзно пояснил мальчик.       — Вот именно! — Мэйбл хлопнула себя по лбу с таким видом, будто ей только что открыли великую тайну мироздания. — Сначала каркас, потом блёстки! Иначе всё развалится! Ну что, ты собираешься его есть или нам придётся поставить вокруг него стеклянный колпак и отправить в музей?       Гарри наконец рассмеялся. Он взял ложку и решительно копнул в «основание».       — Буду есть! Иначе растает.       — Мудрое решение, — с напускной важностью заключил Диппер, чувствуя, как адреналиновая дрожь в руках наконец утихает.       Лиззи с силой толкнула в сторону Диппера его тарелку с пиццей.       — Ну, раз уж коллекционеры успокоились, можно и поесть? А то мороженое тает.       Её сарказм, как ни странно, сработал как ушат ледяной воды. Он вернул их в условную нормальность этого безумного вечера. Диппер кивнул, больше самому себе, и с усилием разжал пальцы, отпуская дневник.       Они всё ещё застряли здесь. Но пока что у них был стол, еда и невольные союзники в лице троих очень разных ребят. Это было хоть какое-то, шаткое, но основание.

***

      Последний кусок пиццы был съеден, мороженое побеждено, а неловкое молчание, повисшее после откровений с долларом, постепенно рассосалось под напором детской усталости. Гарри клевал носом, уткнувшись в рукав Чарли. Лиззи зевала, рисуя пальцем узоры на запотевшем стакане.       Диппер поймал взгляд Мэйбл — быстрый, как вспышка. Пора.       — Спасибо за ужин. Это было… очень по-домашнему. Нам бы… э-э… найти уборную. И, может, автомат с газировкой. Чтобы запить всё это.       — Да! — тут же подхватила Мэйбл, вскакивая так резко, что её стул едва не опрокинулся. — Тот коктейль из колы и пломбира прямо просится на повтор! И мы, конечно, потом вернёмся! Может, даже поможем с уборкой!       — Туалет в конце главного зала, слева от сцены, — лениво бросила Лиззи, не отрывая взгляда от серебристых ногтей. — Только не заплутайте. А то у нас тут один пацан из параллельного класса на той неделе в кладовке с бумажными стаканчиками ночевал. Пришлось Майку спасать.       — Не заплутаем! — бодро отозвалась Мэйбл, уже таща Диппера за рукав. — Мы как индейцы в лесу! По мху и звёздам!       Их уход со стороны, наверное, выглядел как немного нелепое бегство. Что, в общем-то, было недалеко от истины.       Как только они свернули за угол, оба выдохнули и замерли, прислушиваясь. Тишины не было. Её заменял гул. Шипение фритюрницы откуда-то из глубины, приглушённый грохот посуды и вечная, навязчиво-весёлая мелодия, льющаяся из стереосистемы.       — Вау, — прошептала Мэйбл, озираясь. Её восторг был уже без притворства.       Коридор разветвлялся. Ответвления уводили в полумрак, обозначенные табличками «Персонал», «Кухня», «Склад А».       — Это лабиринт. Минотавр тут был бы как дома. Только вместо бычьей головы — голова Фредди, — невесело усмехнулся Диппер.       Они выбрали полумрачный коридор. Именно из-за поворота этого коридора донеслись знакомые голоса. Генри и Майкл.       Диппер мгновенно прижал палец к губам. Мэйбл застыла, превратившись в слух. Они прилипли к холодной стене, как два банных листа.       — …нельзя просто так, Майкл. Я понимаю твоё беспокойство, но «меры» должны быть соразмерны угрозе.       Ответ Майка прозвучал резче, сдавленно, как сквозь стиснутые зубы:       — Угрозе? Её чуть не сбила машина. На нашем паркинге. В двух шагах от двери, которую она не может открыть, потому что её вытолкнули. Это почти покушение.       — Лиззи — ребёнок, — в голосе Генри появились нотки усталого увещевания. — Не обвиняй её. Она ревнует. Она ещё не понимает…       — Она понимает достаточно, чтобы знать, что толкать сестру под колёса — плохая идея! — Майкл сорвался на шёпот, но от этого его слова прозвучали ещё яростнее.       — Она не думала…       — Вот именно что не думала! И она продолжает не думать. Потому что никто её не заставляет. Ты слишком мягок с ней. С ней, с Чарли… Со всеми.       — Я отец, Майкл. Не надсмотрщик.       — А я что? Я тут бегаю, слежу, чтобы шкатулки не закрывали, чтобы провода не перегрызли. А что получаю в ответ? «Ты мне не папа!». Прекрасно. Просто блеск.       Последовала тяжёлая пауза. Диппер и Мэйбл переглянулись. В его глазах читалось: «Семейные разборки. Не наше дело». В её — «Но они про Чарли! Про ту самую дверь!».       — Система сканирования периметра была активна. Она должна была предупредить о приближении транспортного средства.       Последовала пауза, наполненная тяжёлым, почти слымым дыханием Майкла.       — Система дала сбой. Или её отключили. Я проверил логи. Там пусто. Пятнадцать секунд «нет сигнала». Ровно в момент, когда Лиззи… — его голос прозвучал сдавленно. — Эта «система безопасности», если она начала давать сбои при виде первой же машины… думаешь, она готова сдерживать то, что, возможно, уже внутри?       — Майкл, — голос Генри стал острым, как лезвие. — Не здесь.       Наступила тишина. Диппер почувствовал, как по спине пробежали мурашки. «Сдерживать то, что уже внутри».       Мэйбл тронула его за локоть. Её глаза в полумраке были огромными. Она мотнула головой дальше по коридору, где в конце виднелась дверь с табличкой «Security office».       Кивок. Полное взаимопонимание. Они выскользнули из укрытия и, крадучись, как индейцы из худших кошмаров Лиззи, поползли, прижимаясь к стене и используя каждый выступ, каждую тень. Диппер чувствовал, как барабанным боем бьётся сердце.       Они просочились в открытый офис. Комната была неожиданно… обычной. Большой стол, стопки бумаг, шкафчик для уборщицы. Запах пыли. Это было почти разочаровывающе.       — И где тут портал домой? — разочарованно прошептала Мэйбл, оглядывая канцелярские принадлежности.       Диппер уже шагнул к столу. Его взгляд упал на старый дисковый телефон красного цвета. Сердце заколотилось ещё быстрее. Он протянул руку. Мэйбл надиктовала заветный номер Хижины Чудес.       Мёртвая тишина. Ни гудка, ни шипения. Он нажал на рычаг. Ничего. Линия была мертва. Или отключена.       — Нет сигнала, — выдавил он, чувствуя, как последняя надежда тает.       — Может, просто не работает? — предположила Мэйбл, уже ковыряясь в ящике стола.       Их взгляды встретились. Воздух в скучном офисе сгустился, наполнившись немым вопросом.       — Диппер… — её голос стал тихим, тонким, почти детским. — А как мы… вернёмся? Мы же не знаем, когда наш автобус… Он просто уехал. Он уехал, а мы… Я очень хочу домой. Хочу к дяде Стэну и Пухле. Они, наверное, сейчас волнуются…       — Чисто теоретически, молодой дядя Стэн должен быть сейчас в Гравити Фолз, — начал рассуждать Диппер. — Но только вот где мы?       Вопрос был риторическим. Диппер придвинулся ближе к сестре, обнимая её за плечи.       — Мы обязательно вернёмся, Мэйбл. Но пока что нам стоит подумать, где мы будем ночевать. Дождь всё не кончается…       — Хм. Может быть, тут? Дядя Генри и Майк сказали, что это самое безопасное место. Я придумала! Спрячемся за сценой!       — М, мне кажется, что это незаконно. Да и аниматроники эти…       Из-за спины, из тёмного ответвления коридора донёсся звук.       Будто что-то большое, очень лёгкое и очень пустое чуть шевельнулось в темноте, прислушиваясь к их затаившемуся дыханию.