Недобывший-перебудущий

Хороший бывший всегда немного будущий.

      Дверь открывается через секунду после того, как обрывается стук. Эви застывает со вскинутым кулаком, а Мэтт едва заметно приподнимает уголок губ. Какое-то время они стоят друг напротив друга, не двигаясь и не произнося ни слова, точно персонажи немой сцены. Только спустя минуты Стоун опускает руку, а Мёрдок отступает на шаг, сохраняя на губах слабую улыбку.       — Я услышал шаги, — говорит он. — Твои ни с чьими не перепутаю.       Ей хочется огреть его чем-нибудь. За то, что даже сейчас он заставляет её сердце пропустить удар, но главным образом — за то, что его острый слух наверняка уже это уловил.       Вздохнув, Эви заходит в квартиру, боковым зрением улавливает, как Мэтт закрывает дверь. Стоун суёт закоченевшие ладони в карманы пальто и поворачивается к Мёрдоку, вновь оказываясь с ним лицом к лицу. Ещё ближе, чем секунды назад.       — Прости, что я без предупреждения, — произносит она. — Просто я… эм… когда уезжала… оставила у тебя коробку с игрушками. Ёлочными. Думала, забрала, а сегодня обнаружила, что забыла.       Мэтт понимающе кивает. Он нашёл эту коробку давно, но, вместо того чтобы набрать Эви и рассказать ей об этом, оставил всё как есть. Чувствовал себя, однако, полным кретином. Сам порвал с девушкой — и сам же дал ей повод приехать к нему. Считается ли это эгоизмом?       О моральной стороне вопроса Мэтт не нашёл времени задуматься.       — Ты же не против, если я поищу? — интересуется Эви.       — Нет, конечно, — шире улыбается Мёрдок.       «Хоть насовсем оставайся», — едва не вырывается у него. Он сдерживается в последний момент, поскольку есть вполне серьёзный риск получить по лицу. После того как год назад Мэтт заявил, что им надо расстаться, и привёл тысячу и один аргумент, почему это правильно. Потом пропал с радаров и не выходил с ней на связь приличное количество времени. А когда появился, уже она не хотела с ним контактировать. Пока не остыла и не согласилась общаться хотя бы иногда.       Мэтт рад даже этому. Пусть они разговаривают раз в три месяца — главное, что разговаривают. На большее Мёрдок не смеет надеяться, зная, насколько Эви не отходчивая.       Она серьёзно скандалила во время того разговора, когда Мэтт сказал, что им надо расстаться. Злилась. Требовала правды, почему он так решил. В конце ушла в слезах, за которые Мёрдок себя возненавидел. Так что теперь это самое настоящее чудо, что Стоун по доброй воле к нему пришла. Могла и брата попросить заехать за игрушками.       Не подозревающая о его мыслях Эви разворачивается и уходит в сторону кладовой. Дверь, как обычно, упрямо не поддаётся, но девушка не успевает отчаяться — рядом возникает Мэтт, подошедший, по обыкновению, бесшумно, и дёргает старую рухлядь на себя. Та открывается со скрипом, и Мёрдок заходит первым, на ходу включая свет.       Наверное, привычка срабатывает. Куда бы они ни заходили, он всегда идёт вперёд, чтобы в случае чего защитить её.       Эви прикладывает все силы, чтобы не отреагировать на это. Она быстро отводит взгляд и заходит в кладовую, принимаясь внимательно оглядывать её в поисках заветной коробки.       Стоун тихо-тихо вздыхает, закрывает на секунду глаза.       Ей так хочется продолжать злиться на Мэтта, но не получается. Боль и обида из-за разрыва были настолько сильными, что её единственным желанием после его «Нам надо расстаться» стало лишь разодрать ему лицо. Теперь, глядя на Мёрдока, находясь с ним рядом, Эви понимает, что не чувствует ничего из этого.       Она трясёт головой и за шкирку вытаскивает себя в реальность.       Пришла за игрушками — вот и надо их искать. Остальное уже не важно.       — Фогги сказал, ты будешь один на Новый год, — говорит Эви, шаря взглядом по полкам, заставленным всяким хламом.       Мэтт усмехается, приподнимая уголок губ. Он прислоняется спиной к стене и слегка наклоняет вбок голову.       — Настроения нет праздновать, — пожимает плечами Мёрдок. — Год был тяжёлый. Я устал.       — Понимаю. Та же фигня, — негромко отзывается Эви. Она собирается добавить что-то ещё, лишь бы только не оставаться в тишине, но тут на глаза наконец попадается нужная коробка. — О! Нашла.       Стоун обхватывает её и стаскивает с полки. Прижимает к себе и, развернувшись в сторону выхода, шагает к нему. Проходя мимо нахмурившегося из-за чего-то Мэтта, слышит:       — Я не знал, что вы с Фогги общаетесь.       — Чуть чаще, чем с тобой, — легко признаётся Эви. Переступая порог кладовой, с усмешкой говорит: — И то потому что смешно наблюдать за тем, как он пытается нас свести. «А ты знаешь, что Мэтт вот это…» «А знаешь, что Мэтт вон то…» «А вот недавно тебя вспоминал…» «А к нему одна девушка пристала, но он её так отшил, ой…» «А знаешь, он будет совсем один на праздники, даже со мной и Карен не хочет отмечать…» И так далее. Это ещё маленький список.       Стоун оставляет коробку в прихожей и возвращается в гостиную. От того, что быстро двигалась и говорила, сердце сбилось с ритма и дышать теперь тяжело. Спрятав руки в карманы пальто, она останавливается напротив Мэтта, на чьём лице нет больше ни на намёка на улыбку.       — Только не говори ему, что я его спалила. А то я ему чуть ли не клялась, что ни слова тебе не скажу.       Мёрдок становится на несколько шагов ближе, но так и не может вернуть даже слабую улыбку. Он только сейчас осознаёт, насколько сильно скучал по Эви. Как бы ни убеждал себя, что поступил правильно, когда расстался с ней, как бы ни старался заставить поверить, что это к лучшему, что она будет в безопасности, что его совсем не разбило на части, — он кошмарно, неописуемо, бесконечно скучал. И лишь в этот момент понимает, что совершил худшую в жизни ошибку.       — И как его успехи? — выдавливает Мэтт из себя в конце концов.       Несколько секунд Эви молчит.       — Ну… хотелось бы, чтобы старался не он.       На этот раз удар пропускает сердце Мёрдока. Он даже хмурится, резко моргает, не понимая, стоит ли ему воспринять это как намёк, или она просто прикалывается. С другой стороны, Эви не тот человек, который шутит с такими вещами. Особенно учитывая, что она до сегодняшнего дня видеться-то с ним не хотела.       Стоун выпускает воздух носом.       — Он мне рассказал и про то, почему ты меня бросил. Про Фиска, его угрозы и прочее. Было бы лучше, если бы ты мне рассказал сам, но ладно. Что имеем. Я и без этого уже остыла.       — Прости, — всё, что получается ответить. — Я испугался за тебя. Подумал, будет лучше, если…       — Я знаю, Мэтт. Я понимаю теперь. Хоть мне и хочется тебя ударить. Чуть-чуть.       — Я ошибся, — став ещё на шаг ближе, произносит Мэтт. — Я весь год думал, что поступил правильно, но я ошибся. Прости меня.       Он не выдерживает, встаёт вплотную к Эви, сжимает её плечи пальцами. Одновременно с этим опасается, что она отстранится, оттолкнёт, однако Стоун остаётся на месте и почти не шевелится. Лишь частое сердцебиение выдаёт то, насколько она нервничает. Впрочем, как и сам Мэтт.       Честное слово, если Эви сейчас ему скажет встать на колени — он даже не задумается.       Как он вообще умудрился прожить без неё этот год?       — Допустим, ошибся, — заговаривает наконец Стоун. — Допустим, прощаю. И что? Что ты хочешь?       На последних словах голос срывается до полушёпота. Даже услышав всё то, что Мэтт сказал, она всерьёз опасается, что он промолчит и отступит. Снова решит руководствоваться какими-то своими супергеройскими аргументами и отпустит её.       Хоть и злилась прежде, но Эви до такой степени истосковалась по нему, что сейчас, наверное, рассыпется, если он сделает шаг назад. Она развернётся и уйдёт, если этот гад разобьёт ей сердце. Уйдёт и вообще никогда больше к нему не приблизится.       Мэтт так долго молчит, что у Эви пропадает всякая надежда. Не то чтобы она вообще на что-то рассчитывала, когда ехала к нему. Стоун собиралась всего лишь забрать игрушки, чтобы отвезти их племяннице, потому что сама не планировала украшать квартиру. Новогоднего настроения как-то не очень наблюдается, так что пусть уж лучше украшения и игрушки будут у девочки, готовой увешать чем-нибудь красивым всё окружающее.       Короче говоря, всё, что Эви хотела по пути сюда, — забрать несчастную коробку и уехать. В итоге встреча, которая должна была длиться не больше десяти минут, растянулась неизвестно насколько и превратилась в драму. К тому же какую-то болезненную. Хочется её теперь скорее уже закончить, ибо попросту невозможно выдерживать такое напряжение и это раздражающее молчание.       Эви собирается скинуть руки Мэтта со своих плеч, отойти и попрощаться, как тишина разбивается его голосом.       — Останься, — произносит Мёрдок. Сначала его слова тихие, будто неуверенные, но следующие звучат громко и твёрдо. — Вернись домой, Эви. Вернись ко мне.       Из упрямства и неверия Стоун всё же пытается спросить:       — Пока у тебя не возникнет новых причин?..       — Не возникнет, — перебивает её Мэтт. — Обещаю. Не возникнет. Пожалуйста, останься.       Настаёт черёд Эви надолго замолчать. К собственному неудовольствию, приходится ещё и бороться со слезами, которых она точно не ждала. Стоун сжимает челюсти, стараясь ничем себя не выдавать, хотя наверняка из-за этих же самых стараний и палится. Она тихо шмыгает и, слегка гнусавя, говорит:       — У меня за год вещей прилично прибавилось, если что. Придётся потаскаться и опять терпеть кучу моих баночек в ванной.       Впервые за вечер Мэтт улыбается широко, искренне. Ему кажется, будто кто-то внутри него зажёг самую яркую на свете лампочку, время работы которой — вечность. Весь прошедший год, где каждый день казался пустым и серым, словно стёрся. Всё вмиг стало неважным на фоне того, что Эви согласилась остаться с ним, дала ему шанс, сделала шаг навстречу.       Со всем остальным они как-нибудь справятся.       Не в силах и дальше держать себя в руках, Мэтт стремительно подаётся вперёд, обхватывает ладонями лицо Эви и целует её.       Она отвечает, и в голове её, как и в его, лишь одна мысль…       Лучшего новогоднего подарка, чем вернувшаяся любовь, невозможно вообразить.