The Heir to Change

      С сегодняшнего дня должны были начаться тренировки. Все двадцать восемь илотов обязывались присутствовать на трёх в обязательном порядке, дополнительные занятия — на усмотрение участников в специально отведённое время. Чанбин предупредил, что на их проведении будут присутствовать распорядители и их помощники, чтобы определить, какое оружие предоставить участникам. Из года в год было неизменно одно правило, гласящее, что среди инвентаря не может быть пистолетов, автоматов и прочих огнестрельных элементов, но при этом гранаты и взрывчатки прятали на арене, чтобы илоты могли устраивать ловушки. Как правило, они изначально предоставлялись высшим, привилегированным, из-за чего борьба за заветные рюкзаки для второго и третьего рангов часто заканчивались кровопролитием. Илоты зачастую полагались не на свой инвентарь и надеялись добыть рюкзаки с более щедрым наполнением, но в итоге рисковали остаться ни с чем, или же лишиться жизни в первые минуты борьбы. Оружие на арене находилось в центре стартовой площадки, рюкзаки помещали позади, отсчитывая несколько метров от позиции каждого илота. Участникам приходилось выбирать между средствами для обороны и существования, но некоторые умудрялись заполучить оба варианта, для этого убивая участников, а затем забирая их рюкзаки. Первая тренировка как раз выявляла, с каким оружием умели обращаться илоты, чтобы сделать шоу более эффектным и зрелищным.       Форма, выданная участникам в отдельных раздевалках, представляла из себя чёрный спортивный лонгслив на молнии, плотно прилегающий к торсу, с короткими рукавами, и брюки того же цвета, которые, в отличии от верха, оказались свободными. Джисон закончил переодеваться первым и обратил внимание на спину Минхо, которую тот оголил, сняв футболку. Она была покрыта длинными, тусклыми шрамами, будто по ней неоднократно проходились ножом или другими режущими предметами. Это не напоминало следы операций или других повреждений, вызванных неаккуратностью при передвижении между уровнями бетонных джунглей. Минхо повернулся лицом к Джисону и заметил его озадаченный взгляд, плавно поднявшийся с уровня спины до лица.       — Что это?       — Ты о чём?       — Шрамы, — объяснил Хан. — Только не говори, что повис на колючей проволоке или что-то подобное.       — А, шрамы… Нас так в детдоме наказывали, — спокойно ответил Минхо и начал завязывать шнурки на кроссовках. — Били розгами, если мы делали что-то не так. Даже девочек не жалели.       — Что за твари там работают?.. — опустив глаза в пол, пробормотал Джисон, и встряхнул головой, будто расставил мысли по местам. — С нами, конечно, тоже не нянчились, но обходились руками. Бывало, что по затылку прилетало, по рукам и спине, но без всех этих… инструментов.       — Не думаю, что на средних, особенно на четвёртом, водятся такие звери, — Минхо расправил штанины, немного расстегнул молнию лонгслива, чтобы она не давила на горло, и собирался предложить пройти в тренировочный зал, но снова поймал на себе странный взгляд Джисона. — Чего?       — Ты довольно крепкий для того, кто всю жизнь провёл на девятом, — ухмыльнулся Хан, рассматривая силуэт верхней части его тела. — В хорошем смысле.       — Надеюсь, это поможет мне, — в ответ улыбнулся он и указал на дверь. — Посмотрим, с кем имеем дело.       Вводная речь инструктора, выстроившего илотов в ровную шеренгу, была посвящена правилам безопасности на тренировках и перечню ограничений. Им запрещалось нападать на участников с оружием, вступать в драки и использовать техническое оборудование личного производства, если рядом находились другие илоты. Услышав о возможности создать собственный арсенал, Минхо сразу обратил внимание на Чонина, который с самого начала смотрел на стол, где лежали инструменты и материалы, похожие на те, которые тот видел на столе парня, забежав за подвеской. На прошлогодних запусках участники использовали только готовое оружие, но Чонин свято верил, что, заявив о своих способностях на шоу знакомств, распорядители учтут их при предоставлении арсенала. Илотам велели ознакамливаться с оружием и приступать к практике, используя специальные симуляторы и тренировочный инвентарь. Минхо отправился к стойке, где находились ножи, копья, дротики, топоры и прочие оружия для метания. Он также нашёл подвесы, небольшие ремни и пояс с множеством отсеков, позволяющий переносить сразу несколько единиц и быстро доставать их в процессе бойни. Ли подошёл к манекенам, на груди которых была нарисована мишень, и расположился в десяти метрах от них. Звон железа, раздающийся со всех сторон, мешал сосредоточиться и прицелиться, но на арене никто не позволит ему сконцентрироваться, поэтому условия были довольно приближены к скорой реальности. Первый бросок не был удачным, так как нож вонзился не в грудь, а живот манекена, но второй оказался более точным и пришёлся чуть ниже сердца. Минхо метал ножи до момента, пока все отсеки не опустели, и, собираясь отправиться за ними, заметил удивлённый взгляд парня с пятого ранга. Ли не придумал ничего лучше, кроме как улыбнуться ему, прежде чем вырвать нож из «яблочка» мишени. Он планировал сделать два подхода для разминки, а затем отправиться в симулятор, чтобы испытать меткость на движущейся голограмме человека, но вынуждено прервался, когда в запасе осталось чуть больше половины оружия.       — Я в приятном шоке, — признался Чонвон, подойдя к нему со спины. — Только с твоими зубочистками далеко не уйдёшь. Попробуй кое-что посерьёзнее.       Он протянул ему острый топор, отличающийся относительной лёгкостью и небольшим размером. Минхо посматривал на него во время выбора инвентаря, но что-то отбило желание взять это в руки.       — Если попадёшь в голову, то я торжественно признаю твой потенциал.       — Обойдусь без такой чести, — монотонно произнёс Ли, взяв оружие, и пару раз подкинул его, чтобы определить силу, с которой нужно было совершить бросок. Чонвон отошёл на метр, чтобы лезвие случайно не задело его лицо, и внимательно наблюдал за тем, как парень разминал плечо. Минхо бросил топор с тихим выкриком, и оба застыли в удивлении, когда он вонзился в лоб манекена. — Охринеть…       — Браво, — по слогам произнёс Чонвон, медленно хлопая в ладоши. — А если бы не я, то ты бы не решился. Видишь, какой я хороший друг.       — Насчёт друга — не уверен, но мотивировать правда умеешь, — признал Ли. — Сам-то чем владеешь?       — Рыцарством увлекаюсь, — усмехнулся Чонвон, достал из одной ножны стилет, а из второй вытащил катану. — Мой профиль — это колющее, режущее и отрубающее. Любые мечи и кинжалы.       — Самые низшие ранги настолько отстали, что до сих пор холодным оружием пользуются?       — И на лошадях скачут, — подхватил Чонвон. — Если серьёзно, то у нас всякие бои проводились. Можно сказать, любительское «Наследие». Там выходили неплохие бабки со ставок, вот и участвовали все, кому не лень. А у тебя откуда такие навыки?       — На зайцев охотился.       — Смешно.       — Согласен. Смешные деньги за нарушение закона давали, — сказал Минхо и бросил нож в манекен, чтобы проверить, сможет ли сделать это с разворота. Оружие вонзилось чуть правее центра груди.       Перед тем, как отправиться в симулятор, Минхо подошёл к столу Чонина. Ли не видел на нём ничего, помимо кучи проводов, порошков и непонятных элементов, но для парня это было не хуже, чем патроны или лук со стрелами.       — Что делаешь?       — Маленькую взрывчатку… — ответил Чонин, не отвлекаясь от работы. — Похоже на петарду. Она, конечно, не убьёт, но сильно обожжёт. Поможет выиграть время.       — И как она работает?       — Нужно поджечь. Зажигалки я делать умею. Ей, кстати, можно огонь разводить.       — Так если есть зажигалка, то зачем разводить огонь петардой?       — Да, но зажигалкой я вряд ли отобьюсь, — улыбнулся Чонин и взял в руки уже готовый корпус взрывчатки. — Хочешь посмотреть?       Минхо кивнул в качестве ответа, и оба пошли к зоне, огороженной прозрачными стенами из специального стекла, способного выдержать взрывы и огонь. Чонин открыл небольшое окошко, поджёг петарду зажигалкой и бросил её внутрь, перед этим предупредив парня, чтобы он закрыл уши. Изделие разорвалось через пару секунд, как раз с тем промежутком времени, который требовался для приближения к цели в виде илота, и весь зал заполонил оглушающий звук. Минхо вылупил глаза от удивления, насколько мощным оказалось такое маленькое оружие, чему подтверждением выступали почерневшие стены.       — Эй, блять, пиротехник! — отодвинув ладони от ушей, крикнул Джеюн. — У тебя жизнь лишняя?! Предупреждай, когда свою хрень взрываешь!       — Думаю, такой можно убить… — слегка отойдя от шока, вынес вердикт Минхо. — Ну, руку уж точно оторвёт.       — Главное, чтобы все материалы положили, — сказал Чонин и устремил взгляд на застеклённый балкон, где сидели распорядители. Один из них, самый молодой и любящий нововведения, заметив его взгляд, довольно улыбнулся и кивнул. — Но за это, видимо, можно не переживать.       Минхо осматривал зал, пытаясь выявить, от кого ему придётся бежать по арене с такой скоростью, что подошва будет стираться в порошок. Большинство участников не выглядело, как кровожадные убийцы, готовые пойти на всё, чтобы сохранить себе жизнь, но всё же такими были далеко не все. Парень, играющийся с ножом, занимался тем же, что и Минхо — изучал. Стоило ему заметить Ли, как тот уловил, что его предчувствие во время представления публике и «Званого ужина» не было ложным. Холод, жестокость, жажда мести, ненависть — всё это умещалось в леденящем взгляде Хёнджина, который прямо заявил, что не боялся убить ровно так же, как и лишиться собственной жизни. То, что он держал у себя второй комплект ножей для метания, было довольно ироничным и пугающим, а их одновременно начавшееся с Ли движение к симулятору только усилило эти чувства. Хван великодушно уступил ему, сказав, что сначала хотел бы оценить навыки Минхо, а уже затем продемонстрировать свои. Рядом с симулятором, представляющим из себя помещение из трёх стен, стоял инструктор, велевший обозначить, когда можно было запускать механизм. Ли вошёл внутрь, остановился чуть дальше от центра и чётко произнёс: «Готов». Стены загорелись, как экраны, на которых отображались мелькающие деревья, чтобы сбить илота с концентрации, и в ход пошли специальные ножи, которые не могли повредить светодиоды при попадании в них. На Минхо побежала объёмная голограмма человека синего цвета, и после того, как парень бросил в него оружие с расстояния двух метров, она рассеялась на небольшие огоньки. Сразу за ней показались ещё два силуэта, выскочивших с разных сторон, первый из которых был уничтожен броском, а второй — прямым ударом в шею, способным повредить сонную артерию реального человека. Минхо с трудом успевал доставать оружие и подбирать его с пола огромного помещения, дополнительную сложность чему добавляло реалистичное поведение голограмм, набрасывающихся на него с оружием из таких же светящихся частиц. Ли приходилось уворачиваться от них, а уже затем превращать в сияющую пыль, зачастую делая это не глядя и бросая со спины, ориентируясь на созданный звук бега. Стены погасли спустя три минуты непрерывной практики, и Минхо, приводя дыхание в норму, заметил во взгляде Хёнджина и злость, и восхищение. Довольно странная эмоция, не похожая ни на что, даже на зависть или высмеивание.       — Я думал, что убить тебя будет проще, — сказал он, когда Минхо вышел за пределы симулятора. — Но так даже интересней.       — Сначала докажи, что сможешь убить меня. Пока только языком чешешь.       — Прямо сейчас займусь этим.       Минхо не знал, как выглядело со стороны его прохождение испытания, но Хёнджин выполнял ту же задачу крайне эффектно и чётко. Мимо него не пробежала ни одна голограмма, а скорость сбора оружия была настолько высокой, что некоторые силуэты не успевали проявляться до конца, прежде чем пропадали от попадания ножа. Единственным, что точно могло определить их разницу, было засечённое время, потраченное на устранение всех голограмм. У Минхо оно составляло три минуты и две секунды, а у Хёнджина — две минуты и сорок семь секунд.       — Значит, чтобы убить тебя, у меня есть четырнадцать секунд, — сказал Хван, услышав результаты. — Я покурить за это время успею.       — И ты уверен, что сможешь правильно воспользоваться этими секундами?       — Смогу, конечно. Тебя груз на шее замедляет, — Хёнджин быстро опустил руку к поясу, чтобы схватить нож из подвеса и натянуть на него цепь, но не нащупал оружие. Ремень с отсеками пропал. — И когда ты успел?       — Я не трогал.       — Вот только врать мне не надо. Куда ножи дел, падла?!       — И как я мог их взять, если всё время рядом с тобой стоял?! — в ответ повысил тон Минхо. — Или думаешь, что здесь нет других людей, которым ты не особо нравишься?       Хёнджин начал осматривать зал и искать глазами человека, который мог забрать оружие. Он бы не так переживал на этот счёт, если бы на балконе не сидели распорядители, которых впечатлила его принципиальность и желание вернуть своё. Пока Хван буквально обыскивал илотов, Минхо решил размять шею и, наклонив её вправо, ненароком обратил внимание на потолок, за несколько метров от которого свисала плотная сеть для развития способности к лазанию по высоким деревьям и лестницам. Джисон лежал на ней спиной кверху, улыбался и наблюдал за взбесившимся Хёнджином, держа в руках пояс со всеми семью ножами. Те, что выдавали для симулятора, Хван закрепил поверх настоящих, и Джисон успел аккуратно снять ремень на заклёпках, пока они узнавали результаты прохождения. Он специально выждал момент, когда все илоты были отвлечены своими делами, поэтому смог совершить кражу незаметно. Перед тем, как спуститься вниз, Хан закрепил пояс между переплётами сети и сделал это на самой высокой точке, чтобы Хёнджину пришлось повозиться с его возвращением.       — Как ты это сделал? — спросил Минхо, когда Джисон подошёл к нему после незаметного возвращения на землю.       — В своё время пришлось учиться воровскому искусству. С тобой не сработало, у тебя чуйка хорошая, зато здесь могу проявить себя.       — Меня тогда твой выдох разбудил. Ну и чуйка, конечно.       — В этих масках арестанцев в целом дышать невозможно. За три километра услышать могут, — усмехнулся Хан и решил наконец-то сказать Хёнджину, где находился пояс. Он выкрикнул его имя, а затем указал на потолок, откуда свисало оружие. — Больше не теряй.       — Это твой максимум? — спросила Хаюн, приблизившись к нему с копьём. — Будешь бегать по арене в надежде стащить оружие? Ты ведь им даже воспользоваться не сможешь, идиот.       — Да уж… Кто я против твоей палочки? — пожал плечами Джисон, взглянув на копьё. — Далеко с ней убежишь, красавица, или на первом километре попросишь привал?       — Заткнись, карманник, — с явной угрозой произнёс Тэ Мин и приобнял Хаюн за плечо, явно пытаясь что-то доказать этим жестом. — Она, в отличии от некоторых, не только прятаться умеет. Послушаем твои шутки, когда эта палочка войдёт тебе в рот, а выглядывать будет из другого места.       — Пусть сначала догонит.       Оставшееся время тренировки илоты провели без контакта друг с другом, чтобы не накалять и без того напряжённую обстановку. Они демонстрировали свои навыки перед распорядителями, среди которых присутствовала Ён Ми, пришедшая в момент использования симулятора. Минхо заметил её ближе к концу, так как сконцентрировался на упражнениях и способностях других участников, уделив особое внимание явным врагам и возможным союзникам. Среди тех, кто не входил в число ни тех, ни других, отличилась Рюджин, которая неплохо владела луком и попадала в мишень при каждом выстреле. Минхо мог сделать только один вывод о ней — точно не пропадёт. Он планировал удерживать нейтралитет и не наживать себе новых врагов, что могло произойти совершенно случайно, даже при первоначальном намерении заключить союз, поэтому не спешил вступать в дружеские отношения с Рюджин.       Зал опустел через час, распорядители давно покинули балкон, сделав необходимые выводы, и илоты постепенно скрылись в раздевалках. Минхо сидел в центре помещения, перебирал в руках нож, и периодически размахивал им, представляя, что позади появлялась «помеха». Сегодня он убедился в своих навыках и физической способности убить, но по-прежнему не представлял, как будет чувствовать себя после неизбежного кровопролития. Минхо понимал, что может обойтись без жестокости, но тогда наверняка лишится жизни в первые минуты, проведённые на арене. В момент его рука оказалась на подвеске, и мысли о предстоящем ужасе плавно превратились в воспоминания о доме, где были его друзья и единственный родной человек. Не кровный, но самый близкий и дорогой из всех, кого ему доводилось встретить. Илоты выходили из раздевалок и покидали зал один за другим, кто-то молча проходил мимо Минхо, некоторые не упускали возможность окинуть свирепым взглядом, малая часть попрощалась с ним до следующей тренировки, а Джисон сидел в ожидании до последнего, но в итоге не выдержал и сам подошёл к Ли, держа за плечами сумку с отданной формой.       — Чуда ждёшь?       — Что?       — Чего сидишь, спрашиваю? — перефразировал Хан и спустился на корточки перед шиной, на которой Минхо размышлял о своём уже полчаса. — Пойдём? Или Сону скоро забьёт тревогу и вытащит нас отсюда за уши.       — Иди, а я ещё немного побросаю, — слабо улыбнулся Минхо и для наглядности прокрутил в руках нож. — Если Сону будет искать, то скажи, что я скоро приду.       — Поговорить не хочешь?       Джисон чувствовал, что Минхо не отпускали мысли, отличающиеся особой мрачностью и смятением, но не мог понять, что конкретно их вызывало: инцидент с его семьёй, тоска по Риель, страх перед ареной или всё сразу? Каждый из этих пунктов сильно давил на Ли, но существовал ещё один, который был не менее важен и не давал ему покоя. Во время практики Минхо не мог перестать думать о вчерашней встрече с Чонином, который сказал, что он не должен потерять себя и предавать принципы. При каждом броске в мишень и взгляде на рассеивающуюся голограмму симулятора Ли представлял на её месте илотов, открыто желающих ему мучительной смерти, и не мог скрыть радость при точном попадании в заранее выбранную часть тела манекена и быстрому устранению сияющего силуэта. Ему нравилась сама мысль о том, что он был способен устранить столь гнусных и гнилых людей и избавить мир от зла, хранящихся в них, но в то же время боялся её. Чем он лучше, если думает о том же, что и они, просто не говорит об этом и не выставляет на всеобщее обозрение?       — Не хочу.       — Заставлять не буду, — легко принял его ответ Хан. — Просто знай, что я вижу эту тревогу, и остальные могут разглядеть её. Вряд ли это сыграет на руку.       — Так сильно заметно?       — Для меня — да. Особенно, когда ты спишь, — усмехнулся он, вспомнив, в каком состоянии застал Минхо вчерашним утром. — Если всё-таки захочешь поговорить, то буду рад выслушать. Но советую вывалить всё до арены, где и без этого будет сильное напряжение.       Перед уходом Джисон похлопал его по плечу в знак поддержки и попросил не пропадать надолго, чтобы не заставлять Сону сильно переживать, после чего зал окончательно опустел. Точнее, Минхо думал так, поэтому без стеснения позволил своим эмоциям выйти в свет при помощи дополнительной активности. Он метал ножи один за другим, расположив возле себя стойку со всем имеющимся арсеналом, в ход вступили топоры, а затем Ли испробовал кинжал, подойдя к манекену до расстояния вытянутой руки. Его поролоновое тело было истерзано, будто после нападения дикого зверя, в особенности пострадало лицо. Минхо поднял взгляд с пола и, устремив его на муляж, на мгновение увидел в нём широко улыбающегося, изуродованного Хёнджина. Ли выронил оружие из руки, сделал два шага назад и встряхнул головой, пытаясь привести помутившееся сознание в порядок, после чего манекен действительно принял свой изначальный вид. Он ещё несколько секунд непрерывно смотрел на него, проверяя, не появится ли облик Хвана вновь, но решил не накручивать себя лишний раз и поскорее уйти. Минхо скинул это на переутомление, плохой сон и отсутствие аппетита, как делал ранее при редких галлюцинациях, вызванных непростой жизнью бедняка с низшего ранга.       — Что гремишь, мятежник?       Ирония судьбы вновь не обошла Минхо стороной, и единственным человеком, задержавшимся в раздевалке, оказался именно Хёнджин. Он прошёл в центр зала, сначала посмотрел на кинжал, затем перевёл взгляд на растерзанный манекен, а уже в конце устремил его на Ли.       — Меня на его месте представил?       — Конечно, — решение сказать правду показалось Минхо довольно разумным. — Неужели решил попрощаться?       — Я ждал, когда все уйдут. Хотел поговорить наедине.       — Нам не о чем разговаривать, — отточил каждое слово он, вернул кинжал на стойку и успел сделать всего пару шагов в сторону раздевалки, прежде чем Хван остановил его, схватив за руку. — Сам додумаешься отпустить, или мне сразу ударить?       — Дай мне минуту, чтобы заинтересовать, а потом поймёшь, стоит ли уходить.       — Время пошло.       — Минхо, ты же прекрасно понимаешь, где мы находимся, — быстрее заговорил Хёнджин, поняв, что тот действительно отсчитывал секунды. — Это шоу. Распорядителям нужно зрелище, и обеспечить его могут только игроки, а не жалкая массовка. Иногда приходится подстраиваться под ситуацию и поступать не так, как хочется. Понимаешь, к чему я веду?       — Что ты придерживаешься образа моей противоположности? — легко догадался Минхо.       — Именно. Нам в любом случае придётся встретиться на арене, и мы сможем устроить такой фейерверк, что распорядители будут прилагать все усилия для его продолжительности. Я хотел сказать… не принимай всё близко к сердцу. Понимаешь же, что каждый использует свою тактику. Здесь нет камер, илотов и распорядителей, поэтому можно говорить о таком открыто.       — И что предлагаешь?       — Первое время делать вид, что упорно охотимся друг на друга, а потом объединиться. За эффектность можешь не переживать, это я умею, причём сделаю всё очень грамотно. Что думаешь?       — На хуй пошёл.       Они молча смотрели друг на друга несколько секунд, и их прошествие Минхо посвятил предвкушению момента, когда кривая маска доброты Хёнджина треснет, вернув ему истинный облик. Томиться в этом ожидании не пришлось, располагающая к доверию улыбка быстро превратилась в оскал злости, который нельзя было перекрыть никакими красивыми речами. Перед ним стоял всё тот же псих, повёрнутый на жажде мести, а не гениальный актёр с дотошно продуманной ролью.       — И что бы ты сделал, если бы я повёлся на твоё выступление?       — Ничего особенного, — не прекращая держать уголки губ в натяжении, протянул Хван. — Предложил бы пойти к себе, чтобы обсудить дальнейший план, а потом бы сделал пометку, что на арене ты будешь принадлежать только мне. Но, видимо, придётся импровизировать.       — Пометку?       — Если я настолько конченый, что позволил себе нанести существенный вред илоту до арены, то вряд ли кто-то захочет покушаться на моё.       Минхо не успел среагировать прежде, чем картина перед глазами сменилась на потолок, а по спине рассеялась боль от падения, вызванного ударом по задней стороне щиколотки. Хван прижал его к полу, сжав колени парня своими ногами, в одной рукой удерживал его запястье, а во второй мелькнул нож, который он стащил со стойки перед уходом в раздевалку.       — Ну что, наследничек, какой глаз выбираешь? Как у брата сделаем, или отличишься?       Хёнджин решил не дожидаться ответа и определиться самостоятельно. Он поднял нож над головой и резко направил его в левый глаз Минхо. На этот раз Ли успел среагировать и схватиться за лезвие быстрее, чем оно коснулось хрусталика, но удерживать его с каждой секундой становилось всё труднее. Лезвие прорезало дрожащую ладонь, и скопившаяся кровь стекла на веко, существенно помешав обзору. Он понимал, что если ничего не предпримет, то в лучшем случае останется без глаза, в худшем — жизни, и нашёл в себе силы столкнуть Хёнджина со своего тела. Оба лежали на полу, времени на раздумья не оставалось, и Минхо схватил со стойки первое, что попалось под руку. В ней оказалась рукоять того самого кинжала, которым он превратил манекен в рваную тряпку, а затем поднялся на ноги в один момент с Хёнджином, схватившим сразу два ножа. Лучшей защитой неизменно оставалось нападение, и Минхо не собирался ждать, когда один из атрибутов врага проткнёт его грудь, поэтому нанёс удар первым. Он воспользовался моментом отвлечения и тем же приёмом, который Хван применил против него, чтобы повалить на пол, и вскоре начал идти на ползущего назад парня. Он выбил нож из его правой руки, пнув по ней изо всех сил, но Хёнджин не собирался отдавать второе оружие, даже не воспользовавшись им. Ли безумно повезло, что расположение противника лишало его меткости, и нож пролетел в нескольких сантиметрах от его головы. Минхо обернулся в ту же сторону, куда он упал, за секунду испытав весь спектр эмоций, связанных со страхом. Хёнджин действительно был психом, раз не побоялся попробовать убить его до арены, чем обрёк бы на гибель и себя. До этого момента Ли был уверен, что будет только обороняться и не станет причинять вред даже тому, кто этого заслуживает, но промелькнувшая перед глазами смерть изменила его планы и само отношение ко всей ситуации. Если Хёнджин позволял себе покушаться на жизни людей, которые в любом случае будут мертвы через считанные дни, то что останавливало Минхо? Почему он не мог поступить так же? Злость, сильнее которой Ли не испытывал никогда, пробудила в нём смелость и непреодолимое желание сделать с илотом то же, что и с манекеном. Хёнджин оказался более ловким, чем тот ожидал, и смог увернуться от двух ударов кинжалом, поспешно перемещаясь к стене, при этом не поднимаясь на ноги. Он оказался в тупике, Минхо смотрел на него сверху и держал оружие над головой, будучи готовым пройтись им по лицу парня и превратить его в кровавое месиво из изрезанной плоти, а голос помутнённого разума чётко произнёс: «Не сдерживайся». Хёджин смог избежать прежних ударов, но один из них не прошёл бесследно, и лезвие задело его левую щеку, оставив кровоточащую царапину, которая тянулась по линии скулы. Он улыбнулся, даже не думая сопротивляться, и поднял руки вверх в знак признанного поражения.       — Я тебя недооценивал, — протянул Хёнджин, перебив его громкое дыхание. — Неплохо, Ильсан.       Имя брата подействовало, как отрезвляющее слово, которое вернуло Минхо в сознание. Перед глазами всё плыло, один из них был измазан кровью, как и половина его лица, рукоять и лезвие кинжала, дрожащего в раненной ладони. У Ли была возможность убить Хёнджина, как минимум покалечить его и нанести существенный урон, который помешал бы ему на арене, но он не стал. Несколько дней назад Минхо даже не думал трогать кого-то на арене, если того не потребует ситуация, а сейчас чуть не убил илота, находясь в условиях, не требующих этого. Он мог убежать, но зачем-то возобновил драку и не спешил останавливать её, когда поражение Хвана уже стало очевидным, и Минхо доказал способность постоять за себя. Он выронил кинжал из рук, и улыбка Хёнджина, словно держащаяся на его лице целыми сутками, превратилась в смех, который был слышен отдалённо из-за звона в ушах Минхо. Он обернулся спустя несколько секунд, увидел перед собой Джисона и вскоре последовал за ним, не понимая, когда парень успел появиться в зале и что сказал ему до того, как оба переместились в коридор.              — Что там произошло?! — практически прокричал вопрос Хан, когда двери лифта закрылись. Ответа он не дождался. — Почему ты молчишь?! Минхо, ты меня вообще слышишь?!       Перед намокшими глазами, разглядывающими окровавленные руки, всплыла картина полугодовалой давности, блокирующая все попытки Джисона достучаться до него:       — Привет, ребёнок, — улыбнулся Минхо, войдя в квартиру с рюкзаком, в который сложил купленную на рынке крупу и хлеб. Риель сидела на кровати, забившись в угол, спрятала лицо за волосами и придвинула колени к груди. Он чётко услышал всхлип. — Что случилось?       Минхо быстро скинул с плеч куртку, сделал несколько шагов вперёд и сел на матрас, собираясь придвинуться к ней поближе, но Риель, почувствовав, как парень коснулся её плеча, подняла голову и показала раскрасневшиеся от слёз глаза.       — Не трогай меня! — завизжала она, переместившись на другой край, подальше от него. — Зачем ты это сделал?! Зачем?!       — Что сделал?..       Риель указала на мешок, предварительно спрятанный Минхо под кроватью, который она нашла в попытках достать укатавшийся под неё карандаш. Там лежали трупы трёх маленьких кроликов и собаки. Зимой жителям низших рангов приходилось особо тяжко, что, суммируясь с их бедностью, подталкивало на аморальные поступки. Самые малоимущие были готовы покупать даже дворовую дичь, такую как псины и кошки, использовать её шерсть, а зачастую и брать мясо. Сам Минхо ни разу не притрагивался к ним в целях приготовить, считая, что лучше давиться пресной крупой, чем поедать подобных животных, но активно охотился на них и продавал на чёрном рынке.       — Риель, я всё объясню, — мягко произнёс он, подсев ближе, но девочка снова отстранилась. — Посмотри на меня, пожалуйста.       — Не хочу! — продолжила вопить она, отвернувшись. — Ты — чудовище! Ты говорил, что животных нельзя обижать, а сам убиваешь их!       — Риель, я…       — Убийца!       С того момента Риель не разговаривала с ним два дня, пока Минхо не попросил Бан Чана объяснить ей всё, зная, что она как минимум выслушает его. Если Риель назвала его убийцей из-за трупа собаки и нескольких кроликов, то что она почувствует, увидев, как Минхо лишает жизни человека?       — Да что с тобой такое?! — не услышав даже одного слова, взъелся Джисон, когда лифт остановился на их этаже. — Сначала ты не хочешь говорить со мной и остаёшься в зале, а потом я нахожу тебя в крови рядом с Хёнджином и кинжалом в руке! Скажи хоть что-то!       — Джисон, убей меня…       — Если ничего не объяснишь, то твоё желание очень скоро исполнится, — протараторил он и, положив руки на плечи Ли, вывел его из лифта.       Добраться до ванной и при этом избежать расспросов взволнованного Сону удалось не без труда, но Хан смог проскочить мимо с обещанием рассказать всё сразу же, как он сам получит информацию. Минхо уже начал приходить в себя, но Джисон решил не испытывать судьбу и не заставлять его смотреть на своё окровавленное лицо, боясь усугубить ситуацию, поэтому усадил парня на край ванны, а сам взял в руки влажные салфетки, которыми аккуратно убирал следы драки, параллельно пытаясь выведать хоть что-то о произошедшем. Безуспешно.       — И на полчаса оставить нельзя… — пробормотал Джисон, заканчивая обматывать ладонь парня бинтом. — Хёнджин напал первым, да?       — Да.       — Это уже что-то… Он говорил с тобой до драки?       — Он сделал вид, что всё это время притворялся, будто ненавидит меня. Что у него такая тактика. Я послал его, потому что не поверил, и вот… — Минхо указал на ладонь. — Он хотел выколоть мне глаз, чтобы «пометить». Я мог убежать после этого, но захотел ответить, а одумался только к твоему приходу.       — Ты думал убить его?       — Да, я думал! — повысил голос Ли, устав убегать от этой мысли и правды перед самим собой. — Я хотел убить его прямо там, потому что он — последняя мразь, которая заслуживает смерти! Я уже не могу терпеть до выхода на арену! Он сам меня провоцирует и делает всё, чтобы я окончательно свихнулся! Но до того, как я приехал сюда, у меня даже в мыслях не было, что я захочу кого-то зарезать! Он просто!.. Джисон!       — Я…       — Я как сумасшедший выгляжу, да?!       — Чутка, — слабо улыбнулся он и начал рассматривать повязку, проверяя, остановилась ли кровь. — Но не о чем переживать, пока ты это понимаешь. Значит, ещё не до конца сошёл с ума.       Джисон твёрдо настроился наконец-то разговорить его, понимая, что следующий случай для откровенного диалога скорее всего подвернётся уже на том свете.       — И что тебя остановило?       — Там ситуация была… Я ведь зарабатывал тем, что на дичь охотился, и в один день мне пришлось оставить её дома до того, как отнести на рынок. Тогда Риель нашла мёртвую псину и назвала меня убийцей. Я понял, что если она посчитала меня таким из-за животного, то смерть человека точно не простит…       — Я, конечно, не знал Риель лично, но уверен, что она умная девочка и всё поймёт, — пристроившись рядом с ним на краю ванной, сказал Джисон и по привычке положил руку на его плечо. Вспомнив, что Минхо всей душой ненавидел жест, он ожидал сопротивления, но тот никак не отреагировал, что не могло не порадовать. — Учитывая, как она плакала на рекруте, понимание формата шоу у неё присутствует. У тебя одна цель — вернуться любыми способами. Остальное образуется.       — Мне всё равно тяжело от мысли, что придётся кого-то убить… А если мы с тобой останемся в финале?       — Только не жди соплей, — предупредил Хан перед тем, как перевести диалог на эту тему. — Допустим, по иронии судьбы мы остались на арене вдвоём, а победитель может быть только один. Я ещё в поезде сказал, что сделаю всё для твоей победы, потому что у тебя есть смысл возвращаться.       — Но…       — Давай без «но», Минхо. Посмотри правде в глаза и перестань строить из себя альтруиста. Если умру я, то плохо будет только тебе, умрёшь ты — пострадает Риель, Бан Чан и Сынмин. Ты в априори стоишь выше меня по значимости, поэтому не занимайся хернёй и просто победи. Я помогу всем, чем смогу. И не надо сейчас говорить, что любая жизнь важна, в том числе и моя. Будь оно так, кто-нибудь ждал бы меня дома. Не нужно сейчас это комментировать.       — Хоть один вопрос можно?       — Допустим.       — Кто такой альтруист?       Джисон не смог сдержать смех. Минхо всё-таки выполнил условие и не стал разводить драму.       — Тот, кто бескорыстно действует в интересах других, — коротко объяснил Хан. — Я пойду успокою Сону, пока он дверь не вышиб, а ты прими душ. Потом поменяем повязку.              — Я и сам могу.       — Минхо, не ёрничай. Хоть раз послушай кого-то другого.       Поведение Джисона, как и всех остальных, начало казаться странным. Чонин открыл себя в роли пиротехника, прекрасно понимая, что демонстрация своих навыков превратит его в угрозу для всей банды, возглавленной Хёнджином, и это явно обозлит её участников; на тренировке Чонвон подтолкнул Минхо к использованию нового оружия, будучи уверенным, что парень проявит себя в этом, хотя он никогда не держал в руках топор; Джисон показал сторону, способную утешить, при этом обходясь «без соплей» и говоря всё до невозможного прямо, твёрдо, правдиво. Хан даже не рассматривал вариант своей победы и внушал Ли, что тот был обязан вернуться и оправдать помощь, которую он окажет на арене. Пока прохладная вода стекала по телу, Минхо задумался, что, возможно, проблема была не в окружающих, а в нём. Не могут же все поголовно быть странными, ненормальными и психически нездоровыми. Всё-таки галлюцинация сегодня настигла его, а не их, и это он потерял контроль над своими принципами и желаниями, когда был готов превратить Хёнджина в ветхую склейку вялых кусков человеческой плоти. Дойдя до этой мысли, Минхо понял, что продолжать пребывать в одиночестве не стоило, выключил кран и выскочил из ванной, будто его ошпарило кипятком, а не разыгравшейся фантазией.       Голова гудела от количества поганых мыслей о смерти, убийствах, союзниках и предателях. Если бы у Минхо был шанс всё исправить и перенестись хотя бы на неделю назад, то он приложил бы все усилия для того, чтобы увеличить свои очки. Всего две несчастные цифры, отделяющие его от третьего человека в списке кандидатов на участие в проекте, обрекли Ли на этот кошмар. Арена — не единственное испытание. До неё ещё нужно было дожить.       — Хреновый видок, — донёсся голос с балкона, и перед Ли появился Джисон с сигаретой в руках. Дым, витающий вокруг него, почему-то особенно завораживал. — Курить будешь?       — Не курю.       — Удивительно для человека с такой жизнью, — усмехнулся он. — Тогда просто иди сюда. И постарайся не простыть из-за мокрой башки.       Несколько минут назад его манера речи не казалось такой ехидной и дерзкой. Может, дело всё-таки не в Минхо, а в окружающих? Он переступил через порог и устремил взгляд на Хана, облокотившегося на перила обеими руками, стоя спиной к виду на город. В одной из них по-прежнему тлел табак, и Ли это успокаивало, даже запах не вызывал раздражение.       — Где Чанбин и Сону?       — Где-то бегают, — пожал плечами Джисон, зажал сигарету между зубами и подошёл ближе. Он поместил подвеску между освободившимися пальцами, поднял её до уровня подбородка Минхо и слегка отодвинул в сторону. — Удобно с ней спать? Ещё и мыться, тренироваться? Ты ведь ни разу не снял её, пока Хёнджин не сорвал с шеи.       — Я привык.       — К этому, значит, привык, а с изменениями никак смириться не можешь? Странный ты, Минхо, а считаешь такими остальных.       Джисон будто пробрался в его голову и прочитал мысли, изложенные на бумаге разборчивым почерком. Ли решил перевести тему.       — Ты давно куришь?       — Не больше минуты. А если в общем, то вчера спёр у Чанбина пачку и скурил две или три. Мне понравилось.       — Тебя же будет ломать на арене, если привыкнешь.       — Я буду рад, если только это вызовет у меня беспокойство, когда мы окажемся там. Ты слишком одержим мыслями об этой арене. Ты всё ещё здесь, поэтому наслаждайся жизнью и не думай о том, как будешь умирать.       — Ты думаешь, что я умру?       Джисон выпустил остатки дыма, швырнул бычок с балкона и сократил расстояние между ними практически до минимума.       — Я пообещал убить каждого. Забыл, за кем я собираюсь побежать в первую очередь?       Минхо ничего не понимал. Хан не был похож на себя, как и его речь, поведение, странная улыбка — всё это чужое. Перед Ли будто стоял другой человек, в чём он убедился сразу же, как отвёл взгляд в сторону, а далее пересёкся им не с Джисоном, а с Хёнджином. Всё это время он разговаривал с ним, видя на месте союзника главного врага. Минхо начал слышать биение сердца, которое ускорялось с каждой секундой и сдавливало грудь, в ушах снова зазвенело, и ноги сами понесли его в гостиную. Голову будто поместили в пресс и медленно уменьшали расстояние между его стенками, взяв за точку опоры ноющие виски. Ли обернулся назад — никого. Осмотрел комнату, медленно приближаясь к столу, откуда небрежно схватил нож и сжал его в дрожащей от страха руке. Хёнджин, стоя позади него, дождался, когда Минхо обернётся, и ударил с ноги в живот парня. Теперь уже Ли отползал от него, идущего вперёд, без оружия.       — Ты же понимаешь, чего я добиваюсь, — сказал Хван, продолжая шагать до момента, пока не загнал Минхо в угол. — Ты сильный боец, мятежник, но у тебя есть один большой минус — боишься умереть. Страх перед тем, чтобы потерять всё, в том числе и себя, сводит тебя с ума без моей помощи. Ты одержим очень многими вещами, которые, как ты считаешь, могут сравнять тебя с землёй. Забей на них и поступай так, как поступаю я! Мне плевать на всё живое, на всех моих союзников и распорядителей, которые попытаются убить меня вне зависимости от того, сколько чужой крови я пролью! Не бойся быть чудовищем, которым тебя назвала Риель. Ты убил эту псину и ещё кучу дичи, чтобы твоя названная дочурка была сыта и жива, так чем нынешняя ситуация отличается от той?       — Откуда ты знаешь про Риель и?.. — в голову стрельнуло осознание. Он рассказал об этом Джисону, когда тот помогал ему отмыть кровь после драки. — С какого момента ты здесь?..       — А кто я, по-твоему? — в ответ задал вопрос он. — Джисон? Хёнджин? Плод воображения твоего больного мозга, который кишит паразитами в виде мыслей о семье? И кто ты, наконец?       — Я не понимаю…       — Ты всё понимаешь, Ильсан. Если не веришь мне, то посмотри в зеркало и убедись сам.       Минхо стоял в ванной, Хёнджин расположился за ним и, положив руки на его плечи, не мог нарадоваться выражению лица парня, смешавшего в себе ужас, полную потерю понимания реальности и шок. Его левый глаз помутнел, лишив единственного отличия от Ильсана, который приобрёл катаракту из-за ранения по время революции. Теперь и Минхо видел только правым глазом. Он не понимал этого, пока не последовал указанию Хёнджина и не подошёл к зеркалу. Левый полностью ослеп, даже свет не проникал сквозь закрытое веко. Это было сравнимо с попыткой взглянуть на что-то рукой — перед тобой не темнота или «разводы бензина», а ничего. Минхо был так озадачен увиденным, что не заметил, как Хёнджин повесил руки на его плечи, обняв со спины, и смотрел на парня через зеркало.       — Оказывается, в зале для тренировок ты не смог увернуться от ножа, — почти шёпотом произнёс Хван, продолжая опираться на его спину. — И это нормально, что ты ничего не понял. Нужно внимательнее следить за своими вещами и не оставлять воду на видном месте.       — Ты что-то подсыпал?..       — Этиморон — сильная вещь, — признался он и расплылся в леденящей улыбке. — Ты не знал, что им пытали мятежников? Он заставляет все твои страхи показать себя в самых худших проявлениях, вызывает сильнейшие галлюцинации и помутнение рассудка. Не завидую тебе.       — Значит, ты сейчас не стоишь здесь, и с моим глазом всё нормально…       — Продолжай надеяться на лучшее, — наигранно подбодрил его Хёнджин. — Ты уверен, что боролся в зале со мной? Что человек, забравший тебя оттуда, действительно начал драку, а не попросил тебя пойти вместе? Что ты не убил его?       Отрывки искажённой памяти менялись один за другим, где лицо человека, на которого он напал с кинжалом, приобрело черты напуганного Хана. А тем, кто увёл Минхо из зала, оказался Хёнджин.       — Джисон…       — Будет обидно, если ты всё-таки зарезал его, не правда ли? Как-никак, он единственный, кому ты доверял.       Стены проносились перед глазами, как мелькающие деревья во время поездки на поезде. Минхо даже не думал спускаться вниз на лифте, зная, что добежит быстрее, и пропадающие из-под ног ступеньки не останавливали его. Было бы глупо отрицать, что его накачали наркотиками, но раз Ли понял это, то начал приходить в себя, и действовать требовалось незамедлительно. Он проносился мимо работников отеля, столкнулся с илотами с шестого ранга, оказавшись на их этаже, и проигнорировал все вопросы, поступившие от взволнованных людей. Минхо с трудом смог вспомнить, где находился тренировочный зал, всё тело трясло, как при сильнейшем жаре, даже агонии, но он продолжал бежать по коридору, ведущему в секцию для подготовки к «Наследию». Минхо распахнул не запертую дверь, включил свет и начал осматривать помещение. Растерзанный манекен, опрокинутое оружие, кинжал — всё на месте. Он прошёл вперёд, остановился по центру и устремил взгляд в угол зала, где из-под приставленного к стене мата выглядывала окровавленная кисть человека. Находясь в бреду, Минхо успел спрятать тело, но чьё? Сердце забилось чаще, каждый шаг был сравним с хождением по углям или осколкам, рука потянулась к мату. Под ним он обнаружил Хёнджина в том обличии, в котором увидел его во время помутнения, растерзав манекен кинжалом.       — Нет, нет… — пробормотал Минхо, рухнув перед ним на колени, и глаза тотчас наполнились слезами. — С кем я тогда разговаривал?.. Это же…       Чья-то рука схватила его за шею и силой повернула к себе. Минхо скрутило от страха, желание закричать во весь голос преодолела нехватка кислорода, а грудь сжало от ощущения, что сердце вот-вот выпрыгнет из неё. Перед ним стоял Хёнджин, которого он только что видел мёртвым.       — Мятежник, ты чё наделал?.. — с ужасом пробормотал он, смотря туда, где Ли только что видел его тело.       Он не понял, как всё закончилось. Минхо помнил лишь то, что его пробило на истошный крик, когда вместо трупа Хёнджина он увидел Джисона, из шеи которого торчал кинжал. Измотанный организм и условно присутствующее понимание происходящего больше не могли удерживать Ли в сознании.

***

      Кто бы мог подумать, что в здании отеля будет находиться больница. Минхо определил это без особого труда, ориентируясь на кровать, тележку с препаратами, устройство, считывающее пульс, и кучу проводов, прикреплённых к его телу. Он, не задумываясь, начал срывать их с рук, в том числе вытащил и иглу, торчащую из вены, не особо переживая, чем ему это обернётся. На самом деле, Минхо не осознавал, что делал, будучи одержимым несколькими целями, поставленными в момент пробуждения. Его не тревожило, как давно он лежал здесь, что сделали врачи и какие указания от них последуют, как только они узнают о его возвращении в сознание. Сейчас Ли волновало одно — глаз. В палате не было зеркала, зато металлический поднос прекрасно отражал всё, что лежало поверх него. Минхо скинул на пол банки, коробки с таблетками и шприцы, взял в руки поднос и начал рассматривать своё лицо. Его левая сторона была перекрыта бинтом, который Ли незамедлительно начал развязывать, несмотря на плохое соображение спросонья. Зрачок был серым. Точно такую же картину он видел в ванной, когда Хёнджин назвал его Ильсаном и велел посмотреть с в зеркало. Значит, не всё увиденное им было галлюцинацией, и первая мысль, основанная на этом, заставила Минхо выбежать из палаты, проигнорировав слабость в ногах и всём остальном теле. Страх, что он действительно убил Джисона, поддавшись влиянию вещества, лишил его переживания из-за серьёзной травмы и всего произошедшего до неё.       — Ли Минхо! — донёсся голос медсестры, в которую парень врезался, как только оказался в коридоре. — Ли Минхо, стойте!       — Отвали!       Минхр распахнул двери, которые должны были вывести его в центральное помещение больничного крыла, и он оказался в круглой комнате, по центру которой располагалась регистрационная стойка, а в углах — скамьи ожидания. Минхо не стал выслушивать речи женщины, попытавшейся остановить его до приближения к главному выходу, и через считанные мгновения парень оказался на третьем этаже отеля. Он не собирался дожидаться момента, когда его поймает медперсонал, поэтому сразу завернул в сторону лифта, не рискнув воспользоваться лестницей в своём состоянии. Минхо не знал, какое сегодня было число, сколько сейчас времени и что успело произойти за его прошествие, но понимал, что если пересечётся с кем-то из илотов, то их встреча вряд ли пройдёт гладко. Перед тем, как покинуть палату, Ли успел схватить с тележки массивный металлический шприц, которым ему удастся дать отпор в случае нападения. Он держал его в рукаве больничной рубашки, так как в штанах не оказалось карманов, а времени на поиски обуви у него не оставалось, из-за чего пришлось бежать босиком. Кабина остановилась на четвёртом этаже. Тэ Мин, стоявший возле неё, молча смотрел на Минхо, который перестал скрывать своеобразное оружие сразу же, как увидел врага. После произошедшего он был готов обороняться любыми способами. Вскоре к лифтам приблизилась бóльшая часть участников, возвратившихся с тренировки, и Ли медленно вышел на площадку, держа шприц перед собой, чтобы никто не посмел приблизиться к нему.       — Где Джисон?       — Минхо, успокойся… — размеренно произнесла Джису, медленно сделав шаг вперёд. — Тебе нужно вернуться в больницу.       — Где Джисон? — повторил Ли, взявшись за шприц ещё крепче. — Он живой?       — Ну да, у наркоманов с памятью плохо, — показательно кивнул Хёнджин и, обернувшись назад, переместился к лифту, чтобы освободить обзор. В коридоре, ведущем из тренировочного зала, показался Хан. — Летит твой ненаглядный.       Джисон сразу заметил Минхо и выкрикнул его имя, ускорив быстрый шаг до бега, но тот хотел лишь убедиться в его целостности, а не начать разговор. Ли наконец-то смог выдохнуть и приступил к следующему этапу. Хёнджин уже зашёл в лифт, что сыграло на руку, и остальные илоты не успели даже моргнуть, как Минхо забежал туда и зажал кнопку последнего этажа. Он притиснул Хвана к стене, подставил шприц с неизвестным веществом к его шее, и кабина устремилась вверх.       — Ты это сделал?! — изо всех сил прокричал Минхо, ещё ближе придвинув иглу к горлу Хвана. — Ты подсыпал мне что-то?! Отвечай!       — Тише, одноглазый… — совершенно спокойно, в отличии от него, произнёс Хёнджин. — Даже если и я, то у меня не было цели тебя убить. Всего-то подпортить репутацию и чуток поиграть на твоих шатких нервишках.       — Ты говорил со мной после того, как ушёл из зала?! Да или нет?!       — Я? Я вообще старался к тебе не подходить, — фыркнул он. — Знаю ведь, как от этиморона башню сносит. Но, признаюсь, не ожидал, что ты себе глаз выколешь…       — Я?..       — Не я же. Ты схватил меня, как только я вышел из раздевалки, и начал своим кинжалом размахивать, а потом взял и воткнул его глаз. Прибежал Джисон, увёл тебя, а мне пришлось перед инструктором за кровь объясняться. Где-то через полчаса ты вернулся, я увидел, что ты наделал, и подошёл поближе. Потом ты заорал и упал в обморок.       — Ты правда думаешь, что я не отомщу? — поверить в правдивость его слов было достаточно просто. — Я же убью тебя… Я по твоей вине, сука, частично ослеп!       — На арене посмотрим. Но все распорядители считают тебя наркоманом, так что… вряд ли.       Хёнджин, воспользовавшись его потерянностью от услышанного, выхватил шприц из руки парня за секунду до того, как лифт остановился на последнем этаже, и нанёс удар в живот парня. Он вышел из кабины, предварительно нажав на четырнадцатый, чтобы отправить скрутившегося на полу Минхо туда, где ему место, и помахал рукой на прощание.       Узнать о том, что произошло двое суток назад, о чём сообщил Сону, Ли удалось уже в номере, где его ждали все трое, включая Чанбина. Джисон нашёл Минхо в тренировочном зале, увидел на его лице кровь, которая в видении парня стекла на веко с руки, но на самом деле сочилась из глаза, и сразу повёл в квартиру, чтобы узнать о произошедшем уже там. Ли отвечал скомкано, но вполне доходчиво ровно до момента, пока этиморон, имеющий эффект «вспышки», не накрыл его новой волной после душа. Джисон, Сону и Чанбин наблюдали за ним из коридора, боясь приблизиться к парню, который явно был не в себе, посколько разговаривал с воздухом и угрожал ему ножом. Чанбин успел выбить оружие из руки Минхо, повалив его на пол ударом с ноги, и повёл в ванную, чтобы поставить парня перед зеркалом и опровергнуть его многочисленные высказывания о том, что он был Ильсаном. После он выбежал из номера и отправился в тренировочный зал. Наркотик исказил его слух, зрение, физические ощущения и, что было главным, контроль над собой. Минхо действительно повредил хрусталик глаза самостоятельно, когда попытался напасть на Хёнджина, который воспользовался его состоянием и назвал Ильсаном несколько раз подряд. Теперь Ли был наполовину слеп, что не только усложнит всю его жизнь, но и создаст ей дополнительную угрозу при выходе на игровую площадку. Хёнджин решил подготовить почву для победы задолго до того, как они окажутся на арене. Его единственным потенциальным врагом был Минхо, имеющий огромный недостаток — впечатлительность. Чем чаще Хван будет упоминать его схожесть Ильсаном, чем больше спровоцирует конфликтов, вспышек агрессии и ситуаций, единственным выходом из которых покажется убийство, тем проще будет использовать слабость Ли, чтобы в конечном итоге добиться главной цели — свести его с ума. Этиморон, как сказал Чанбин, наносил непоправимый вред психике после первого же употребления, что Минхо осознал ещё возле лифта, когда стоял со шприцом, направленным на илотов из-за страха вновь оказаться в опасности. Интернет уже был переполнен статьями, приписавшими Ли к рядам наркоманов, сумасшедших и повёрнутых. Каждая строчка, вычитанная со страницы новостей, пропитывала его гневом ко всему живому, а в особенности обостряла ненависть к Хёнджину. Ни один спонсор, до этого веривший в его шансы победу, теперь не захочет помочь парню на арене, а все распорядители постараются превратить его борьбу за существование в непреодолимое испытание. Все, кроме одного.       У Минхо не оставалось другого выбора, кроме как обратиться за поддержкой к единственному человеку, способному как-то изменить ситуацию. Он до последнего не верил Ён Ми, считал её предателем и алчным монстром, но сейчас, в силу отчаяния, был готов переступить через себя, чтобы добиться справедливости. Наличие наркотического вещества в его организме было официально подтверждено на информационной странице «Наследия», но причина оставалась неразгаданной. Минхо не пришлось назначать время и место встречи с Ён Ми, которая, узнав о его возвращении в сознание, отправила анонимное электронное письмо с этими данными и словами: «Ты наверняка захочешь поговорить». Он явился в тот же кабинет, где прошёл их предыдущий разговор, сделав это, когда время перевалило за полночь.       — Мне нужна Ваша помощь, — сходу произнёс Ли, не успев подойти к столу, за которым сидела женщина в роскошном бархатном платье. — Меня подставили. Хван Хёнджин с пятнадцатого ранга подсыпал мне наркотик, чтобы все посчитали меня психом. Если Вы действительно готовы оказать мне услугу, что говорили ранее, то выпустите опровержение.       — Но у меня нет доказательств, — держа на лице лёгкую ухмылку, произнесла Ён Ми. — Я не могу сделать это без признания самого Хван Хёнджина или наличия улик.       — Тогда нарисуйте доказательства, как поступаете на проекте, — сурово отточил Минхо, облокотившись на стол обеими руками. — Если не сделаете этого, то хрен мне, а не спонсоры, без которых я и трёх дней на арене не протяну. Заставьте этого урода заплатить за содеянное. Найдите того, кто притащил ему наркотик, допросите свидетелей, если они есть, или на крайний случай проверьте прослушку моего чипа. Не всегда же в пользу власти её использовать.       — Теперь точно он… — ей даже не пришлось называть имя Ильсана, чтобы Минхо понял, о ком шла речь. — И я совсем не про внешние сходства, к которым добавился глаз. Минхо, мы с тобой завоюем сердца зрителей, если ты продолжишь быть таким же на арене.       — Я продолжу быть таким же, если Хёнджин получит по заслугам. Мне надоело терпеть угрозы и ненависть илотов, сдерживая себя от ответа.       — За это можешь не переживать.       Минхо не знал, проявлялось так то самое действие этиморона на психику, участники довели его до ручки, или всплыли все накопленные мысли, но страх перед поджидающей его игрой на смерть пропал, как по щелчку пальцев. Ли даже был в какой-то степени благодарен Хёнджину за то, что он позволил ему оказаться лицом к лицу со своими кошмарами, совершить «тренировочное» убийство и наконец-то принять свою схожесть с Ильсаном, от которого отныне его ничего не отличало ни внешне, ни внутреннее. Переживания о чувствах Риель, которой придётся увидеть, как Минхо лишит кого-то жизни на арене, никуда не исчезли, но перестали блокировать его желание жестоко расправиться с теми, кто этого заслуживал.