Д'Артаньян, три мушкетёра и их новая подружка

      На дворе 1625 год.       Всё детство я и был довольно… чувствительным ребёнком. Но это не мешало мне быть, самым активным среди всех.       Я бегал, прыгал, играл в мячик, лазил по деревьям, прыгал по лужам. А когда подрос, учился военному делу. Или как это можно назвать?.. В общем, я учился фихтовать, стрелять, ходил на охоту с отцом и т.д.       И вот, мне стукнуло 18. Мне было пора на службу.       Тогда я выглядел… Постараюсь набросать вам свой портрет: представьте себе Дон-Кихота в восемнадцать лет, без доспехов, без лат и набедренников. Ничем я таким не выделялся. Я носил обычную шерстяную куртку, синий цвет который приобрёл оттенок, средний между рыжим и небесно-голубым. Продолговатое смуглое лицо; выдающиеся скулы – признак хитрости; челюстные мышцы чрезмерно развитые неотъемлемый признак, по которому можно сразу определить гасконца, даже если на мне нет берета, – а я был в берете, украшенном подобием пера; взгляд открытый и умный; нос крючковатый, но тонко очерченный; ростом слишком высокий для юноши и недостаточный для зрелого мужчины.       Кто-то – неопытный человек – мог бы принять меня за пустившегося в путь фермерского сына. И соврал бы. Всё из-за моей длинной шпаги, которая билась об мои ноги, когда шёл пешком, или ерошилась гриву моего коня, когда ехал верхом.       Да, у меня был конь, и столь замечательный. Это был беарнский мерин лет 12-ти, а то и 14-ти. Желтовато-рыжей масти, с облезлым хвостом и опухшими бабками. Он хоть и трусил, опустив морду ниже колен, но это освобождало меня от необходимости натягивать мундштук. Так к чему я это? Хоть мой конь и кажется простым и трусливым, но всё же он способен покрыть расстояние в восемь лье. То бишь 4,44 км.       Так что, вот каким я был.       

***

             В назначенный день я собрался, взял то, что мне дали родители.       Отец мне дал 15 экю, письмо с рекомендацией для г-на де Тревиля, и пару советов (ну, они не в счёт). А от мамы я взял рецепт мази, которая лечит абсолютно все раны. Кроме сердечных, конечно же.       Я был готов. Вскочил на своего коня, и галопом пустился в Париж.       И когда я там оказался, то обалдел от того, что там есть. Там всё не так, как у нас (в Гасконской империи). Если бы мне дали возможность описать место где я родился и вырос, то я бы описал его так: деревня, мало домов, много лесов, все друг друга знают.       А во Франции всё другое. Тут всё наоборот. Ближайший лес, на несколько в километрах отсюда, много зданий в два-три этажа, большая площадь и шумная ярмарка в Менге. На ярмарке я увидел шута, который жанглировал яблоками. И среди всей толпы я увидел милейшую девчонку. На вид ей лет ни меньше ни больше, чем мне. Правда вид у неё был не такой как у остальных. Одета она была в топ (оголяющий её живот), в штаны, с распущенными волосами и сапожках. Она так и выделялась среди толпы. Но людей такой внешний вид отпугивал, то и дело говорили: «О, Господи упаси! Во что она одета?», «Распущенная!», «Ведьма!». Вот только её это не пугало, и она спокойно проходила среди толпы. После она дошла до того шута с яблоками, оттолкнула его, сняла с себя сумку и взяла гитару. Настроив струны, она провела пальцами по струнам, создав красивый звук. После чего она начала играть и петь.       

Девочка: «Лу-уч солнца золото-о-ого

Ту-уч скрыла пелена-а-а.

И-и между нами сно-о-ова,

Вдру-уг выросла стена-а… А-а-а-а…

      

Ночь пройдёт наступит у-утро ясное..

Знаю счастье нас с тобой ждё-о-от.

Ночь пройдёт пройдёт пора…

Ненастная…

Солнце взойдё-о-от…»

             Как она поёт… Хоть я и не все слова понимаю.       Её выступление продлилось примерно минут 5. Когда она перестала играть, та забрала сумку, попрощалась с людьми и ушла куда-то сквозь толпу. А я кажется завис и не заметил, что упёрся рукой о щёку и смотрю куда-то в пустоту. Даже не услышал с первого раза, что меня кто-то зовёт.       Женский голос: «С Вами всё в порядке?»       Я наконец-то пришёл в себя и увидел обладателя этого сладкого голоса. Это была та поющая девочка. Она возле моего коня, выставив руки в боки и задорно улыбалась.       Теперь я мог полноценно разглядеть её портрет: лицо практически круглое – признак талантливости; аккуратный носик; густые брови и ресницы; глаза как радуга из трёх цветов (зелёный, голубой и карий), губки бантиком; на щеках здоровый румянец, а на ушках висели миниатюрные серебристые серёжки с камушками. Её длинные волосы красиво падали на плечи.       Я немного растерялся, но нашёл в себе силы, чтобы задать вопрос.       Д'Артаньян: «Э… Извините, я задумался. Вы что-то хотели?»       Девочка хихикнула прикрыв рот рукой, и задала свой вопрос:       Девочка: «Вы так внимательно смотрели на меня во время моего выступления. Это было сложно не заметить. Вам понравилось?»       Мне правда понравилось, и я не хотел лгать, но решил ответить поосторожнее.       Д'Артаньян: «Ну да, даже очень… У Вас очень красивый голос…»       У девочки глаза заблестели радостью.       Но я-то знал, зачем приехал. Даже ещё не приехал, а был в пути. Девочка была как раз на дороге.       Д'Артаньян: «Здесь не занято?» – спросил я, указывая на дорогу перед моим конём.       Длинноволосая поняла к чему я клоню, поэтому она быстро сделала шаг в сторону, тем самым освободила мне путь. Я впил шпоры в бока лошади и та пошла вперёд. Однако, когда я посмотрел в сторону девочки, увидел, что она резко погрустнела.       Девочка: «Скажи честно… Ты смеёшься?» - спросила она грустно.       Я удивлённо нахмурил брови и так же ответил:       Д'Артаньян: «Нет, не смеюсь. С чего бы это?»       Она смерила меня внимательным взглядом.       Девочка: «Значит ты не местный».       Д'Артаньян: «Откуда ты знаешь?»       Девочка: «Я ведьма», – та устрашающе пошевелила пальцами и ухмыльнулась.       Д'Артаньян: «Не верю», – тихонько засмеялся и отмахнулся.       Девочка: «А другие – верят».       Д'Артаньян: «Они глупые», – плюнул я.       Девочка отвела взгляд. Я уже начал переживать, что обидел её. Поэтому стал пытаться исправить положение.       Д'Артаньян: «Почему тебя считают ведьмой?»       Странным я, наверное, был в её глазах. Как леший, или ещё кто-то, приехавший из ниоткуда, где нет строгих правил и прочего.       Девочка: «Из-за волос… Ну, и внешнего вида».       Д'Артаньян: «Что сними не так?»       Девочка: «Они красные, – ответила она почти сразу, поправив свои волосы – И я одета не так, как все».       Похоже за живое задел, так как, когда она ответила на мой вопрос, то юная леди чуть ли не плакала и продолжила.       Девочка: «Взрослые рассказывают своим детям, что я ведьма. А дети в это верят. Мальчики кидают в меня камни, а девочки придумывают сплетни про меня, и говорят, что те кто будет со мной дружить, будут прокляты».       Я какое-то время молча наблюдал за ней и слушал. Я вообще не ожидал такого рассказа, но было интересно.       Д'Артаньян: «И что с ними случилось?»       Девочка: «Не знаю. С 15-ти лет я живу здесь, и тут со мной ещё никто не дружил. Так что друзей у меня нет».       Я прибавил ходу на лошади, девочка тоже поспешила за мной, и я решил предложить ей кое-что.       Д'Артаньян: «Хочешь я буду с тобой дружить?»       У девочки округлились глаза.       Девочка: «А ты не боишься?»       Д'Артаньян: «Нет, в ведьм верят только маленькие», - усмехнулся я.       Девочка: «Я не про это».       Малышка указала на маленьких девочек, которые перешёптывались и показывали на неё. Я буквально сразу понял её намёк.       Д'Артаньян: «Нет, в их рассказы я не верю».       Девочка сразу заулыбалась, засияла радостью и спросила:       Девочка: «Как Вас зовут, сударь?»       Я протянул ей руку.       Д'Артаньян: «Д'Артаньян. А Вас, сударыня?»       Ангелина: «Ангелина, сударь», – она с улыбкой пожала мою протянутую руку.       Д'Артаньян: «Ой, какое красивое имя. Очень приятно».       Моя новая знакомая отошла на пару шагов, и всё ещё следуя за мной, она продолжила ещё что-то говорить.       Ангелина: «По Вам вижу… Вы из Гасконии?»       И это уже было важно, поэтому я спросил:       Д'Артаньян: «Скажи честно, откуда ты знаешь что я не местный?»       Ангелина: «По Вашим скулам, лицу и берету - это сложно не определить, – в очередной ответила она, и призналась – На самом деле, я тоже не местная. Я нижегородка, на заработки приехала».       Д'Артаньян: «Да ну… Неужели Вы девица из Нижнего? Из столицы закатов?»       Ангелина: «Из неё самой».       Я этот город практически не знаю, но то что это столица закатов и находится в Европе, знаю хорошо. Правда думал я не долго. Мои раздумья прервал голос Ангелины.       Ангелины: «Куда направляетесь и зачем пожаловали? Навестить кого-нибудь? За покупками? На службу? Просто так?»       Вижу она большая любительница поболтать, но я прочувствовал к ней взаимную симпатию, поэтому решил ей доверится.       Д'Артаньян: «На службу, душенька, на службу».       Она кивнула, и продолжила.       Ангелина: «Может быть Вам показать дорогу? Я тут живу почти 4 года. Каждый уголочек, каждый переулок и дом знаю».       А это мне очень полезно. Поэтому я ответил, немного улыбнувшись:       Д'Артаньян: «Если не сложно, то конечно. Мне надо в Люксембургский дворец».       Ангелина прокричала «Ура», и когда я уступил ей место на лошади, она ловко запрыгнула ко мне. Тем самым она сидела впереди меня. Я пустил коня вперёд по площади, а девочка рулила.       Правда, пока мы ехали, моя кляча не раз вызывала улыбку на лицах прохожих. А если люди что-то говорили, то и дело слышал фразы по типу: «Что гасконец сделал с бедным животным?» и т.п. Всё-таки я пытался сохранять величественность и не обращать внимание на прохожих.       Но там, у самых ворот «Вольного мельника» (в городе Менга), в раскрытом окне второго этажа, я заметил дворянина высокого роста и важного вида. Дворянин этот… С лицом таким… Надменным и неприветливым, и он что-то говорил двум своим спутникам, которые, судя по всему, почтительно слушали его.       Не знаю, с чего бы это, но я сразу же предположил, что речь идёт обо мне, и напряг слух. На этот раз я не ошибся или ошибся только отчасти. Речь шла не обо мне, а о моей лошади. Так сказать, пречислял её достоинства.       А я вам не говорил? Обычно, даже лёгкая улыбка (главное, без повода) могла вывести меня из себя. Лучше вам не знать, что я тогда ощущал.       Д'Артаньян: «Притормози…» – тихо сказал я.       Ангелина: «Что случилось?» – девочка удивлённо на меня повернулась.       Д'Артаньян: «Просто притормози. Кое с кем поквитаться надо», – в тоже время я ещё искренне надеялся, что не напугал ребёнка.       Ангелина потянула за ремни и лошадь остановилась. Я показал жестом юной леди чтобы она сохраняла тишину, и посмотрел в окно того сударя, что позволил себе издеваться надо мной.       Прежде всего я хотел разглядеть физиономию этого наглеца. Это был человек лет 40-ка; с чёрными проницательными глазами, бледным лицом, крупным носом и чёрными усами. Он был в камзоле и фиолетовых штанах одного и того же цвета. Я тотчас уловил наблюдателя, и возможно подчинившись инстинкту, что он ещё сыграет важную в моей жизни.       В ту же секунду, когда я спрыгнул с коня взялся за эфес шпаги, Ангелина посмотрела в окно и ахнула.       Ангелина: «Это он?»       Д'Артаньян: «Кто "он"?»       Ангелина: «Тот самый кретин, что однажды меня унизил!»       Я ничего не понял и подойдя к ней, немного остудив пыл, спросил:       Д'Артаньян: «Ты о чём?»       Геля вздохнула, и спустившись с лошади, начала свою историю.       Ангелина: «Это было ещё давно. Мне тогда было лет 16 или 17… Я точно не помню. Я искала работу. У меня на тот момент уже была работа, но платили мало. Поэтому я хотела найти другую работу – поприбыльнее. И решила пойти работать помощницей, слугой или лакеем. Разумеется, я так никому и не пригодилась. Потому что в "школу лакеев" я не ходила, да и не собиралась. Но однажды произошло это… – малышка сделала небольшую паузу, и продолжила говорить – Я обратилась к этому сударю, не нуждается ли он в помощниках. Но сказал "нет" и захлопнул дверь. А потом, я услышала за дверью как он смеётся с какой-то дамой. И это точно было обо мне… Так как они говорили что-то про бестолкого ребёнка…»       Так. Ну это уже ни в какие ворота! Гнев овладел мной, новой волной. В конце концов, сил у меня хватило, чтобы сказать лишь несколько грубых слов сопровождавшихся бешеной жестикуляцией.       Д'Артаньян: «Эй, сударь! – закричал он. – Вы! Да, Вы, прячущийся за этим ставнем! Соблаговолите сказать, над чем Вы смеётесь, и мы посмеёмся вместе!»       Знатный проезжий перевёл взгляд с коня на всадника (т.е на меня). Казалось, что он не сразу понял, что это к нему обратились.       Затем, когда у него уже не было сомнений, он нахмурил брови, и после продолжительной паузы, ответил полным иронии и надменности:       Незнакомец: «Я не с Вами разговариваю, милостивый государь».       Д'Артаньян: «Но я разговариваю с Вами!»       Незнакомец ещё несколько мгновений не сводил с меня глаз, а затем отошёл от окна, вышел на улицу и остановился в двух шагах от меня.       При его приближении, я вытащил шпагу на целый фут.       Д'Артаньян: «Смеётся над конём тот, кто не осмелится смеяться над его хозяином!» – воскликнул я в бешенстве.       Незнакомец: «Смеюсь я, сударь, редко, – произнёс тот. – Вы могли бы заметить это по выражению моего лица. Но я надеюсь сохранить за собой право смеяться, когда пожелаю».       Д'Артаньян: «А я, – воскликнул я снова, – не позволю вам смеяться, когда я этого не желаю!»       Незнакомец: «В самом деле, сударь? – переспросил незнакомец ещё более спокойным тоном. – Что ж, это вполне справедливо».       И, повернувшись на каблуках, он направился к воротам гостиницы. Но я был не таким, чтобы просто так отпустить человека, который имел дерзость насмехаться надо мной. Я полностью вытащил шпагу из ножен и бросился за обидчиком. А Ангелина начала переживать, и начала кричать первее меня.       Ангелина: «Д'Артаньян, что ты делаешь? Ты куда?»       Д'Артаньян: «Восстанавливать справедливость. Я не надолго».       Наконец я крикнул вслед тому:       Д'Артаньян: «Обернитесь, обернитесь-ка, сударь, чтобы мне не пришлось ударить Вас сзади!»       Незнакомец: «Ударить меня? – воскликнул теперь он, круто повернувшись на каблуках и глядя на меня столь же удивлённо, сколь и презрительно. – Что Вы, что Вы, милейший, Вы, верно, с ума спятили!»       Он ещё не договорил, как я сделал яростный выпад. Но как оказалось… сделал это напрасно. Так как какой-то человек в плаще и со шпагой в руке толкнул меня к стене. Естественно я этого не ожидал.       А если быть точнее… как бы смешно это не звучало, тот сударь меня толкнул в плечо, а потом повалил меня на дорогу (ударив ногой в спину). Шпагу выронил. Пока я пытался как можно скорее прийти в себя, незнакомец в камзоле подошёл к шпаге, которую я обронил и наступил на неё, сломав пополам.       Перед тем как уйти, он навис надо мной и припугнул меня. А тот кто повалил меня, сказал:       Незнакомец 2: «Следующая встреча с этим человеком, будет для Вас последней», – он сказал это также спокойно как и его господин.       Я уже думал сдаться и пойти своей дорогой…       Пф.. Вы правда в это поверили? Я не такой! У меня был план, как достать того негодяя.       Д'Артаньян: «Вы правы, сударь…» – ответил я с наигранным страхом.       Молодой человек чуть было не ушёл, но я успел дать ему в спину и он упал, а я бегом бросился в открытую дверь, куда зашёл незнакомец в фиолетовом. Вот только зря я это сделал, потому что когда я бежал, незнакомца я благополучно потерял, а за мной началась погоня. За мной бежал не только тот второй незнакомец, но и толпа людей в красном.       Остановился я только когда оказался на балконе. С той стороны куда я бежал, тоже бежала толпа, а я обратно побежать не могу. У меня нет выбора, кроме как прыгать. Благо внизу была огромная куча сена. На неё я и прыгнул. Казалось бы, уже всё позади, и те люди меня не успеют догнать, пока я убегаю. Но было поздно… Люди меня поймали и запинали. Перед тем как потерять сознание я услышал знакомый сладкий голос.       |Ангелина: «Дан! Дан! Ты цел? – обратилась она ко мне, а потом стала кричать чуть ли не в истерике, – Кто-нибудь помогите! Тут человеку плохо! Он ранен!»|       Вдруг, к ней подошла какая-то женщина с бело курыми волосами и оттолкнула её. Это последнее, что я помню… Всё остальное, словно каша из обрывков.       Когда я проснулся, меня уже несли какая-то девушка и Ангелина. Я только и твердил на свою ударившуюся голову.       Д'Артаньян: «Трус! Подлец! Самозваный дворянин!»       Голова кружилась, в ушах звенело, перед глазами кровавое облако, и я чуть было не рухнул среди улицы снова.       Д'Артаньян: «Трус! Трус! Трус!»       Женщина: «Действительно, жалкий трус», – проговорила она, успокаивая меня.       Д'Артаньян: «Да, ужасный трус, – прошептал я. – Но зато она какая красавица!»       Ангелина: «Кто она?»       Д'Артаньян: «Миледи», – прошептал я и вторично лишился чувств.