Заклятые возлюбленные

Тоцука не знал, куда ехал. Он действовал по указке Рен, часто пролетая на красный свет светофора и обгоняя другие автомобили по тротуару и встречной полосе. Это ничего. Это мелочи. Штраф можно оплатить, испуг пешеходов и водителей пройдёт. Но если тварь из Ада вырвется в мир людей, спастись от неё не сможет никто. Тоцука не был героем, никогда не отличался особой силой. Но он знал, что если не поможет сейчас, то потом не сможет простить себя за бездействие. Люди — слепые котята в мире сверхъестественного. Без помощи они не выживут. А людей ёкаи любят. Да и котят тоже. Тоцука гнал, Рен указывала дорогу. Кагуцу увязался за ними и теперь цеплялся за сидение, ручки, ремень, пытаясь хоть как-то удержаться на месте. Они не задавал вопросов, не мешался, не пытался разведать обстановку. Стоило ему услышать про разрыв пространства, как он тут же подобрался, посуровел и приготовился к бою. Отлично. Хоть один в их маленькой компании не орал на Тоцуку. Оставалось надеяться, что они сразу решил проявить милосердие, убить его и избавить от приятного времяпрепровождения с Бабакой. — Здесь, — вдруг воскликнула Рен, пальцем указав на давно заброшенное здание. — Внутри. Тоцука притормозил и вышел из машины. Это склад. Склад, которым не пользовались минимум десять лет. Обитые ржавым металлом окна, заколоченные двери, на стенах неумелые граффити, рядом брошенные банки пива, бычки от сигарет, презервативы и прочие продукты жизнедеятельности. Воистину, покинутое богом место. — Внутри, говоришь? — Тоцука осмотрел металлическую дверь, прикидывая, как бы её вскрыть. — Отошли, — приказал Кагуцу. Демон шагнул вперёд, и его загорелая кожа стала насыщенного красного цвета. В неровно остриженных волосах показались несимметричные рога, склеры глаз стали чёрными, за спиной появились тяжёлые крылья. Естественный облик они был устрашающим для обычных людей и крайне привлекательным для фетишистов. Рен выпустила пучок густого, освежающего страха. Ожоги Кагуцу почернели и вспыхнули алым пламенем. Демон подошёл к двери, провёл по ней острым когтем. Тоцука ожидал, что он вырвет дверь с корнем и свернёт в трубочку, но Кагуцу попросту сжёг её. Его пламя было странным и оттого жутким. Оно не давало жара, не жгло, но всё, чего касался этот неестественный огонь, сгнивало за секунды. Даже металл покрывался ржавчиной и разрушался в пыль. Кагуцу толкнул дверь с ноги, и она осыпалась ржавой пылью. Тоцука впечатлился. Наверное, зря он бесил настолько сильного демона. Кагуцу не оглядывался на новых знакомых. Он сразу прошёл на склад, похрустывая костяшками пальцев. Стоило ему коснуться рабской печати, как этот сильный демон — с жуткими ожогами и боевыми шрамами — зашипел от боли. Тоцука переглянулся с Рен. — Нужно загнать беглецов обратно в разрыв, — сказала она, а после перешла на шёпот. — Прикажи теням сражаться. — Нет. Рен вздрогнула. — В каком смысле? Тоцука прошёл внутрь. На заброшенном складе было темно, как в склепе, совсем немного света давали зарешёченные окна под потолком. Его было достаточно, чтобы выхватить из темноты деревянные контейнеры, паллеты, сортировочные столы и стеллажи. Тоцука нашёл на полу тяжёлый железный прут. Годится для оружия. — В каком смысле? — надавила Рен. — Ты с ума сошёл? — Ты руку демона видела? — спросил Тоцука. — Я не стану использовать твою магию. — Какая разница, что с его рукой? — шёпот ведьмы перешёл в шипение. — Ты должен думать о людях, а не об они. Тоцука стиснул зубы. — Пока ты болтаешь и нихрена не делаешь, этот они ищет портал и пытается помочь. Хотя ни ты, ни я его об этом не просили. Девушка на мгновение замешкалась. — Это всё ради выгоды! — О выгоде здесь думаешь только ты. Тоцука со свистом махнул прутом и коснулся печати на груди. По его молчаливому приказу тени собрались в кандзи у сердца, сконцентрировались в нём и успокоились. Печать стала обжигать чуть сильнее, но зато в складе стало светлее. И потому он без труда обнаружил проход в другой мир. На этот раз он был на полу, и из него открывался чудесный вид на посиневшие от неумолимого холода тела. Суровые условия, в которых выживать смогут только крайне суровые твари. На складе было ненормально тихо — только ветер выл, просачиваясь сквозь металлические ставни. И это было странно! Только вчера Тоцука на собственной шкуре убедился, что твари, обитающие в Аду, пошуметь любят, могут, а главное, делают это с извращённым удовольствием. Потому напрашивался очевидный вопрос: Где. Эта. Адская. Сука? — Используй магию, — прошептала Рен, выглядывая из-за угла. — В отличие от тебя, я не боюсь драк. — Конечно. Не ты же пострадаешь от ударов. Тоцука посмотрел на ведьму и закатил глаза. — Твоя магия больше никому не навредит. Ищи себе парня и восполняй сколько влезет. Рен вновь покраснела, но на этот раз больше от злости, чем от стыда. Тоцука вновь со свистом рассёк прутом затхлый воздух и что было сил ударил им по железному столу. — Эй, урод! Мой выходной не длится вечно! По какой-то причине тварь на спешила выходить к такому обаятельному нопперабо, как Тоцука. Похоже, вытащить этого демона на свидание с прутом и злющим они непросто. Видимо, адская тварь — интроверт. — Ашигара, — раздался голос Кагуцу где-то под потолком. Демон сидел на корточках на железных стеллажах, и его глаза в темноте горели красным. — Оно тебя не слышит. — С хрена ли? — Ушей нет. Они отморожены. Глаз тоже, как и конечностей. Есть только ноздри, чтобы чуять падаль под толстым слоем снега, и мех — плотный, как броня. — Откуда ты это знаешь? Кагуцу кивнул в сторону противоположной стены. То, что Тоцука поначалу принял за грузовой контейнер, накрытый брезентом, на деле тихо дышало. Всё тело покрыто невероятно густым, тяжёлым мехом, который явно не пробить железкой. — Цурара, — произнёс они, — и не одна. Тоцука замер, краем глаза заметив движение. Цурара двигалась быстро и бесшумно, как и подобает хищному зверю из суровых условий. Тварь ползала ловко и стремительно — так, словно не была рождена для передвижения ползком, но быстро и в совершенстве к этому приспособилась. Вместо глаз и ушей — гнойные раны, вместо конечностей — наросты. Вместо пасти — лесопилка с пятью рядами зубов. Самое паршивое, что на эту тварь не подействует лицо Эмма-О. Она его попросту не увидит. Тоцука кусал губу, решая, куда же бить. — Пожертвуй демоном, — процедила Рен, по-прежнему прячась за углом. — Не рискуй. — Пошла нахрен. Цурара нюхала воздух и, наконец, обратила внимание на нопперабо. Он понял это по слабому завитку интереса. Большинство ёкаев для хищников — обычных или сверхъестественных — интереса не представляли. Всё, что склонно к перемене форм и размеров, имеет низкую пищевую ценность. В нопперабо мяса много, а вот в каких-нибудь оживших старых сандалиях — нет. Тоцука выжидал, не двигаясь. Цурара подползла и издала утробный рык, вдыхая запах. Если она намеревалась запугать парня своим рыком, то провернула это с совершенством. Тоцука едва не выпрыгивал из штанов от страха. Но отступиться от своих принципов он не мог. Тени хотели ринуться в бой, шевелились в нетерпении, но без приказа, без мысленного импульса не могли ожить. Тени не самостоятельные твари, им нужна энергия хозяина. Цурара нависла над Тоцукой, окружила своим длинным меховым телом, словно покрытая шерстью змея. Она оскалила клыки, разверзла уродливую пасть. Тоцука замахнулся, стиснул зубы и вонзил прут в нёбо твари. Прут затрясся, вибрация от железа отдалась в костях, мышцы свело такой болью, что они были готовы разорваться. Цурара взревела, взметнулась, ударила хвостом так, что промяла бетонный пол. Кровь из её пасти хлынула на Тоцуку. Он отскочил, рванул в сторону за новым оружием. Хвост зверюги взрыл бетон в паре сантиметров от него. В этот момент на монстра напал Кагуцу. Он пикировал на макушку твари, прибив цурару к полу, вцепился пальцами в густую шкуру и попытался поджечь. Никакого эффекта. Это только разозлило зверя. Тем временем пробудилась и пришла в движение вторая зверюга. Когда не вышло поджечь цурару, Кагуцу стиснул зубы и обрушил кулак на череп твари. Силы они было достаточно, чтобы вбить зверя в пол, но слишком мало, чтобы пробить толстенную шкуру. Тоцука схватил ещё один прут, но сдвинуться не смог. Рен повисла на его руке. — Ты нас убьёшь! — А, да? Спасибо, я заметил. Он дёрнул плечом, когда обе цурары столкнулись друг с другом и заревели с новой силой. Их голоса были больше похожи на попытки дрели заняться сексом с бензопилой. И при этом непонятно, кто от процесса получал большее удовольствие. Кагуцу отскочил, когда одна из тварей зубами разодрала его футболку и оцарапала до крови. Порез неглубокий, да и они на эмоциях мало что замечал. Гнев толкал его в бой — раскидывать тварей, которые были раз в сотню больше его самого. Тоцука вновь попытался вырваться. Не для того он спасал жизнь этого придурка, чтобы Кагуцу тут же ею пожертвовал. Рен всё не отпускала. — Сдохнем — значит так тому и быть! — сорвался он. — Одной убийцей меньше! Кагуцу расправил крылья и бросился в пасть одной из тварей, направил гнев в кулак и что было сил врезал по стиснутым острым зубам. Удар что надо. Цурара взревела, её клыки падали на пол сверкающими, кровавыми льдинками. А обладать такой силой вообще законно? Кагуцу же убьёт одним щелчком по лбу! Тоцука вырвался из захвата Рен, когда цурара с железкой во рту напала на демона. Он успел отскочить, но зубы зверюги задели его плечо. Тоцука закашлялся от едкого привкуса невыносимой боли. Несмотря на рану, демон взмыл ввысь и с ударом ноги обрушил свой гнев на кусающуюся цурару. И стоило Тоцуке ненадолго потерять Рен из виду, стоило отвлечься, как проклятая ведьма снова напала. И совсем не так, как ожидал Тоцука. Рен схватила его за воротник куртки, приблизилась и поцеловала. Точнее, ткнулась губами в его губы, крепко стиснув в захвате, но это определённо можно было принять за поцелуй. Магия решила так же. И с одним ударом сердца сила сама собой хлынула в печать. Это произошло так внезапно, что поток теплой, плотной энергии выбил дух из лёгких парня. Голова не просто закружилась, она взорвалась от урагана искрящихся эмоций. Это было настолько приятно, что каждый язвительный ответ вылетел из головы Тоцуки со скоростью выстрела. Рен оторвалась от него, тяжело дыша и краснея так отчаянно, словно это был первый поцелуй в её жизни. — Рен.., — прохрипел Тоцука. — Магию, — выдохнула она, отпрыгнув метров на пять в укрытие, — используй. Ах, да... Они же посреди сражения. Тоцука коснулся печати на груди. Она больше не жгла, не беспокоила его, и тени сами собой стремились в бой, принимали знакомые ему облики. Нопперабо моргал, глядя на силуэты Наруто, Ванпанчмена, Суо Микото, Сон Джин Ву. Они были сотканы из чистой тьмы, и, несмотря на всю радость, что они дарили парню при просмотре аниме и чтении манги, сейчас вымышленные герои казались зловещими. Это сила короля Ада. Сила, заряженная ведьмой. Ведьмой, клюнувшей его в губы. Тоцука бы скривился и ушёл мыть с мылом рот, если бы не был так воодушевлён. Он указал рукой в сторону тварей. Тени повернули головы на зверюг, распались, чтобы возникнуть вновь. Одна приняла на себя удар, который предназначался Кагуцу. Вторая запрыгнула верхом на монстра и вонзила сгусток тьмы в мозг. Третья проникла внутрь массивного тела и заставила цурару взреветь от ярости и боли... Тени действовали самостоятельно, точно обладали разумом, нападали и разрушали. Как универсальные солдаты — по приказу командира. — Эй, — прогремел Тоцука, вновь обретя голос. — Не издеваться! Тащите их в Ад! Тени послушались. Они были меньше двух зверей, но их было слишком много, словно вся чернота Ада пришла по зову одного маленького нопперабо. Да и ранить их нельзя. Это тьма в чистом виде. Тени исполнили приказ. Обвились усиками ядовитого плюща вокруг тварей и швырнули их в привычную среду обитания. В бесконечное безумие льда и снега. Разрыв пространства заискрился, засверкал и закрылся, дохнув облаком ледяного тумана. Ветер из Ада был таким холодным, что стены склада моментально заиндевели, пот на теле застыл, ресницы покрылись снежными наростами. Тоцука от холода принялся прыгать, ёжиться и грязно материться сквозь барабанную дробь зубов. — Раз шумишь, значит ты жив. К сожалению, — вынесла вердикт Рен, кутаясь в пальто. — А где они? — Вы двое, — прорычал Кагуцу, выдёргивая клык цурары из плеча. Острый зуб тут же растаял в его руке. — Целы? Тоцука провибрировал нечто утвердительное. Рен ответила хмурым взглядом. — Эти твари ядовитые? — спросил они, потирая обломанный рог. — Нет, — ответила Рен. — Только холодные. — Славно. Кагуцу сел на пол по-турецки, разорвал на себе остатки футболки на полоски ткани. Его раны кровоточила, клеймо на запястье выглядело всё так же плохо, как и прежде. Они зажал ткань зубами и здоровой рукой стал туго обматывать раненное плечо. Тоцука смотрел на него, потом на Рен, потом снова на они — и на ведьму. И, разозлившись, со всей силы наступил себе на ногу. Девушка взвилась, зашипела от боли и запрыгала на одной конечности. — Ты, безродная собака..! — Скажи мне, у тебя совесть есть? Рен встала на раненную ногу, получше обхватила сумочку и приготовилась атаковать. Тоцука заговорил тише и ниже: — Они спас нам жизнь. Они не знал, с кем придётся драться, и всё равно рванул в бой. Без него и ты, и я сейчас бы тихо переваривались в желудках этих тварей. Рен изменилась в лице, на нём отразились одновременно внутренняя борьба, сомнения, злоба и смятение. — Он сильный, — буркнула она. — Сильнее сотен людей. — И слабее адских зверей. Он ранен. И от клейма ему только хуже. Рен скрестила руки на груди, глядя в сторону. — Ты обещала меняться. — Я знаю, что я обещала! Но... это же Иштаран. Такие демоны ведь... младенцев едят. Тоцука зарылся пальцами в волосы, потёр лицо и сбросил его с себя, после чего расхохотался. Стресс и потрясения последних дней дали о себе знать и выплеснулись живой, добросовестной истерикой. — Скажешь это ему, — сквозь приступы смеха произнёс нопперабо, — и он тебя завяжет морским узлом. — Что ты имеешь в виду? — Для они деторождение священно, дубина! Их же мало! — Тоцука тяжело дышал, упираясь ладонями в колени. — Ты бы хоть раз из дома вышла, прежде чем убивать... Она не ответила. Взгляд Рен был красноречивее слов, к тому же, её эмоции так и били фонтаном. Тоцуку всякий раз поражали людские чувства: их было так много, что им всякий раз было тесно в маленьком человеческом теле. Сжав и разжав руки, Рен подошла к демону, села перед ним на пятки. Кагуцу ещё не закончил накладывать импровизированный бинт. — Чё? Проблемы? Тоцука наблюдал за Бабакой издалека. Она боялась, хотя её руки не тряслись, и в глаза Кагуцу она смотрела холодно и твёрдо. И всё же, страх перед они вихрился в ней, клубился и был готов разразиться бурей. — Дай взглянуть на твою печать, пожалуйста, Хино-сан. В смысле? ОНА СПОСОБНА НА ВЕЖЛИВОСТЬ?! НУ НИЧЕГО СЕБЕ ОТКРОВЕНИЕ! Кагуцу поморщился и протянул ей ладонь с печатью. Рана по-прежнему была страшной, ладонь распухла, хотя из неё больше не шло оттока жизненных сил. Рен взяла руку демона своими бледными, ухоженными ладонями, провела по своему же кандзи большими пальцами. Печать засияла, тени черным дымом стекали на пол и клубились у колен Рен. Кагуцу застыл, хотя Тоцука видел, что ему по-прежнему больно. Рен закрыла глаза, склонилась и коснулась губами кандзи. Кагуцу это заинтриговало — от чего Тоцука закатил бы глаза, если бы они у него были. Кандзи пропало, Кагуцу поднял ладонь, сжал и разжал пальцы. Его шок был таким плотным — хоть ложкой ешь. — Твою мать... так я достоин? Рен перевела взгляд на Тоцуку и прожгла его взглядом. — Да. В отличие от КОЕ-КОГО ты действительно заслуживаешь жизни. Тоцука нацепил своё любимое лицо, чтобы Рен прекрасно видела, как сильно она его раздражает. Всё кончено. Демону не грозит смерть, в которой будет повинен Тоцука. Надо убираться с этого грязного склада. — Пошли, красножопый, довезу тебя к доктору, — сказал нопперабо, вытащив ключи от машины. — И меня до гостиницы подбрось. — Зачем тебе снимать номер? Такие, как ты, живут обычно в болотах, плюются ядом и временами квакают. Рен подскочила, подошла к Тоцуке и от души ударила его сумочкой. Потом, подумав с секунду, с той же силой ударила сумочкой себя. Что ж, сейчас он это заслужил. Всё-таки, ногу он себе отдавил с превеликим наслаждением. — И целуешься ты так себе. Тоцука сказал это и рванул с места, в то время как Рен, краснея и тяжело дыша, слала в него проклятия, ругань и бросаясь всем, что попадалось под руку.