Ничего общего

— Андрей, выезжаем через пять минут. Прошу тебя не задерживаться. — Отец, так я уже готов, поехали. Павел Олегович нашёл сына в кабинете лучшего друга. Жданов и Малиновский как раз обсуждали дальнейшую тактику: прикинуться выключенными утюгами, отложенными в сторону до лучших времён, или начать действовать, разглаживая углы, несмотря на полный провал предыдущей операции. — Андрюх, я не понимаю, чего ты как на иголках? Ну с чего ты решил, что Павел не сможет выбить для компании этот кредит? Он хоть раз получал отказы? — Ром, у меня дурное предчувствие. — Ооо, а ты, часом, не в «Ромашке» сегодня обедал? Или, может, Амура тебе с утра успела погадать? Только так, Жданов, я могу объяснить весь твой бред. Всё будет в порядке. — Я хочу всё исправить, понимаешь? Я помню Вячеслава. Мы виделись два года назад, он тогда ещё намекал моему отцу, что надо давать дорогу молодым. Если я попрошу этот кредит, объясню ему всю ситуацию — шансов у нас будет больше. — Да с чего ты это взял? Лучше сиди молча и улыбайся. Делай то, что умеешь лучше всего. — Вот, значит, какого ты обо мне мнения? — Андрей закипал, Ромка оставался абсолютно невозмутимым. — Не о тебе, горе луковое, о ситуации. Не стоит перегружать себя там, где можно обойтись малыми усилиями. Силы сэкономишь. Глядишь, с Кирой цапаться перестанете, а займётесь чем-нибудь более приятным. — Малиновский, я сейчас о сексе думать не могу! Как и о Кире! Я вообще жалею, что сделал ей предложение. Ромка открыл было рот, чтобы вправить другу мозг, который явно сошёл с рельсов на этой неделе, но Жданов-старший увёл Андрея из-под носа. В «Ллойд Морис» ехали молча. Павел многое хотел сказать, но боялся перегнуть палку и ещё больше усугубить ситуацию. Андрей, наоборот, молчал, потому что сказать было нечего. Перекати-поле вместо мыслей. А в кармане — мобильный, разрывающийся от звонков Изотовой, которая так и не поняла, что её сейчас хотят видеть и слышать меньше всего. Марина, не прошло и двух часов, пожаловала с обеда. Именно ей — высокой, длинноногой блондинке — было поручено встретить и проводить в кабинет Вячеслава гостей. Катя была уже внутри. — Катюш, у меня к тебе будет небольшая просьба. Поприсутствуешь с нами на встрече? — Разве я могу отказаться? Речь ведь о моих прямых обязанностях. — Не совсем. Возможно, мне потребуется твоя помощь и твоё решающее слово, — он успел продумать, как вести себя со Ждановым, и понимал, что Пушкарёва — тот самый туз в рукаве, с которым Павел ещё не знаком. — Конечно, я помогу Вам, — Катя переживала за начальника. И за то, что он может ввязаться в очередную крайне сомнительную историю. — Как, кстати, продвигается поиск новой работы? — Вы о чём? — Я же помню, что месяц назад ты решила уйти, но с первыми собеседованиями что-то не сложилось. — Я не сложилась. Никому не нужны серые мыши на серьёзных должностях. — Ты серьёзно, Кать? — А Вы сами не понимаете? Это у Вас я на хорошем счету, а там я — страшила и урод, до резюме никто даже не доходит. Вячеслав улыбнулся. Если бы она была его дочерью, решил бы вмиг все её проблемы. Но и сейчас не удержался от совета. — Так и ты приоденься. Накрасься. Только у Маринки косметику не бери — это не для серьёзных специалистов. Если хочешь, возьми аванс заранее, ради такого дела я могу пойти навстречу. — Спасибо. Но пока это не нужно. Я больше никуда не ходила. — Зря, Кать. Ты — молодая, умная, у меня до старости будешь архивы перебирать. Карьерный рост, о котором мечтаешь, я тебе предложить не могу. — Я знаю. И всё-таки, пока я работаю здесь, давайте вернёмся к рабочим вопросам. Кате стало неудобно обсуждать с начальником свою внешность. Ждановы за дверью тем временем уже готовы были начать переговоры. Павлу было предложено американо, а его сын от кофе отказался и откровенно пялился на секретаршу. Так он, скорее всего, смотрел бы и на свою собственную, не будь Вика Клочкова лучшей подругой Киры. Жданова-старшего поведение Андрея в который раз разочаровало, а глубокое декольте прекрасной леди не вызвало никаких эмоций. Он приехал решать проблемы компании. Жданов-младший ехал за тем же самым, но когда она дала ему свой номер телефона на бумаге, взял и положил в карман. Тот же, где всё ещё разрывался мобильник. — Павел, Андрей, проходите. — Ты нас представишь? — Катя сидела в углу, и если Павел заметил её сразу, то Андрей даже не понял, кому и кого надо представлять. Марина без малейших усилий вызвала тряску в его перегруженной проблемами «Зималетто» голове. — Екатерина Валерьевна Пушкарёва, — Катя решила взять слово и вышла вперёд. — Павел Олегович Жданов. Очень приятно, — присутствие постороннего лица, даже если она является работником банка, его напрягло, но он был вежлив и улыбнулся в ответ. — А это вице-президент компании «Зималетто» — Андрей Павлович Жданов, — Павел посмотрел на Андрея. — И Ваш сын, я знаю, — Катя повернулась к высокому брюнету. Красивая картинка, которая ещё и улыбается самой обаятельной улыбкой. А что ему остаётся делать? Они всегда так улыбаются. Марина, наверное, в приёмной готова была отдаться такому, не раздумывая. Жданов-старший не смог сразу ответить на вопрос, что именно было не так в этой Екатерине Валерьевне. Слишком простой костюм — какую бы должность она ни занимала. А он не уточнил. Или же не слишком простой и не соответствующий внешнему виду тон. Его сын произвёл впечатление красной тряпки на быка, что было уж слишком некстати. Но выгонять его было поздно. — Да, Катерина Валерьевна, Андрей — мой сын. Я этого и не скрывал. Но сейчас речь не о нём. — Паш, садись. Так о чём вы хотели поговорить? — Вячеславу, как и Павлу, конфликты, явные или скрытые, были не нужны, и он поспешил перейти к делу. — Читал свежие новости? — Да. Похоже, ваши дела сейчас идут не лучшим образом. — Да, это так. Поставщик тканей серьёзно нарушил условия сделки. Я намерен обратиться в суд. Уверен, дело мы выиграем. А коль не выиграем, так надавим хорошенько, — подумала про себя Катя. Таких людей, как Жданов-старший, она тоже уже встречала. Мягко стелют, да жёстко спать. — Но ты сам понимаешь, это время. А в моём деле нельзя терять ни минуты. — Понимаю. И что ты намерен делать? — В срочном порядке выпускать новую коллекцию. — И «Зималетто» нужен для этого кредит, я прав? — Как всегда, Вячеслав Семёнович. Приятно иметь с тобой дело. — Я недавно как раз поднимал старые архивы, и выяснилось, что прошлый займ твоя компания закрыла в срок и без просрочек. Верно, Екатерина Валерьевна? — Да, это так. — То есть теоретически Вы можете рассчитывать на новые займы и впредь, — он не отрицал возможность, но Павел читал между строк: приходи, когда выйдешь из кризиса. И это не могло его устроить. — Для нас как раз и настало то самое «впредь», когда я вынужден обратиться к тебе. И возьму на себя ответственность утверждать, что ты ничем не рискуешь, так как судебный процесс «Зималетто» не затянется надолго, а новая коллекция должна покрыть львиную долю наших предыдущих расходов. Мой финансовый директор уже всё рассчитал. — Ярослав Ветров всё ещё работает на тебя? — Да, а почему ты спрашиваешь? — Да так. Слухи о нём ходят не самые приятные. А я, как ты знаешь, слухам доверять не привык. Вот и решил уточнить лично. — Не знаю, о чём идёт речь, — Ветрова в махинациях Жданов-старший подозревал давно, но прямых доказательств пока не было, а вынос сора из избы и вовсе никогда не входил в число его методов. — Ярослав Борисович — отличный специалист, остальное, уж прости, я с тобой обсуждать не намерен. Катя очень хотела взять слово и прекратить этот полный фальши, но такой внешне вежливый разговор. Андрея одолевали те же желания, но они оба молчали и впервые посмотрели друг другу в глаза. Кто она такая? Как там её — Клава, Катя?.. В пыльной, пыльной комнате живёт серая, серая мышь. Очки вызвали у Андрея ужас. Что же он сидит и слова не скажет? Его отец уводит разговор не туда. Ещё немного — и они припомнят друг другу былые обиды, а припомнить есть что, Катя в этом уже не сомневалась. А папенькин сынок зачем-то снова улыбнулся. Привычка была сильнее него, даже если перед ним страшила. Но Пушкарёва считала никуда не годным как раз Жданова, а не себя. Сидит, воды в рот набрал, только улыбаться и может. Она тоже улыбнулась в ответ, Жданов приложил усилия, чтобы не отвернуться. Металлические скобки на зубах не сулили ничего хорошего. Он даже забыл, как правильно называется такая штука. Страшно было подумать, кому такое сокровище достанется. Ромке рассказать — не поверит, кого встретил. Он вновь вернулся к разговору. — Паш, ты меня знаешь. Я всегда на твоей стороне. Но я — человек подневольный. И хоть и директор, вынужден прислушиваться к вышестоящему руководству. — Я понимаю. У тебя проверка на носу? — Сплюнь. Надеюсь, до этого не дойдёт. Но моя команда пополняется молодыми кадрами, задача которых — контролировать мою работу. — Ах, вот оно что, — Павел сомневался, что такая красота, как Катерина, пожаловала в этот филиал прямиком из Европы, но проверить достоверность слов друга не представлялось возможным. Да и зачем ему врать? Если только совсем страх потерял. — А Вы думали, что я здесь пыль со шкафов протираю? — Катя зачем-то вышла из себя, хотя понимала, как глупо это выглядит. Не собиралась отвечать ему, но не сдержалась. Этот человек её раздражал всем своим видом. Даже сильнее, чем его сын. Тот, похоже, жертва обстоятельств. То самое яблоко, которое не смогло укатиться от яблони. — Нет, Катенька, — от его «Катенька» стало холодно. — Я ничего такого не думал. Пушкарёва поспешила взять себя в руки. Вячеслав дал ей понять, что пришёл её черёд взять слово. — Тогда перейдём к кредиту, — папка с делом «Зималетто» всё это время была у неё в руках. — Я изучила этот займ и могу сказать одно: больше наш банк позволить себе такой риск не может. — Ваш банк? Катя, простите, не хотел быть навязчивым, но не могу не задать Вам этот вопрос. Какую должность Вы всё-таки занимаете? — Катерина является вице-президентом банка, — Вячеслав на правах руководителя быстро расставил все точки над i. А Катя чуть не свалилась на стул, стоящий позади неё. Андрею было всё равно на её должность. Хоть министр. Но неуклюжести ей не занимать. Просто всё лучшее сразу собрала эта девушка. Если бы она ещё заикалась… А Катя и правда начала заикаться от только что испытанного шока. Финансовый аналитик понимала, что речь не о реальном повышении, но от эмоций это не спасло. — Я тебя понял. Тогда слушаем Вас, Екатерина Валерьевна. — Я не буду говорить Вам сегодня «нет». Но мы обязаны провести скоринг, чтобы понять платёжеспособность «Зималетто». Если по результатам проверки окажется, что компания в состоянии потянуть такую нагрузку, то Вы сможете обратиться к нам снова. Если же нет… — Вячеслав, я всё понимаю. И всё же одна маленькая просьба: мы могли бы поговорить наедине? — Нет, это невозможно, — Катю было уже не остановить. — Вы пытаетесь оказать давление на моё руководство, что в сложившихся обстоятельствах никак не приблизит Вас к положительному решению. Андрей был уверен, что эту выскочку пора остановить, но с ужасом смотрел на Вячеслава, который вместо этого лишь кивнул ей, словно это Катя — директор, а он — простой клерк. И ладно бы она ещё была нормальной женщиной, но когда перед глазами такое. И от этого «чуда» зависит судьба «Зималетто». — Катерина Валерьевна, мне скрывать нечего. Я — честный бизнесмен. Запускайте Ваш скоринг, — который компания, очевидно, не пройдёт. Павел был уверен в этом, как и в том, что со Славой им надо встретиться не в банке и обстоятельно поговорить. Если эта вице-президент имеет на него такое влияние, то надо лишь совместными усилиями найти к ней ключ. Может быть, предложить крупную сумму в качестве бонуса за сделку. Выглядит она скромно, лишние деньги ей точно не помешают. — Хорошо. Я лично займусь Вашим вопросом, Павел Олегович и Андрей Павлович, — Жданов-младший был удостоен ещё одного взгляда мисс «железные зубы». И даже рукопожатия. Андрей протянул руку и удивился, когда его коснулась её нежная ладонь. Кожа, как у ребёнка, — подумал Жданов. Но всё остальное быстро вернуло его на землю. Она уничтожит их. Потому что откажет при первой же возможности. Андрею казалось, что этот ребус он разгадал. Она — вице-президент, как и он сам. Но какая пропасть между ними. Он — красивый, успешный, пусть сейчас и переживающий первый серьёзный кризис вместе с компанией. Она — страшная и явно не преуспевшая во всём остальном, что работы не касалось. Неудовлетворённая женщина, вымещающая своё зло на других. Надо поделиться с Малиновским — он точно разложит эту Катю на составляющие лучше всех. И только один процент его сознания спрашивал вовсе не о «Зималетто» и кредитах. А разве может быть у злого человека такая мягкая, приятная и нежная кожа? Остальные девяносто девять процентов готовы были запустить в стену папку, которую Катерина держала в руках, и уверенно прокричать: какая, нафиг, разница, какая кожа, если она ведёт себя как чудовище. И выглядит как чудовище. Жданов-младший вылетал из банка заведённый и рассерженный, бросив Марине на стол свою визитку. Отец не пытался его остановить. — Сегодня после девятнадцати часов звони. Ему нужно было выпустить пар. Хотел он думать только о работе, да не получается, когда такие, как Клава, встают на пути. Клава? Нет, Клава была бы мила и приветлива. А она — Екатерина Валерьевна. И фамилия эта… как же её… Пушкарёва. Жданов запомнил и теперь по дороге в «Зималетто» гнал не только в обход всех ПДД, но ещё и прочь от себя навязчивые мысли, что эта женщина погубит их всех. Дурное предчувствие его не обмануло. Когда вслед за Андреем ушёл Павел, Катя устало рухнула на стул. — Зачем Вы его обманули? Ведь эту информацию легко проверить. — Как именно, Катя? У Павла нет доступа к внутренней отчётности банка. — Зато у его сына скоро будет доступ к Вашему секретарю. Я стояла около двери, когда Андрей уходил. Он хочет пообщаться с Мариной. — Пусть общается, Кать. В её личную жизнь, и тем более в его, я лезть не собираюсь. — Тогда что же Вы будете делать? — Я оформлю твоё назначение официально. Сегодня же. Это не так сложно, Кать. — Но ведь это не реальное повышение? — Кать, вакансия у нас до сих пор свободна. А в твоей трудовой книжке такая запись точно не лишняя. Ты этого заслуживаешь. Так что всё реально. — И всё равно мы пошли на обман. Мы ничем не лучше Ждановых. — Катя, знаешь, в чём твоя проблема? Ты слишком правильная. Иногда надо быть чуть хитрее, подстраиваться под оппонента, играть в его игру, чтобы добиться успеха. — Может быть, Вы и правы. Катя внимательно изучала Павла на встрече. Он показывал куда меньше, чем в нём было на самом деле. И жёсткость, и расчётливость хорошо скрывались за манерами и спокойствием. Его сын так не умел. Жданов-старший не был ни фантастом, ни глупцом, и Катя дала себе слово узнать больше о «Зималетто» и их ситуации. В его словах была уверенность, что компания выйдет из этого кризиса. А такие люди привыкли свою уверенность подкреплять аргументами, а не одной лишь улыбкой, как Андрей. Младшего она чем-то сильно разозлила. Да оно и понятно — чем. Он не привык слышать «нет». Такие, как он, всегда получают желаемое. И Пушкарёва понимала почему. Один процент её женской интуиции пытался донести до неё, что Жданов невероятно хорош собой, но остальные девяносто девять, прижав очки к переносице, утверждали, что отсутствие банального воспитания и умения держать себя в руках превращают его в обычную истеричку мужского пола, что куда хуже истеричных женщин и практически непоправимо в зрелом возрасте. Но он же не сжал мою ладонь, как безумный. Наоборот — была в этом рукопожатии едва заметная нежность. Которая ничего не значит, Пушкарёва. Он просто привык вести себя с женщинами так. Даже если женщина такая, как ты. Одно рукопожатие — и забыть, как страшный сон.