Ничего общего

Личных сбережений Павла Олеговича оказалось достаточно, чтобы в ближайшее время начать закупку тканей для следующей коллекции. Но их было слишком мало, чтобы покрыть убытки от предыдущей пробы пера его сына, чтобы выплатить дивиденды акционерам. Если Малиновский и Жданов-младший подождут — не маленькие, должны здраво оценивать последствия своих действий, — то с Воропаевыми такая показная порка не пройдёт. Они должны получить деньги в срок, как и банк, которому «Зималетто» всё ещё должно приличную сумму и до этого дня платило без просрочек. Ответ от «Ллойд Морис» пришёл быстро, даже быстрее, чем Жданов ожидал. Отказ с рабочей почты Екатерины Валерьевны Пушкарёвой был неприятен, как пробежавшая с утра пораньше дорогу чёрная кошка. Слишком высокая нагрузка, не можем ничем помочь. Но Вы всегда сможете обратиться к нам в дальнейшем. Хоть Павлу и показалась Катя простой и незамысловатой, недооценивать её было нельзя. Явно умная и до ужаса принципиальная. Как же он всё это ценил и как редко в настоящем сталкивался лоб в лоб. Разве что Сашка Воропаев отличался подобным нравом, но после смерти Юры с его сыном они общались всё меньше и только на собраниях «Зималетто». Личное оставалось личным делом каждого. У Павла было время подумать, и он пришёл к выводу, что деньги Пушкарёва не возьмёт. Хотя риск был оправдан, и Жданов готовился предложить сумму намного больше, чем планировал изначально. Его кризис-менеджер с утра вышел на связь с новостями, достойными верёвки и мыла. Легальных возможностей выйти без потерь не обнаружилось. Нелегальные обсуждать не стали. Павел прекрасно знал эти приёмы. И когда-то дал себе слово никогда не прибегать к ним. Чистые руки и здоровый сон были секретными китами его успеха. А потом в компании отца изъявил желание работать сын — и всё как-то быстро закрутилось, завертелось и вышло из-под контроля. Слишком уверенный в себе, на грани самоуверенности. С довольно беспечной командой помощников. Может быть, Рома — отличный друг, но правая рука из него как гипс: никакой подвижности, реакции и тем более хватки. Мысли о работе посещают его голову нечасто. Кира, хоть и работает, и отдел её не числится в отстающих, имеет свою слабость — любовь к Андрею. А это хуже гранаты. Павел видел, что взорваться она готова в любой момент, и поручить ей что-то действительно ответственное не мог. Ярослав Ветров. Первый, с кем решил выяснить отношения Жданов. После замечания Вячеслава стало ещё более очевидно, что от этого балласта надо избавляться как можно раньше. Прямых доказательств его махинаций не было. А потому Павел предложил ему аналогичную должность в Питере у своего знакомого. Свинью другу подкладывает — прекрасно это понимал, — но настало то время, когда первостепенной стала забота о собственном деле. Ветров согласился сразу. Замены ему у Жданова на примете не было. Ближе к обеду он решил, что в состоянии закрыть хотя бы одно дело сегодня же. Собрался и поехал в «Ллойд Морис». Не застал на месте Вячеслава — тот уехал на деловую встречу ещё утром. Марину тоже не застал — она обедала. Зато Пушкарёва была в банке и даже не удивилась его появлению. — Добрый день, Павел Олегович. — Добрый день, Катя. А я как раз к Вам. — Несложно было догадаться. У Вас какие-то вопросы касаемо полученного отказа? — Нет. С ним мне всё ясно. Скажите, Катя, а Вы работаете без обеденного перерыва? — Почему же? Мои условия ничем не отличаются от условий остальных сотрудников. — Тогда почему Вы ещё здесь? — Ждала Вас, Павел Олегович, — Катя успела поразиться своей смелости и заметить, что сумела его удивить. Для неё самой не было ничего неожиданного в том, что Ждановы ходят к ней дружным строем. Сначала сын, теперь — отец. Кого отправят следующим? — В таком случае я приглашаю Вас в «Ришелье». Вы бывали там? — Да, — шеф не скупился и часто брал Катерину с собой на обеды и переговоры в дорогие рестораны. Пушкарёва знала, что у некоторых посетителей она вызывает шок и нервный тик — как такая мышь пролезла в их светское общество, — но ей было всё равно. Частью этого общества она становиться не собиралась, а еда в заведении была отменной. Вино Катя не пила — боялась потерять контроль над собой. — Что ж, Вы всё равно от меня не отстанете. Поехали. Павел о визите сына ничего не знал, поэтому пока не мог всецело понять смысл её слов и только строил предположения. Уже в ресторане Катя осмелела ещё больше. Терять ей было нечего, а понравиться этой замечательной семейке задачи не было. — Павел Олегович, давайте говорить открыто. — Я всегда открыт, Катя. — Вы позвали меня сюда, чтобы предложить взятку? — Катерина, — он осмотрелся, никого из знакомых поблизости не оказалось, — почему сразу взятку? — Ну вот, Вы уже недоговариваете и не хотите называть вещи своими именами. Других причин для обеда со мной у Вас нет. — Хорошо, Вы правы. Я действительно могу существенно изменить Вашу жизнь. И это не просто взятка. Это выход на новый уровень. — И что же такого есть в этом новом уровне, что я немедленно должна принять Ваше предложение? — Кать, Вы носите очень скромную одежду. На Вашей должности положены более дорогие костюмы. — А знаете, дурнушку хоть в «Версаче» наряди — лучше не будет. Так зачем мне лишние траты? — Вы так не уверены в себе? — Вовсе нет, — Катя очень, очень, очень хотела измениться, но боялась и не понимала, с чего начать. Вот только Павлу об этом знать вовсе не обязательно. — Тогда я не понимаю Вас. — А я Вас. Наконец-то нашлось у нас хоть что-то общее, — Павел хотел ответить, но Катя не дала ему такой возможности. — Так вот, Павел Олегович, Вы можете предложить мне деньги, много денег — поверьте, я знаю размеры взяток по таким делам. Можете купить мне новую одежду, машину, квартиру, да что угодно, но это ничего не изменит. Я не стану подвергать риску банк, который дал мне старт в жизни и, в отличие от Вас, сделал это честными методами. А запросы у этой девочки недурные. Ценит она себя куда выше среднестатистической простушки. Павел написал на салфетке сумму и протянул её Кате. — Что это? — Доллары. Хотите — на Ваш счёт, хотите — наличными в сумке. — Вы совсем ничего не понимаете? — Катя, я не буду давить на Вас и дам Вам время подумать. Я впервые делаю подобное предложение. Это правда. Пушкарёва посмотрела ему в глаза. Похоже, не врёт. И главное — не улыбается постоянно, как его сын. — Я Вам верю. — Это значит, Вы обещаете подумать? — Нет. Моё решение не изменится. Но я бы хотела дать Вам совет. — Какой же, Катя? — Направьте свою энергию не на меня, а на то, что действительно важно. Я понимаю, что команда у Вас не самая сильная, но выход есть из любого кризиса. — Я сам всегда считал именно так. Катя сделала исключение и отпила белого вина из бокала. Это было лучшее вино в «Ришелье», однажды она его уже пробовала. — Тогда и сейчас я уверена: выход найдётся. — Это лишь слова, Катя. Слова в моей ситуации ничего не значат. — Хорошо, — она расположилась на стуле поудобнее и расправила спину. — Я изучила ту часть деятельности компании, которая доступна в открытых источниках и бизнес-журналах. До выхода последней коллекции дела компании шли неплохо, хотя в кризисную фазу Вы вошли несколько раньше и уже были звоночки. — Да, Вы правы. Этот год выдался непростым. К тому же наш основной конкурент на рынке — «Фонтана» — растёт стремительными темпами. И во многом из-за этого я не могу позволить даже минимальный простой. — Боитесь потерять лидирующую позицию на рынке больше, чем потерять всю компанию? Она смотрела на него сквозь непробиваемые стёкла очков, за которыми невозможно было разобрать, есть ли у Кати Пушкарёвой хотя бы минимальная доля участия и сопереживания или она, подобно счётной машинке, уже рассчитала всё у себя в голове, совершенно не учитывая целую вереницу второстепенных факторов. Если второе, то Жданов был искренне восхищён, хотя первое было бы ему куда удобнее. — Я боюсь и того, и другого, Катя. Но я никогда не боялся действовать. В любой, даже самой сложной и безвыходной ситуации. И не собираюсь начинать пасовать перед трудностями на этот раз. — Тогда пропустите вперёд конкурента. Займитесь проблемами внутри компании. Возьмите паузу, если того требует ситуация. — И через месяц, Катя, о «Зималетто» забудут. Я не беру в расчёт небольшую группу преданных поклонников бренда и нашего дизайнера в частности. Но если потерять свои позиции на рынке, вернуть их обратно будет практически нереально. Вы работаете в банке, я понимаю, Вам сложно оценить динамику моего бизнеса. — Не берусь влезать туда, о чём не имею ни малейшего представления. Но финансовый аналитик я не самый плохой. И, возвращаясь к бюджету компании, если сейчас Вы ускорите продажу новой коллекции с потерями и скидками 40–60 %, то на выходе получите сумму, достаточную для закрытия предыдущего кредита. — Катерина, Вы, видимо, шутите? Иначе я могу лишь заключить, что Вы ушли слишком далеко от реальности. — Возможно. Но продолжим, — её уверенность по-прежнему вызывала у Павла смешанные чувства. — Вы можете закрыть кредит полностью, хотя не планировали этот сценарий изначально. У Вас не останется денег на дивиденды акционерам, но я читала, что «Зималетто» — семейное предприятие, сторонних акционеров среди вас нет. Разве что Малиновский Роман Дмитрич, — Павел улыбнулся. Если и есть акционер, которому полезно будет подождать выплаты, то это как раз Рома. — А это значит, что Вам по силам будет договориться об отсрочке с ними. Зарплаты сотрудников и текущие расходы компании я не смогла рассчитать. У Вас ведь эксклюзивные контракты с несколькими моделями, да и дизайнер, как пишут журналы, непростой, с запросами. Но, Павел Олегович, Вы наверняка планировали задействовать личные сбережения? — Катя, мне кажется, Вы переходите границы, — планировал, буквально сегодня планировал. Но то, что эта девчонка так ловко жонглирует его планами, заставляло нервничать, и только выдержка, доведённая за годы в бизнес-индустрии до эталона, позволяла держаться и оставаться вежливым. Катя тоже разволновалась. Она так увлеклась обсуждением, что на мгновение забыла, кто перед ней. Это не с Колей в её спальне обсуждать, как помочь «Зималетто». Чем они и занимались полночи. Пушкарёву Жданов при этом слушал даже внимательнее, чем она могла предположить, вот только не принимал его мозг такой сценарий. Отказывался принимать. Зато план Б стоял перед глазами уже совсем близко. И если ещё недавно Жданов-старший послал бы любого, кто заикнётся о сомнительных схемах, то теперь… Закончив беседу с немилой, но довольно умной барышней, убедившись окончательно, что его взятка её не интересует, он возвращался в «Зималетто». По дороге позвонил сын и сообщил, что у него есть идея. Вот неожиданность. Интересно, что на этот раз придумал вице-президент. Всё бросить и уехать на необитаемый остров, прихватив с собой парочку моделей? Он так хотел, чтобы Андрей думал головой в свои тридцать. Переходный возраст давно закончился, а сын не прекращал кататься на качелях ни дня. Его свадьба выглядела как песня, заказанная в столе заявок. Как то, что от него ждали. Выгодной сделкой, которой должны быть рады все: и Ждановы, и Воропаевы. Вот только жизненный опыт подсказывал, что рада будет лишь Марго. Наладить отношения с Сашей это не поможет — Воропаев прекрасно видит, как пренебрежительно относится Андрей к Кире уже сейчас. А это только начало. Если бы сын хоть изредка рассуждал как Катя. Так же принципиально и трезво. Интересно, кто её родители? Он бы не удивился, узнав, что девушка из семьи военных. В кабинет отца Андрей заходил как Христофор Колумб, которому несколько мгновений спустя предстоит открыть Америку. Но открытий не произошло. Удивления и облегчения не последовало. Ничего нового сын не предложил. — Пап, но ведь это рабочая схема. Не мы — первые, не мы — последние. — Допустим. И кого ты видишь во главе этой подставной компании? Ни ты, ни я, ни тем более Кира и Малиновский на эту роль не подойдут. — Я предпочёл бы, чтобы никто из них ни о чём не узнал. — Сын, ты смеёшься? Ты провалил новую коллекцию и теперь хочешь провести ещё одно дельце, но уже за спинами акционеров? Это невозможно! — Знаешь, пап, а я сейчас всё понял. Ты не хочешь и слышать об этой идее, потому что её предложил тебе я. Если бы это сделал кто угодно другой — мама, Кира, Сашка, — ты бы рассмотрел. Андрей вспылил и хотел было уже покинуть кабинет, но отец властно остановил его. — Сядь! — Жданов-младший вернулся в кресло, а Павел закрыл двери в свой кабинет. — Перестань считать меня врагом. Я — твой отец. Справедливый отец. Если ты делаешь большое дело, я — первый, кто похвалит тебя. Но если ты идёшь по наклонной, я молчать не буду. — Решил ещё раз отчитать меня за провал коллекции? Ну, вперёд! Двери закрыты. Нас никто не побеспокоит. Вываливай. — Нет, Андрей. Я хочу поговорить о твоей свадьбе. Ты уверен? Жданов приготовился слушать нравоучения от отца и растерялся. Он не был уверен ни в чём. — Я женюсь, и это не обсуждается. — Значит, мои сомнения не беспочвенны. — Пап, какие-то проблемы? — Нет, сын, это твоя жизнь. Только дров не наломай. — Тема закрыта, — отец сковырнул больную рану. Жданов-младший закрылся от него на семь замков, чтобы не думать в сотый раз о том, что совершает ошибку. Его брак с Кирой нужен, иначе «Зималетто» точно ждёт крах. Так хоть какой-то есть шанс, что Ждановы и Воропаевы смогут прийти к общему знаменателю и держаться вместе. — Так кого ты видишь во главе новой фирмы? — Я не знаю. — Но ты пришёл ко мне с этой идеей. Значит, всё продумал. Рассчитал. Проанализировал? Оба понимали, что ответ будет отрицательным. Жданов-младший так далеко не думал. Ему пришла в голову мысль, и он поспешил её озвучить. По принципу: время — деньги. — Я и сам рассуждал об этом. Других вариантов я не вижу, либо их просто нет, — а тот, что предложила Пушкарёва, пусть останется в её голове. Достойный, продуманный план. Но не в их случае. Она просто не понимает. — И у тебя есть кандидат? — Нет, — Андрей мысленно опустил руки. Если даже отец не знает, как быть. — Нет, но мы найдём такого человека. — Вот только времени на поиски… он был нам нужен ещё вчера. — Кстати о поисках, нам нужен новый финансовый директор. — Ты уволил Ярослава? — Да. Андрей целиком и полностью одобрял решение отца, но одной проблемой стало больше. Если они всерьёз намерены развить идею с подставной фирмой, то допускать к финансам постороннего человека не представляется возможным. — Пап, я подумаю, кого можно привлечь. — Мне нужно пару дней, и этот вопрос будет закрыт, — Павел впервые не был уверен в своих словах, но проявлять слабость перед сыном оказался не готов. — Дела «Зималетто» продолжит вести Генрих. Для новой компании нам потребуются адвокаты со стороны. — Пап, а если мы совершаем ошибку? — Андрей, похвально, что ты перестал видеть светлое будущее в сомнительных авантюрах. Но мы должны рискнуть. Других вариантов нет. — Тогда поиск адвокатов я беру на себя. — Этого недостаточно. Мне нужно, чтобы ты занялся разработкой антикризисного плана и довёл свою идею до ума. Я могу поручить тебе эту задачу? Если нет, то откажись сразу. — Можешь. Я составлю антикризисный план. Он будет у тебя на руках к пятнице. — Уверен, что справишься за три дня? — Уверен. — Хорошо. Тогда я жду от тебя результат. После чего нам потребуется собрать всех акционеров и принять окончательное решение. — Воропаев никогда не согласится на это. — Андрей, делай свою работу. И перестань додумывать за других. Вице-президент ушёл ни с чем. Только головной боли добавилось. Отец хоть и принял и поддержал его идею, свалил на него всю грязную работу. Или как иначе назвать планирование и расчёты? Малиновского к ним на пушечный выстрел не подпустишь, других помощников у Андрея на примете не было. Всё придётся решать самому. Как обычно.