Пауза , длиною в юность.

Токио в пять утра — это город призраков и сонных стафф-автобусов. Мина прислонилась лбом к холодному стеклу, чувствуя, как вибрация двигателя отдается в висках. В салоне пахло антисептиком, дешевым освежителем и застоявшимся кофе. — Держи, — Нобу втиснулась на соседнее сиденье и сунула ей в руки теплый бумажный стакан. — Твой «яд» без сахара. — Спасибо, — выдохнула Мина. Она смотрела на свои руки, и на секунду реальность поплыла.  Сеул. 2020-й. Пыльный зал JYP. Она стоит перед зеркалом, пальцы в пластырях, колено ноет так, что хочется выть. Голос инструктора: «Асахина, еще раз. Твое тело должно говорить раньше, чем ты откроешь рот». Она тогда стерла ноги в кровь, пытаясь доказать, что ритм — это и есть её жизнь. — Мина-сан? — негромкий голос Юмы выдернул её из вязкого воспоминания. — Ты в порядке? Выглядишь так, будто улетела куда-то. Мина моргнула, фокусируясь на Юме. Он сидел через проход, подтянув колени к груди. Рядом Джо пытался отоспать недостающие его организму часы, натянув капюшон по самые брови. — Просто задумалась, — улыбнулась она, поправляя очки. — Слишком рано для меня, мой мозг не просыпается раньше десяти утра. Девушка поднесла стакан ко рту и отпила немного кофе. Накакита выглядел сжато, вопрос явно ерзал у него на языке. — Нам Ватанабэ-сан сказал, что ты опытная, — Юма заговорил тише, чтобы не разбудить остальных. — Но нам кажется, ты… ну… — Мне восемнадцать, — перебила она, понимая, к чему ведет парень. — Мы с вами ровесники. Я 2004-го. — Ого, — Юма выпрямился, и даже зевавший Джо приоткрыл один глаз. Маки, сидевший сзади и до этого момента увлеченно пытавшийся закинуть пустую крышечку от бутылки в капюшон Таки, мгновенно перемахнул через спинку сиденья. — Восемнадцать?! — его глаза округлились. — Серьезно? А ведешь себя так, будто тебе тридцать и у тебя ипотека. От резкого высказывания младшего, девушка чуть не пролила свой напиток на себя. — Это побочный эффект трех лет в JYP, — усмехнулась Мина. — Я там не то что опыта набралась. Я прожила там свою юность. В автобусе наступила странная тишина. Кей, сидевший впереди, медленно обернулся. Его взгляд, всегда сканирующий пространство на предмет фальши, потеплел. — JYP? Значит, ты была трейни во время I-LAND? — Смотрела каждую серию, — кивнула Мина. — И видела, как вы пахали. Так что, когда Николас ворчит, что у него болят связки, я знаю, что он не просто капризничает. Вы бы видели мои мозоли и судороги в те времена. Николас, вытащив один наушник, криво усмехнулся: — Ого. Значит, наш новый переводчик — «своя»? Из тех, кто выжил?

***

Павильон встретил их гулом безжалостных кондиционеров. Воздух был сухим и колючим. На интервью парней посадили на высокие стулья, которые скрипели при каждом движении. — Тишина в студии! — рявкнул ассистент. Интервьюер из западного издания начала с общих вопросов. Ыйджу заметно нервничал, его пальцы теребили край футболки. Когда он запнулся, мучительно подбирая слово «преодоление», Мина, поймав его взгляд, одними губами произнесла корейский эквивалент. Ыйджу выдохнул и закончил мысль. Но настоящий хаос начался на Маки. Адреналин бил из него фонтаном. — And you know, we were like... boom! The energy was so crazy! — Маки заерзал, и стул издал пронзительный скрип. — Таки, помнишь, как мы репетировали это в три ночи? Это было как... как будто ты пьешь десять банок газировки сразу! Он жестикулировал так активно, что едва не сбил петличку. Ватанабэ-сан за кадром начал массировать виски. Мина сделала шаг к Маки, под видом того, что поправляет микрофон. — Маки, — тихо позвала она. Он мгновенно замер. — Ты круто говоришь. Но давай чуть медленнее. Я не успеваю за тобой не потому, что не понимаю, а потому, что они — нет. И поменьше прыгай, а то звуковик нас всех уволит. Девушка впервые обратилась к нему по имени. Маки виновато поглядел на хмурого оператора. — А… я опять разогнался? — так же тихо спросил он. — Немного. Держи ритм. В большой перерыв Мина зашла в гримёрку и увидела Харуа, который сидел в углу, прислонившись головой к холодной стене. — Эй, сахар упал? Харуа слабо кивнул: — Немного кружится голова. Слишком много света. Мина достала из кармана мятные леденцы и орехи — свой «запас выживания». — На, пожуй медленно. Фума-сан, присмотри за ним, пока я принесу тёплый чай. Кондиционеры бьют прямо в затылок, это плохо. В другом углу Маки и Николас спорили из-за сэндвича. —Маки! Ты итак съел 2 сэндвича,сколько можно? — Я-растущий организм! — Ты растущий эгоист!—хмыкнул Николас. — Ладно, забирай, — вдруг сдался Маки, увидев Мину. — Асахина-сан на меня так смотрит, будто я совершаю преступление. — Я смотрю на тебя так, потому что ты не запиваешь еду водой, — заметила Мина, протягивая ему бутылку. — Маки, если ты свалишься с обезвоживанием, переводить твоё молчание будет сложнее. Маки послушно отпил половину, не отрывая взгляда от Мины поверх бутылки. — Почему ты понимаешь нас так, будто мы знакомы всю жизнь? — спросил он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Ты же здесь всего ничего, а ловишь всё раньше менеджеров. — Я же говорю: я была там же, — Мина пожала плечами, стараясь говорить обыденно. — Три года в зале, где стены пропитаны чужим потом. Когда проводишь в такой атмосфере юность, научаешься слышать тяжёлое дыхание раньше, чем человек начнёт задыхаться. Это просто... рефлекс. Маки на секунду замолчал, прокручивая её слова в голове. Он окинул её взглядом — от серьезного лица до тех самых нелепых желтых носков, которые выглядывали из-под кроссовок. — Значит, ты вроде нашего секретного радара? — он вдруг хитро прищурился, и в его глазах снова запрыгали привычные искорки. — Будешь расшифровывать нас миру, пока мы сами не понимаем, что несем? — Буду следить, чтобы вы не расшиблись раньше времени, — парировала она. — А теперь ешь свой сэндвич, «организм», пока Николас не передумал. Маки фыркнул, заталкивая кусок хлеба в рот, но перед тем как отвернуться, добавил уже тише, почти себе под нос: — Хороший радар. Мне нравится. Мина сделала вид, что очень увлечена проверкой уровня воды в бутылках, но почувствовала, как к щекам все равно прилила ненужная кровь. Когда съёмка закончилась, парни грузились в автобус, сонные и вымотанные. Мина упаковывала гарнитуры и сверяла пометки в блокноте, когда к ней подошёл Кей. Он выглядел таким же собранным, как и утром, но в уголках глаз залегла усталость, которую он не позволял себе показывать мемберам. — Хорошая работа, Мина. — Кей остановился рядом. — На вопросе к Ыйджу ты среагировала быстро. Не каждый переводчик так читает ситуацию. Мина подняла на него взгляд: — Это моя работа, Кей-сан. — Формально — да, — Кей коротко кивнул. — Но то, что ты делаешь для ребят... это другое. Видно, что ты понимаешь, каково им там под лампами. В этой индустрии легко стать просто функцией. Не дай себе превратиться в робота, ладно? Нам нужны живые люди рядом. Он похлопал её по плечу — короткий, почти братский жест одобрения — и направился к выходу, на ходу окликая засыпающего в автобусе Таки. Мина стояла у выхода из павильона, глядя, как Маки, привалившись к стеклу автобуса, вдруг открыл глаза и, заметив её, поднял руку, вяло помахав на прощание. Она помахала в ответ. Когда автобус скрылся за поворотом, Мина наконец сняла тяжелый пластиковый бейдж. Она машинально провела пальцем по его поверхности — пластик был тёплым. На прозрачном кармашке осталась небольшая вмятина от того, как сильно она сжимала его во время интервью, когда Маки в очередной раз «улетал» в свой поток слов. «Просто работа», — сказала она себе, глядя на пустую дорогу, по которой всё ещё стелился серый токийский туман. И почему-то сейчас, после признания Кея и того короткого взгляда Маки, это прозвучало абсолютно неубедительно. Предчувствие чего-то важного кольнуло под ребрами.