Мать Тьмы

На следующей странице доктор увидел лишь фотографию и подписи. На фотографии было изображено трое девушек, радостно стоящих под деревом и весело глядящих будто не в объектив, а на оператора. Сначала он долго гадал, кто эти трое, но потом, узнав Патришию, громко охнул. Настолько эта девушка изменилась с тех пор, а прошёл всего год. Патришия на фотографии и Патришия, что приходила к нему на сеансы, были абсолютно разными людьми... Вокруг Патришии были двое других: одна молодая, красивая, стройная, похожая на англичанку девушка в пречудном светлом наряде, а с другой стороны была уже более зрелая, но такая же стройная женщина лет сорока, с кудрявыми волосами и по-русски сияющими глазами. Доктор опустил взгляд вниз и прочёл подписи: «Sara» (и рядом значок сердца) и «Оlьga». — Пришла... — мисс Вендегаст, заведующая общежитием, быстро побежала куда-то прочь с главного зала и через минуту вернулась с Сарой, которая помогла Патришии донести чемоданы до комнаты. Влага здания ощущалась здесь особо остро: все стены посерели, хотя явно красились в жёлтый, а на потолке образовались густые пятна влаги, которые вот-вот грозились упасть. Патришия всё рассматривала и рассматривала, пока Сара неслась стремглав по коридору мимо комнат других девушек, из которых доносился то ли смех, то ли безвкусная музыка. — Тебе выделили самую большую, — искренне радостно сказала Сара, открывая дверь в комнату. — Ого... — вздохнула Патришия при виде комнаты, в которой было так много света, что казалось, будто даже теней не было, будто солнце было со всех сторон и освещало комнату в таком сером здании. — Какая чудесная... — она побежала к окну, которое выходило на лицевую сторону школы и с которого можно было увидеть Восточный Берлин и саму стену, которая будто поглощала всё своей серостью, растекаясь, словно вирус. Патришия не выдержала её вида и со злостью дёрнула штору, которая, так плавно рассекнув воздух, закрыла хоть какой-то свет. Сара всё стояла и наблюдала за новой соседкой, думая, что сказать дальше, пока Патришия прошлась кончиками пальцев по стене и осматривала все детали в комнате, представляя, как расклеивает эти сереющие стены разноцветными постерами. — Если что — стукни в стенку, — сказала Сара, постучав в стену у изголовья кровати. — Я живу по соседству, — улыбнулась она. — А там кто? — спросила Патришия, указав на противоположную стену. — Ольга, — неловко ответила Сара. — Она не особо общительна с нами, ученицами. Самая старшая из нас, ей почти сорок! — громче обычного вдруг сказала Сара и тут же закрыла рот, побоявшись быть услышанной. Чьи-то каблуки на этаже администрации цокали по полу, женщина несла поднос и спешила в кабинет главного художественного руководителя, где уже сидели двое, оживлённо обсуждая новенькую ученицу, которая не только поступила в школу, но и въехала в общежитие! — То, как она танцует... — Да, с этим спору нет, очень удачно мы её нашли. Женщина с подносом без стука зашла в кабинет и налила всем чаю, не вмешиваясь в разговор. Она села на третье кресло и посмотрела прямо в пол, под которым сидел четвёртый человек. — Надо как можно быстрее испытать её, Бланк, нельзя терять такой потенциал. — Ещё рано, она даже не освоилась, — подняла чашку мудрая женщина и испуганно посмотрела в пол, откуда донеслись недовольные скрипы. — Если мы поторопимся, она не выдержит и весь план насмарку! — А если мы опоздаем, Мать умрёт! Ты знаешь, в каком состоянии её тело. — Она сильная, — Бланк бросила ещё один взгляд в пол и выпила горький чай залпом, прислушиваясь к звукам дождя сзади и думая о том, что ей делать с новенькой ученицей. Страница с фото никакой информации, кроме того, что Патришия сильно изменилась за момент прибытия в школе, не дала, поэтому была живо перелистана. Но как только доктор увидел так нужные ему страницы с записью, в дверь раздался стук. Это была Сезам. — Доктор, фрау Шталь пришла, помните? У вас приём в девять часов. Быстрый взгляд на настенные часы: стрелка минут почти у единцы, а из-за двери снова раздался стук, на этот раз посильнее. Доктор, очень не желая прекратить исследование дневника, с каким-то разочарованием закрыл его и бросил на стол, где он поскользнул чуток и с грохотом упал на пол, уронив с собой ещё что-то, но доктор это проигнорировал — «Падение не уничтожает книги». Он хотел как можно быстрее покончить с несчастной пациенткой и продолжить смотр дневника. Приём закончился через два часа — ничего нового фрау Шталь не рассказала, её жизнь была одинаково грустной и несчастной: муж снова напился и изменил, а сын снова ворвался в квартиру, пока нет отца, и, выдрав все деньги, исчез в закате, на горизонте которого тем вечером раздался взрыв. — Доктор, я очень боюсь, что он вступил в РАФ... — как-то сказала женщина. На странице с записями, которые доктору не терпелось прочитать, было написано следующее:

«Странный сон

Вчера ночью мне снился крайне странный сон, каких я с рождения не видала. В нём была женщина, какая-то злая-злая женщина, которая кричала на кого-то. Одета она была в вуаль и, выставив руку, пальцы которой были испачканы в чём-то чёрном, отчитывала кого-то. Но я не помню, что она говорила, и говорила ли вообще. А помню я лишь ощущения — какую-то всепоглощающую тьму, которую ощущаю и сейчас, какое-то заточение и тоску. Но это ещё не всё, дальше во сне было кое-что ещё. Это был зал, в котором я сегодня танцевала, там все танцевали, а во сне там была девушка. У неё были короткие чёрные волосы, цвет как у меня, но худая-худая кожа и постоянно молящий о чём-то голос. Девушка будто была прикована к полу и не могла от него отойти, словно на её спине лежит груз или кто-то держит её из-под этого самого пола. Мне говорили, что если записать сон, то он не повторится, так что это такая вот проверочная запись». В кабинете раздался шелест листа — страница перевернулась. «Сегодня мы с Сарой... Сегодня Сара была бодрая после утренних занятий, на которых вся труппа репетировала «Фольк», а Патришия наблюдала. Наблюдала она, стоит сказать, с восхищением и белой завистью, надеясь когда-то станцевать так же на сцене. Хех, она не понимала, что уже давно танцует лучше них, что уже давно готова танцевать на сцене перед всем миром... — Раз, два, три-четыре! Ольга, Ольга! Не так сдержанно! — кричала мадам Бланк, стоя у граммофона. Она почему-то постоянно поправляла Ольгу, которая, на взгляд Патришии, танцевала идеально. Но Патришия не стала вдаваться в подробности, она лишь переключила своё внимание на других танцовщиц, имена которых уже начала понемногу запоминать. После занятий все вышли на прогулку в город, который в этот будний день кипел жизнью. Каждая направилась куда-то к себе: кто-то в кино, кто-то в кафе, кто-то к кому-то, а Сара с Патришией пошли в парк, чтобы просто пройтись по нему и узнать друг друга побольше. Так оказалось, что Сара увидела выступление танцевальной группы «Маркос» в каком-то театре в Лондоне и, бросив свою школу там, переехала в Берлин. «— И я ничуть не жалею об этом...» В остальном у Сары в жизни всё было спокойно, как она и хотела: работа, школа и временами какие-нибудь свидания. — А я... я на концерты постоянно хожу, только этим и занимаюсь, — неловко ответила Патришия, но, увидев кассу с различными билетами, тут же набралась духу и побежала в его сторону. — Постой, ты куда! — Сара позабавилась с этого, и, когда догнала свою музыкальную подругу, та уже рассматривала билеты. — Ого, да тут все, кто мне нужен! Сара! — Патришия взяла Сару за руку и потянула к витринам, где лежали постеры и образцы билетов. — Так... Сколько стоит один билет на Tangerine Dream? — спросила Патришия, пока уверенная, что далее скажет «Нам два, пожалуйста». Однако она этого не сказала, вместо такой оптимистичной фразы из её уст вырвался: — Ох... 75 марок за билет... — вздохнула она, до этого привыкшая покупать билеты за 25-35, бывало иногда даже меньше десяти марок. — М, ты разве не работаешь? — спросила Сара, уводя её к скамейке. Патришия качнула головой, стыдясь посмотреть на подругу. — Мне папа каждый месяц денег давал, но, видимо, с такими расходами хватит только на неделю. — Не волнуйся, я знаю отличное место, где и сама работаю. Пойдём? — Сара подбадривающе пожала плечо заунывшей Патришии, и обе с улыбкой и оптимизмом направились к маленькой кафешке, которая, оказывается, находилась недалеко от школы. Представляла она из себя одноэтажное здание с такими же сереющими зданиями и ржавыми налётами на крыше. Зато внутри вкусно пахло фруктами и сосисками. — Guten Tag, Sara, — сказала кассирша, передавая грязную посуду мойщику, — Решила навестить нас в свой выходной? Hallo, — потом посмотрела она на Патришию. — На самом деле, я помогаю закрыть вам вакансию, — хмуро ответила Сара, упёршись на кассу. — Вам официантка ещё нужна? Кассирша остановилась на мгновенье, осмотрев Патришию с ног до головы, потом как-то по-странному кивнула, будто одобрив её. — Она тоже танцовщица? — спросила потом и, получив положительный ответ, сразу же выставила перед собой руку, — Танцовщиц беру не глядя, вашему равновесию только завидовать. Девушки победно переглянулись, и Патришия засияла. Ей было радостно от того, что жизнь её теперь налаживается, что она теперь становится взрослее и самостоятельнее и что в будущем её ждут только новые высоты. — Придёшь как раз завтра, — потом сказала кассирша, отмывая руки от жира грязной посуды, — Сара тебе всё тут покажет и будет работать вместе с тобой. — Ага... Этой ночью кошмары повторились... Доктор перелистнул страничку, явно набухшую и искривлённую от слёз. Даже почерк на ней плакал о том, как прошёл первый рабочий день Патришии. "Я пришла, как и требовалось, на следующий день. Сара мне всё показала: откуда брать заказы, как быстрее записывать их и куда отдавать грязную посуду. Назвала правила, где главными были три: не опаздывать, не хамить администрации, не хамить клиентам. Я правда делала всё хорошо, первый день проходил чудесно, как вдруг кому-то приспичило испортить мне не только рабочий день, но и месяц жизни намеренно. "Откуда будешь?" - с этого начался наш спор, который в скором перерос в конфликт. "С ****** улицы" - ответила я, объяснив, что поступила в танцевальную школу неподалёку. "Я знаю всех девушек в Берлине, но тебя вижу впервые" - потом улыбнувшись не отставал он. Я, конечно, могла, наверное, просто отойти, но не хотела нарушить какое-нибудь негласное правило, поэтому, решив быть вежливой, я просто стала отвечать: "Я из восточного" Да, после этого его улыбка спала, он вдруг потускнел и начал кричать на меня, обзывая "Ostlich"... "Восточная", и облил меня горячим кофе, который обжёг мой живот - даже шрам остался. Благо, Сара, на тот момент была рядом и она дала пощёчины этому мужику, из за которой он, наверное намеренно, ударился виском об металлический край кресла и начал кровоточить. Хоть и Сара ничуть не обиделась на меня, мне всё равно стыдно от того, что нас двоих из за неё уволили, да и с трудом уговорили этого клиента не подать заявление на неё в милицию.