Лис из леса

Первый год в универе — это как первая попытка сварить борщ. В теории все просто: берёшь свёклу, капусту и колбасу... А на практике получается что-то фиолетовое, плавающее в масле и подозрительно напоминающее удобрение для кактусов. Вот и у меня, новоиспечённого студента, с поиском парня в этом чужом городе вышло примерно так же. Однокурсники? Ну, они больше любили спорить о тонкостях написания кода, чем, скажем, о тонкостях поцелуев. Соседи по общаге? Их максимум романтического взаимодействия заключался в борьбе за последнюю пачку пельменей в холодильнике. А я… Я хотел, чтобы моё сердечко забилось так, будто только что пробежал марафон, но вместо этого оно стучало скучно и печально, как старый метроном. Поэтому, когда наступили летние каникулы, я решил прибегнуть к последнему, проверенному веками способу: убежать в лес и философствовать. В конце концов, кто знает, возможно, природа поможет мне разобраться в этой сложной науке под названием «обоюдная мужская любовь». Закинув в рюкзак бутерброды и томик Ницше, я отправился в ближайшую к общежитию лесополосу. Забравшись подальше от цивилизации и найдя подходящее поваленное дерево (идеальное место для размышлений о бренности бытия и нехватке парней), я уселся и начал «очищать разум».  Я надеялся, что, подобно пылесосу, высасывающему из ковра застрявшие крошки печенья, лес вытянет из меня всю эту тоску и ощущение одиночества. Но внезапно произошло кое-что странное: я почувствовал взгляд. Нет, не такой, каким бабушка смотрит на тебя, когда ты пытаешься сбежать от её манной каши. Скорее оценивающий, любопытный взгляд. Осторожно повернувшись, я увидел... лиса. Огромного, рыжего, нахального лиса. Он стоял, чуть наклонив голову, и смотрел на меня своими умными карими глазами. И самое невероятное — казалось, что он... улыбается? Я чуть не поперхнулся воздухом. Улыбающийся лис в обычном лесу? Что-то тут явно было не так. Лис развернулся, вильнул роскошным рыжим хвостом и исчез в зарослях, оставив меня в состоянии полнейшего ступора.  «Да уж! — подумал я, — Ницше тут уже не поможет». И тут из кустов вышел ОН. Прекрасный стройный парень с длинными рыжими волосами, собранными в хвост.  — Что привело тебя в мои владения, путник? — спросил он, сверкая карими глазами. Я моргнул.  Это что, галлюцинация от недосыпа? Или, может, бутерброды с колбасой были не слишком свежими? — Просто хотел отдохнуть от городской суеты, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. — А ты… лис? Парень добродушно улыбнулся: — Я хранитель леса, древний дух Матери-природы. Я чуть не упал с бревна. Хранитель леса? Древний дух? Это уже попахивало серьёзным психоделическим опытом. Я смотрел на этого рыжеволосого красавца с недоверием, но при этом мой организм предательски начал вырабатывать гормоны, отвечающие за сексуальный интерес. Потому что парень этот был, даже если и галлюцинацией, то весьма симпатичной. — Сколько же тебе лет? — спросил я, надеясь, что мне не ответят что-нибудь про эпоху динозавров. — Да уж триста годов миновало с рождения! — заявил он с гордым видом. Я с трудом сдержал смех. — А ты неплохо сохранился. И прикид у тебя вполне современный. Что, Матери-природе теперь выдают гранты на модные шмотки? Тут рыжий парень заливисто рассмеялся и протянул мне руку.  — Да я прикалываюсь, чувак! Двадцать лет мне, зовут Кирилл, а лис, которого ты видел, прикормленный. Я тут живу неподалёку и прихожу иногда с вкусняшками для рыжего собрата. Я облегчённо выдохнул. Древний дух оказался просто местным жителем с хорошим чувством юмора. И он, стоило признать, начинал мне очень нравиться: этакий русский лесной эльф с загадочным взглядом и какой-то подозрительной уверенностью в том, что он тут всем заправляет. — Обычно только местные заходят настолько глубоко в лес. Да и чтоб с книгой кто — первый раз вижу. Ты студент, что ли, из общаги? — Кирилл внимательно оглядел меня с ног до головы. Ну, во-первых, я бы попросил! «Глубоко» — понятие относительное. Я просто зашёл сегодня чуть дальше, чем обычно, чтобы не видеть ту парочку, которая, кажется, решила повторить эпизод из «50 оттенков серого» прямо на ближайшей полянке. А во-вторых, неужели книга — настолько экзотическая вещь в здешних краях? Я, как интеллигентный человек, конечно же, кивнул. Ну а что мне ещё оставалось делать? Не признаваться же в том, что книга — это не просто предмет для моего интеллектуального досуга, но и тактическая маскировка для кое-чего другого. Не хватало ещё, чтобы этот «хранитель леса» начал читать мне лекцию о вреде мастурбации на природе. Я предпочёл увести беседу в сторону, подальше от опасной темы. — Кирилл, а ты не боишься с диким лисом дружить? Говорят, они бешенство переносят. Но Кирилл был оптимистом: — Я же хранитель леса, не забыл? — с королевским достоинством ответил он и тут же разразился хохотом, будто это была самая смешная шутка в мире. Ну да, ну да, конечно, «хранитель». После он начал выспрашивать, что вообще привело меня в эту глушь. Ну, я уже говорил про желание оказаться подальше от парочки на полянке? Вслух, конечно, я выдал нечто более социально приемлемое: с деньгами, мол, напряг, подработки только на еду и бытовые нужды хватает, ну и родители переводят немного на карту. Поэтому из развлечений — только чтение на лоне природы. Кирилл подошёл и присел рядом, видимо, чтобы получше оценить степень моей нищеты. — Философией интересуешься, или так, для общего развития? — спросил он, кивнув на книгу. Я решил проявить хоть каплю искренности. — Да как начнёшь читать такое, заморачиваешься на тексте и вскоре уже погружаешься в свои мысли, не всегда, правда, позитивные. Одиночество человека в этом мире, ну там, смысл бытия... — на самом деле, мои мысли сейчас куда больше занимал вопрос, как бы половчее прикрыть паховую область, чтобы Кирилл не заподозрил во мне совсем уж извращенца. — Напряг с общением, что ли? Можем подружиться, если интересы совпадут. — Кирилл посмотрел на меня оценивающе, будто я — выставка современного искусства, которую он никак не может постичь. И тут до меня дошло: этот «хранитель леса» на самом деле такой же одинокий парень, как и я, и ему тоже не с кем поговорить! — Я бы не против подружиться, а то за год учёбы так друзей и не завёл… — выпалил я, чувствуя, как щёки начинают предательски краснеть. Неужели вот так просто, в лесу, посреди своей философской драмы и неловкого возбуждения, я нашёл потенциального друга? Что же будет дальше? Может быть, он предложит мне собрать вместе грибы, а потом мы будем долго обсуждать Ницше, пока я буду судорожно пытаться скрыть свою эрекцию. В общем, жизнь продолжается, и кто знает, может быть, из этой лесной встречи вырастет настоящая дружба. А может быть, я просто стану героем очередной байки про «городского сумасшедшего с книжкой». В любом случае, это будет весело. И познавательно. — На кого учишься? — поинтересовался Кирилл, мельком оглядывая мои запылённые кроссовки. — Программистом буду, — гордо ответил я, представляя себя этаким кибер-самураем, рассекающим код своим острым умом. — А откуда тогда философия взялась? — спросил он. И меня понесло. Я выпалил про общее развитие, про способ отдохнуть от этих ваших баз данных и операционных систем (брр, аж мурашки по коже!), про критическое мышление и осознанность. Я наверное выглядел как ходячий философский трактат, скрещённый с компилятором. Кирилл посмотрел на меня так… странно, и я сразу понял, что переборщил. Наверное, он решил, что я сошёл с ума, залившись философскими щами по самые помидоры. «Всё, — обречённо подумал я, — дружбы не будет. Рыжеволосый красавчик с клыками (да-да, всё ещё вспоминаю лиса!) сейчас достанет осиновый кол и погонит меня подальше от леса, как еретика, осмелившегося принести философию в его дивный мир флоры и фауны». Но, к счастью, Кирилл не читал методичку для отпугивания сумасшедших философов-программистов. Вместо осинового кола он предложил: — Хочешь, ко мне зайдём, накормлю тебя домашней едой, а то, наверное, на одних полуфабрикатах живёшь? Тут уже не только мой интеллект, но и мой желудок взбунтовался. Он издал такой голодный вой, что белки на соседней сосне замерли от ужаса. Кирилл, конечно же, тоже это услышал и расхохотался. Ох, этот смех! Заразительный, искренний, с этими белыми зубами и… клыками (ладно, хватит про клыки, Артём, соберись!). Отказываться было глупо. Предложение домашней еды звучало как райская мелодия после какофонии голодного урчания. Пока я боролся с внутренними демонами (точнее, с бурлящим желудком), мы вышли из леса. По дороге Кирилл травил байки про местную живность и растения, а я, в основном, кивал и пытался не капать слюной. Потому что Кирилл! Он был не просто красивым, он был… обворожительным. Особенно когда рассказывал про каких-нибудь редких бабочек, и его рыжие волосы развевались на ветру. Я конкретно залипал. Не хватало только таблички «Осторожно! Слюни!» и стакана для их сбора. Наконец мы добрались до его дома. И тут меня, философа-программиста, осенила гениальная мысль: «А вдруг он маньяк? Вдруг он заманивает меня в ловушку?» Я, конечно, тут же задал глупый вопрос: — А тебе не страшно приводить домой незнакомых парней? Кирилл снова рассмеялся. — Не страшно, — ответил он, — я же лиса в лесу подкармливаю. А вдруг ты и есть тот лис, замаскированный под программиста? И я совсем растерялся. Во-первых, я и так чувствовал себя немного лисом, глядя на его рыжие волосы. Во-вторых, сама мысль о том, что я могу быть тем самым лисом, которого он кормит… Да, моя фантазия разыгралась не на шутку. Кирилл оказался радушным хозяином. Он был примерно моего роста и комплекции, но в отличие от меня (ботаника с философским уклоном) излучал харизму и сексуальность. А этот смех! Да, я не только конкретно залипал, но и конкретно завидовал. Всё шло к тому, что меня накормят домашней едой, и я, возможно, узнаю ещё что-нибудь полезное про местную флору и фауну. А может быть, даже пойму, не лис ли я, замаскированный под программиста. Но одно я уже знал точно: этот визит я запомню надолго. Ведь где ещё можно встретить рыжеволосого красавчика с клыками (ладно, всё, молчу про клыки!) и философствовать о смысле жизни, попутно умирая от голода и любуясь редкими бабочками? Только в этой главе моей жизни. И, кажется, она обещала быть очень, очень интересной. Главное, не забыть прихватить с собой энциклопедию по зоологии в следующий раз, на всякий случай. Вдруг всё-таки придётся перевоплотиться в лиса. В процессе разговора выяснилось, что Кирилл музыкант, играет в группе на синтезаторе, а флора и фауна с подкармливанием дикого лиса и голодного студента — это как у меня философия. Для души. Переступив порог квартиры Кирилла, я ощутил, что вхожу в какой-то совершенно новый, неизведанный мир. Мир, где вместо тапочек и разговоров о погоде меня ждали… шорты. Нет, не простые шорты, а шорты, открывающие возможность созерцать стройное сексуальное тело Кирилла. Хозяин сразу переоделся, оставив из предметов одежды только их. Я, конечно, понимал, что Кирилл хорош, но чтобы настолько… В моей голове сразу заиграла тревожная сирена, сигнализирующая о том, что план по нормальному дружескому визиту провалился с оглушительным треском, и я немного завис. Идеально гладкая светлая кожа. Как будто боги коснулись его своей божественной кистью и сказали: «Будет тебе гладкость! И свет!» Казалось, что все его прекрасные рыжие волосы сговорились и решили сгруппироваться исключительно на голове, оставив остальное тело в первозданном, ангельском виде. А тут я, знаете ли, со своим пушком на теле, будто хоббит, сбежавший с неудачной фотосессии для рекламного ролика бритвы В этот момент я осознал, что мой голод имеет совершенно новую, непривычную природу. Нет, я не хотел борща и мяса. Мой голод был… эстетским? Биологическим? В общем, сложным. Мои джинсы-скинни, предательски обтягивающие, казалось, решили меня задушить. Майка, похоже, тоже была в сговоре с ними и совершенно не скрывала далёкое от ровного дыхание. — Можешь тоже скинуть вещи, шорты я тебе дам, а то ты вспотел что-то, — сказал Кирилл с улыбкой, которая могла бы растопить даже айсберг. «Вспотел? Я? Да я скорее испытываю тепловой удар от внезапного осознания прекрасного! Это абсолютно нормальная физиологическая реакция!» — кричал мой внутренний голос. А вслух я просто промямлил какое-то невразумительное «угу» и попытался совладать с пуговицей. С этими джинсами будто кто-то заключил договор: ни за что не сдаваться. Руки дрожали, пуговица упрямо сопротивлялась. Казалось, что она была разработана специально для испытания моей силы воли. — Тебе помочь? — рассмеялся Кирилл, наблюдая за моим эпичным сражением с джинсами. Он легонько подтолкнул меня к кровати, которая, неожиданно, показалась самым прекрасным местом во вселенной. Я присел, принимая поражение. И вдруг произошло страшное: Кирилл нагнулся — я помню только, как он взялся за края штанин, а дальше всё было как в замедленной съёмке — ноги задрались, джинсы… исчезли! Словно их утащил в параллельное измерение какой-то злобный демон, ненавидящий тесную одежду. Я оказался практически обнажённым, и это было одновременно и ужасно, и восхитительно. Кирилл окинул моё, «покрытое нежным светлым пухом» тело оценивающим взглядом, и я почувствовал себя экспонатом в музее. Улыбка. Эта улыбка могла бы свести меня с ума! Отойдя к шкафу, Кирилл достал шорты и кинул их в меня со словами: — Переодевайся, стесняшка, и приходи на кухню, будем обед готовить. Стесняшка? Я? Да просто я нахожусь в состоянии глубочайшего культурного шока! К счастью, шорты прилетели точно в цель, и я, собрав остатки самообладания, быстро их натянул. Возбуждение, естественно, никуда не делось, но теперь я хотя бы выглядел относительно прилично. Пытаясь не думать о том, что только что произошло, я поплёлся за рыжеволосым эльфом на кухню. В четыре руки мы, прямо как сладкие парочки из ромкомов, которые вместе готовят всякие вкусности, принялись чистить картошку. После Кирилл жарил мясо, распространяя вокруг себя ароматы, которые действовали на меня, как афродизиак. А я… сидел на табуретке, украдкой наблюдал за ним и мечтал. О чём? Ну, не о еде точно. И тут — контрольный выстрел: — Нравлюсь? — с неизменной улыбкой спросил Кирилл. Я не смог совладать с собой. Несмело кивнул. Да, Кирилл, ты мне нравишься. Очень. Настолько, что я готов отдать тебе все свои скидки в «Пятёрочке» и даже перекрасить волосы в рыжий. — Поедим, и может покажешь, насколько я тебе нравлюсь? — подмигнул он. Кажется, я покраснел. Опять. Мои щёки загорелись ярче, чем его волосы. Но, собрав остатки храбрости (или глупости?), я выдавил из себя: — Я согласен. Пока еда готовилась, мы по очереди приняли душ и снова облачились в шорты. Кирилл не особо сильно, в отличие от меня, промакивал своё восхитительное тело, и маленькие капельки поблёскивали на его гладкой светлой коже, притягивая мой взгляд. Кирилл принимал соблазнительные позы, нагибался и всячески меня провоцировал. Казалось, что моё возбуждение забавляло его, и он играл со мной как кошка с мышкой. Впрочем, мне было всё равно. Я хотел почувствовать его кожу губами, попробовать на вкус каждый сантиметр этого сексуального тела. Естественно, пока я был в душе, наскоро подготовился. Хотя и не знал на что я мог рассчитывать. Кирилл после вкуснейшего обеда предложил сыграть для меня музыку своей группы, а уже после, когда еда уляжется, показать ему всю степень моего восхищения. Это была здравая идея, и я согласился. Кирилл играл самозабвенно. Его руки порхали над клавишами синтезатора, извлекая прекрасные звуки. Глаза были прикрыты. Свет из окна красиво подсвечивал длинные рыжие волосы, делая их ещё красивее. Когда звуки музыки стихли, я был готов на всё. И старался показать все свои умения, приправленные сильнейшим желанием, скользя по коже кончиками пальцев и вырисовывая узоры языком по телу. Добравшись до самого интересного я, несмотря на долгое воздержание, вспомнил всё что умел и постарался не облажаться. Довольное урчание Кирилла явно давало понять, что всё происходящее доставляет нам обоюдное удовольствие. Я прочувствовал на себе всю страсть и силу, желание и нежность, исходящие от этого невероятного парня. Конечно, в тот день я не вернулся в общежитие. В комнате на лето я остался один, комендант лишь следила, чтобы никто не являлся в неположенное время. А то, что какой-то студент не ночевал… Так дело молодое, и каникулы к тому же.