Цепочка странных случаев

Суббота. В этот день в НУИНУ выходной. Поэтому у сотрудников начинается нечто похожее на личную жизнь. Если только они не предпочитают проспать весь день, восполняя силы после недели на работе. Вот Кира Анатольевна Шемаханская была как раз из второй категории людей. Зелёные заспанные глаза с трудом удалось открыть, когда на часах было десять, а встать с кровати, потягивая и разминаясь до хруста в суставах и того позже... Когда на часах было десять? — Это что за шутки? — ведьма подошла к часам, глядя на циферблат. Ну точно, стрелки встали! Она кончиком пальца постучала около минутной стрелки, надеясь, что механизм просто задумался и притормозил на пару минут. — Ну же, миленькая, не глупи. Но "миленькая" не на шутку уперлась и отказывалась подавать признаки жизни. Первые десять минут Кира потратила на уговоры, еще столько же на угрозы, а спустя полчаса сорвала часы с гвоздика на стене, грубо их встряхнув. Ноль эффекта! — То есть все же придется тащить к часовщику... — Чародейка опасно ласково улыбнулась, вдруг яростно зашипев —Да где ж я его тебе тут найду?! Впрочем, начавшийся было приступ ярости тут же угас. Был в ее окружении часовщик. И не один. Целый научный отдел, где от различных часов, часиков и часищ не протолкнуться и всем это нравится. — Интересно, если я им тебя в ремонт отдам, это будет считаться использованием служебного положения в личных целях? — Ведьма задумчиво наклонила голову, глядя в никуда. Ответа на этот вопрос у нее не было. Да и не особо он был нужен. В конце-концов Кира бросила часы на тумбе в прихожей, чтобы не мозолили глаза и направилась на кухню, чтобы всё-таки позавтракать. Или уже пообедать, раз уж дело идет к полудню? Не суть! На столе без дела валялись яблоки. Пять штук. Красновато-фиолетовая кожица слегка сморщилась, ясно давая понять, что есть их просто так уже будет невкусно. — Шарлотку из них что ли сделать? — чародейка чуть поджала губы, пытаясь сообразить, в какие приключения ее тянет на этот раз. Несмотря на всю строгость и стремление к порядку во всех сферах жизни, в быту Шемаханская была бесталанна с младых ногтей и до сих пор. Особенно в готовке. Но выкидывать яблоки было бы расточительством, а давиться ими как есть — издевательством. Поэтому пришлось лезть в старую, уже желтую от времени толстую тетрадь, игравшую в их семье роль повареной книги, выискивать тот раздел на последних тридцати страничках, где теснились рецепты выпечки, находить подходящий и перерывать всю кухню в поисках продуктов. — Вот ведь заняться нечем, а? — с улыбкой бухтела про себя женщина, невольно жмурясь от воспоминаний, теплом отзывающихся в душе. В детстве, наблюдая за старшими женщинами, особенно за бабушкой по матери, она часто видела, что возясь с тестом, та шутливо ворчит себе под нос, рассказывает старые, как сам мир, анекдоты и сама же с них посмеивается. А когда, уже подростком, она набралась смелости спросить зачем это все, то получила наставление: — К тесту нельзя без настроения подходить, оно любит когда рука легкая и глаза горят. Если готовить с постной миной, то постную ерунду и получишь. — Варвавара, женщина невероятной красоты и многих талантов, щуря горящие насмешливым бирюзовым огоньком глаза, щелкнула внучку по носу. — Запоминай, дуреха. А то будешь потом всю жизнь яичницей давиться, пока сама не закудахчешь. Кира тихо, по глупому хихикнула и потерла нос. Слишком живыми были эти наивные воспоминания с бабушкиной кухни, слишком она ими дорожила. С таким настроем готовка пошла как по маслу. Даже слишком хорошо. Пирог, он же шарлотка, он же "яблочное недоразумение", отправился в духовку под тихие смешки ведьмы высшей категории.

***

Иван Киврин расхаживал из угла в угол своей квартиры, оглядывая каждые часы. Он точно был уверен, что какие-то из них сломаны! Ощущение остановившегося, болезненно замершего механизма действовало на нервы, нарушая привычную гармонию его обители. Но нет, в его двухкомнатной все часы, от огромных напольных в коридоре до самых маленьких на рабочем столе бойко тикали в такт. — Значит у кого-то из ближайших соседей. — мужчина вздохнул, падая на одну из трех кухонных табуреток, глядя в стену. — сосед снизу, Михаил, сам бы с этим разобрался в первые полчаса... Зря я что ли его со студенчества воспитываю? Слева тоже не может, их бы уже мне приволокли с мольбами "Иван Степанович, выручайте!". Остается сосед сверху... Он покачал головой. Впервые часодей заметил жизнь в окнах над его квартирой в тот день, когда его назначили замом по науке. Когда он притащился домой уже к двенадцати ночи, в окнах квартирки на девятом этаже горел желтоватый свет. Но, была одна загвоздка. Вломиться к незнакомому соседу с посылом: "Здрасьте, у вас часы сломались", было бы выходкой, равносильной добровольному признанию себя сумасшедшим. А сидеть дома уже не хватало терпения. Остановившиеся поблизости часы воспринимались как неприятный зуд под кожей, от которого хотелось взвыть. Когда в кухню начали проникать ароматы еды, которую готовили соседи, чародея отвлекся от тяжелых мыслей. Такое случалось, из-за конструкции вентиляции, и зачастую запахи были аппетитными. Особенно Иван Киврин любил, когда у кого-нибудь пахло выпечкой. Домашние пирожки обычно пеклись в больших количествах и делились со всеми соседями. Всё-таки все они жили рядом и работали под одной крышей. Так что дружеские отношения с окружающими были явлением ожидаемым. Но и стучаться в чужую дверь, просто потому что через вентиляцию натянуло аромат чужого яблочного пирога, тоже будет та еще наглость... Киврин покачал головой, вставая со своего места и подходя к плите. А что ему еще оставалось? Только сварить себе кофе и наслаждаться им под аромат яблочного пирога и ноющий дискомфорт от нарушенной магии дома.

***

Кира сидела на полу кухни, с любопытством кошки глядя на то, как медленно, но верно золотится стоящая в духовке шарлотка, и с холодеющим сердцем понимала, что перестаралась. Пять крупных, с кулак каждое, яблок в сочетании с бабушкиным рецептом, рассчитанным на четверых человек... Одна она столько в жизни не осилит! Придется искать с кем поделиться. До нюха Шемаханской долетел аромат прекрасно сваренного черного кофе, от которого тут же рот наполнился слюной а в голове будто щелкнуло. Точно. К такому пирогу нужен кофе! Встать со своего места у чародейки вышло не сразу, ноги затекли от сидения на корточках. А быстрый обыск шкафов и ящиков принес огорчение: кофе кончился еще вчера. — Ну вот, есть повод сходить познакомиться с соседями. Меняю свой пирог на ваш кофе... Звучит как идиотизм! — Она фыркнула, тряхнув лохматой кудрявой головой. В выходные Кира Анатольевна не слишком озабачивалась своим внешним видом. Идеальная укладка сменялась небрежным кучерявым облаком, торчащим как придется, макияж отсутствовал как явление, если не было нужно выйти из дома, элегантные платья и костюмы сменялись на простые брюки и уютный, чуть растянутый от времени, зато безумно теплый свитер. Оглянувшись на себя в зеркало, чародейка удрученно покачала головой. Нет, так идти к кому-то нельзя ни в коем случае! Особенно, если учесть, что большая часть обитателей этого дома имеет отношение к НУИНУ, то есть являются ее подчиненными. Пока шарлотка доходила до готовности в духовке, наполняя всю квартиру головокружительным ароматом, Кира успела причесаться и привести в порядок свой внешний вид. Пришлось правда сменить любимый, а потому заношенный, свитер на другой, поновее и поприличнее. Тоже произошло и с брюками, но зато теперь можно было безбоязненно выйти из квартиры. От любования собой в зеркале ее отвлек запах пирога, в котором появились намеки на подгорелость. Ойкнув, она спешно бросилась к духовке, доставая оттуда исходящую паром форму. — Обошлось... — Внимательно оглядев творение рук своих, Кира улыбнулась. Шарлотка вышла идеальной, золотистой, мягкой. И пахла столь восхитительно, что желание разделить радость с ближним едва не приказало долго жить. Благо, здравый смысл и желание сохранить фигуру взяли верх. Тщательно упаковав еще горячую форму для запекания, Шемаханская собралась было выйти из дома, но в последнюю секунду обернулась, чтобы еще раз посмотреть на себя в зеркало. Отражение лихо ей подмигнуло и кивком указало на лежащие без дела часы. Кира в ответ пожала плечами и вышла из квартиры, прикрыв дверь.

***

Спуститься на два лестничных пролета вниз не заняло много времени. А вот решить в какую дверь постучать... — Вышел месяц из тумана... Как там дальше? Ах да. Вынул ножик из кармана... — от нерешительности, внезапно обрушившейся на нее тяжелой волной, Кира забыла даже самую банальную детскую считалку. Досчитать ей, впрочем, не дали. Одна из дверей, тихо скрипнув, приоткрылась. — Кира Анатольевна? Каким ветром? — голос Киврина подействовал на нее как ведро ледяной воды, вылитое сверху без предупреждения. Все идеи и заранее заготовленные слова выдуло из головы с таким свистом, что все, на что хватило ее сил, воспроизвести фразу, которую она сама же себе маркировала как "идиотизм". — Меняю свою шарлотку на ваш кофе. Иван Степанович тихо посмеялся с ее слов и отступил на шаг в тень квартиры, шире распахивая дверь: — Прошу.