Welcome to stray kids

После разговора с дядей Сынмин вышел из кабинета с ощущением, будто с плеч сняли многолетний груз. Он выдохнул глубоко, впервые за долгое время чувствуя, что дышит полной грудью. Решение пришло само собой: он вернётся. Не навсегда — пока не знал. Но хотя бы сейчас. Он не стал звонить или предупреждать. Просто вызвал случайную машину из приложения, сел на заднее сиденье и назвал адрес особняка. По пути смотрел в окно: город мелькал огнями, но внутри всё было тихо. Приехав, Сынмин расплатился и вышел у ворот. База — так он всё ещё мысленно называл это место — встретила его привычной тишиной. Никто не вышел навстречу, никто не заметил. Часы показывали позднее утро, и, видимо, большинство ещё спали после вчерашней ночи. Он не пошёл сразу в дом. Почему-то ноги сами повернули в сторону гаража — большого отдельного здания сбоку от особняка, которое он приметил ещё несколько месяцев назад, когда только начал внедряться. Тогда он подумал, что там может быть что-то полезное: оружие, документы, машины для побега. Но так и не заглянул внутрь. Сейчас дверь была слегка приоткрыта. Изнутри доносились тихие звуки — шорох, лёгкий стук, будто кто-то возился с инструментами. Сынмин замер, инстинкт сработал мгновенно. Он бесшумно скользнул ближе, прижался к стене и осторожно заглянул через приоткрытую щель. В глубине гаража, под тусклым светом лампы, стоял Хёнджин. Он был в чёрной майке, волосы собраны в небрежный хвост, на руках — следы масла или краски. Перед ним на верстаке лежал мотоцикл — старый, но ухоженный, и Хёнджин что-то подкручивал в двигателе, напевая себе под нос тихую мелодию. Лицо сосредоточенное, спокойное. Никакого опьянения, как вчера в клубе. Сынмин невольно затаил дыхание. С прошлого раза, когда они столкнулись в клубе, они не виделись. Но воспоминание о той ночи всё ещё жгло: пьяный Хёнджин, сжимающий его запястье слишком сильно, глаза, полные наслаждения. Жар быстро подступил к горлу . * Так стоп о чем я думаю!?* Сейчас Хёнджин выглядел... другим. Уязвимым. Одиноким. Сынмин отступил на шаг, сердце колотилось. Он не знал, что делать: войти? Поздороваться? Объяснить, кто он на самом деле? Или просто уйти, пока не заметили? Но в этот момент Хёнджин вдруг замер, словно почувствовал взгляд. Медленно повернул голову в сторону двери. — Кто там? — голос спокойный, но с ноткой настороженности. Сынмин сжал кулаки. Он мог ещё уйти. Сынмин всё-таки шагнул вперёд, переступив порог гаража. Дверь за ним тихо скрипнула, и Хёнджин сразу поднял голову. На миг в глазах Хёнджина мелькнуло удивление, а потом — широкая, острая улыбка. Не та тёплая, которую Сынмин помнил из прошлого. Эта была холодной, хищной, как у человека, который наконец нашёл то, что долго искал. — О, это же ты... тот дохляк? — протянул Хёнджин, выпрямляясь и вытирая руки о тряпку. Голос ленивый, но в нём сквозила насмешка. Сынмин внутренне вздрогнул. «Дохляк». Слово ударило точно в цель. Он сразу понял: весь этикет, вся маска вежливости, которую Хёнджин носил в клубе и при других, слетела в одно мгновение. Сейчас перед ним стоял настоящий Хёнджин — тот, кого Сынмин знал в последние месяцы перед своим уходом. Жесткий. Безжалостный. Готовый рвать на части любого, кто покажется слабым. Хёнджин медленно приближался, шаги неторопливые, но уверенные. В руках всё ещё была тряпка с маслом, но он сжимал её так, будто это было оружие. Сынмин инстинктивно отступал назад, не желая ни смотреть ему в глаза, ни вообще быть ближе. Сердце колотилось в горле. Он не боялся драки — мог постоять за себя, годы тренировок не прошли даром. Но это был Хёнджин. Тот самый, который когда-то обнимал его по ночам, шептал глупости на ухо и рисовал на его руке сердечки маркером. А теперь смотрел так, будто хотел раздавить. — Что, язык проглотил? — Хёнджин остановился в паре шагов, наклонив голову. Улыбка стала шире. Он медленно наклонился ближе, так близко, что Сынмин почувствовал его дыхание на своей коже. Сынмин зажмурился. Сердце стучало так громко, что, казалось, эхом отдавалось по всему гаражу. Он ждал удара. Хватки за горло. Чего угодно — только не того, что произошло. Губы Хёнджина коснулись шеи — сначала едва, а потом зубы впились в кожу. Не сильно, чтобы кровь пошла, но достаточно, чтобы оставить яркий, жгучий след. Укус был медленным, почти ленивым, как будто Хёнджин наслаждался каждой секундой. Сынмин резко вдохнул, глаза распахнулись. По телу пробежала дрожь — не от боли, а от чего-то совсем другого. Жар разлился от места укуса вниз, к груди, к животу. Он инстинктивно попытался оттолкнуть Хёнджина, но ладони упёрлись в его грудь и... замерли. Хёнджин отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ему в лицо. Улыбка теперь была другой — не просто хищной. В ней мелькнуло что-то тёмное, собственническое. Глаза горели. — Вкусный, — тихо сказал он, облизнув губы. Голос низкий, хрипловатый. — Даже вкуснее, чем я помню. Сынмин замер. «Помню». Это слово ударило сильнее укуса. Хенджин знал , что в тот раз в клубе было между ними... Рука Хёнджина медленно поднялась, пальцы коснулись свежей метки на шее Сынмина — нежно, почти ласково, но с такой силой давления, что тот невольно вздрогнул снова. — Марк , говоришь? — Хёнджин усмехнулся, но в голосе уже не было только насмешки. Была боль. Злость. И что-то ещё — то, что он прятал за всеми этими годами. — А я думал, ты мёртв, Минни. Сынмин сглотнул. Горло пересохло.