Наследница Чёрной Зари

Гостиная Слизерина в шесть утра была погружена в зелёный, подводный полумрак. Лишь несколько факелов коптили на стенах. За столом, скрытом тяжёлым гобеленом, собрались Том Реддл, Абаксас Малфой, Эйбензер Розье, Амикус Эйвери и Родольфус Лестрейндж. — Итак, — начал Реддл, — что мы знаем об Астории Гринграсс? Малфой выпрямился. — В Министерстве — запись об опеке, оформленной летом 1939-го. Никаких документов о рождении. Полный вакуум. Розье пожал плечами. — Гринграссы держат оборону. Ни слова о прошлом. Все взгляды перешли на Родольфуса. Он сидел, мрачно уставившись в свой бокал, его пальцы нервно постукивали по тёмному дереву стола. — Моя тётка, — начал он хрипло, — Кассиопея Блэк. Она... не в себе. Давно. Но её безумие... оно особого рода. Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Она не просто бредит. Она видит вещи. Вещи, которых нет, или которые ещё не случились. И говорит о них как о чём-то реальном. Домочадцы давно не обращают внимания на её россказни. Он поднял глаза, и в них читалась смесь досады и зарождающейся тревоги. — Перед самым моим отъездом в Хогвартс я застал её в бальном зале. Она стояла перед фамильным гобеленом и вышивала — вернее, пыталась вышить — новую, кривую ветвь. И бормотала, глядя в пустоту. Я хотел пройти мимо, но её слова... они зацепили меня. Он замолчал, будто не решаясь произнести это вслух. — Она говорила: «Птичка выпала из гнезда, но гнездо помнит перья. Кровь зовёт через время. Она здесь, но её нет. Она дочь пепла и тишины. Она наша и не наша. Ворон видит её тень». — Родольфус с силой поставил бокал на стол. — Я решил, что это просто очередной бред. Пока не увидел её. Эту Гринграсс. И не почувствовал... это. Он ткнул пальцем себе в грудь. — Это не просто беспокойство. Это... как будто её слова — ключ, а то, что я чувствую рядом с этой девочкой — замок. Они подходят. Слишком хорошо подходят. «Кровь зовёт через время». «Дочь пепла». «Наша и не наша». Бред сумасшедшей старухи теперь звучит как... описание. И это пугает. В наступившей тишине слова Родольфуса повисли тяжёлым, зловещим звоном. Реддл не сводил с него своего проницательного, холодного взгляда. — Значит, — медленно произнёс Реддл, — возможно, мы имеем дело не с самозванкой, а с чем-то гораздо более интересным. С кем-то, чьё появление было... предсказано? Или чьё существование нарушает обычный порядок вещей. И это нарушение чувствуется в крови. Он положил ладонь на чёрный ларец, лежавший перед ним. — «Кровный свиток» даст нам первый твёрдый ответ. Чиста ли её кровь в рамках Двадцати Восьми. Если да — чья именно. Если нет... — Он оставил фразу неоконченной, но всем было ясно её продолжение. — Нам нужна её кровь. До Хэллоуина. Найдите способ. В башне Когтеврана тем временем я и Лия строили свои планы. Августа Лонгботтом согласилась помочь — её брат Франк учился на курсе старше и мог сообщать о перемещениях слизеринцев. Мы обсуждали, как получить доступ в Запретный отдел библиотеки. — Ключ только у старосты школы, — сказала Лия, изучая свои записи. — У Дервелла. Значит, прямой путь — стать старостой. Я кивнула, глядя в окно на утренний туман над озером. Цель казалась невероятной, но другого выбора не было. Нужно было быть на том же уровне, что и Реддл, иметь те же возможности, чтобы противостоять ему. За завтраком в Большом зале на меня обрушилось видение. Не сон, а чёткий, чужой ГОЛОС в голове: «ОХОТА НА КРОВЬ НАЧНЁТСЯ В ТЕНИ ПРАЗДНИКА. ИСТИНА ОТКРОЕТСЯ ТЕМ, КТО ИЩЕТ, НО ПЛАМЯ ПРАВДЫ ОБОЖЖЕТ РУКИ. КРОВЬ ПРОГОВОРИТ. ТЫ — КЛЮЧ, НО ЗАМОК ОХРАНЯЕТ ТОТ, КТО ТЕБЯ СОЗДАЛ.» Я чуть не потеряла сознание, опустив голову на стол. Лия схватила меня за руку, её лицо было искажено беспокойством. После лекции я пыталась уйти в тихий коридор, но Реддл нашёл меня. Его вопросы о моём прошлом становились всё жёстче. — Откуда ты, Астория? Кто твои настоящие родители? — его голос был стальным. Я попыталась уйти, но он был быстрее. Он с силой прижал меня к холодной каменной стене, схватив за запястье. Его лицо было в сантиметрах от моего. — Родольфус чувствует в тебе что-то родное, — прошипел он. — Его сумасшедшая тётка бредила о девочке из пепла, чья кровь «зовёт через время». Это о тебе, не так ли? Кто ты? В его глазах горел не просто интерес, а одержимость. Я, задыхаясь от страха и унижения, нашла в глубине души ледяную искру гордости Блэков. — Отпустите меня, — прошипела я с такой же холодной яростью. — Сию же минуту. На миг он отступил, удивлённый. Я вырвалась. — Вы ничего не узнаете, — сказала я, выпрямившись. — И если вы тронете меня снова, весь Хогвартс узнает о методах старосты Слизерина. Мы замерли, измеряя друг друга взглядами. В его — холодная ярость. В моих — вызов. — До Хэллоуина, — тихо произнёс он. — Твой срок истекает. Он ушёл. Я осталась, дрожа, но с твёрдым решением в сердце. Теперь я знала — он что-то узнал. От Кассиопеи. И это делало его ещё опаснее. Война была объявлена открыто, и ставки стали невероятно высоки. Мне нужно было не просто защищаться. Мне нужно было узнать его секреты раньше, чем он узнает мои. И время до Хэллоуина стремительно таяло.