Наследница Чёрной Зари

Прошёл месяц. Мера времени, отмеченная не взрывами конфликта, а тиканьем часов в библиотеке, шуршанием пергамента и мерным чередованием уроков. После взрывоопасного Хэллоуина в Хогвартсе воцарилось странное, хрупкое перемирие. Для Астории Гринграсс эти недели стали временем стратегического отступления и накопления сил. Она не видела Тома Реддла вблизи. Он не преследовал её в коридорах, не искал взглядом в Большом зале. Он будто растворился, сосредоточившись на своих делах старосты. Но это отсутствие было обманчивым. Оно ощущалось как затаившееся дыхание хищника за спиной. И Астория использовала эту паузу. Она с Лией с головой ушла в учёбу. Её оценки, всегда хорошие, теперь стали безупречными. Она не просто зубрила — она вникала, задавала профессорам умные, глубокие вопросы, вызывая у Дервелла одобрительные кивки, а у строгого профессора по Защите — редкие, скупые похвалы. Она стала чаще задерживаться после уроков, предлагая помощь в организации материалов, в проверке простых работ у младшекурсников. Это была тихая, упорная работа по созданию образа: ответственной, зрелой, надёжной ученицы. Кандидатки в старосты Когтеврана. По вечерам, в их комнате в башне, они с Лией анализировали каждый день. — Слизнорт сегодня назвал тебя «образцовой ученицей» при всех, — констатировала Лия, занося это в свою таблицу достижений. — Это весомо. Он скуп на похвалы. — Дервелл вчера спросил моё мнение о новом проекте межфакультетского семинара, — добавила я, чувствуя странное удовлетворение. Это была не просто игра. Это было строительство крепости, кирпичик за кирпичиком. Крепости легитимности и авторитета, которая могла бы защитить, когда теневая война снова перейдёт в открытую фазу. Видения за месяц не приходили ни разу. Это было и благословением, и тревожным знаком. Значит, Реддл ничего кардинально не предпринимал против неё. Пока. Но эта тишина была зловещей. Тем временем в стане «хищника» действительно шла перегруппировка сил. План с кровью провалился, а укол, нанесённый Асторией на балу, продолжал саднить. Унизительное знание о том, что она держит его тайну, разъедало его уверенность изнутри. Именно это заставило Тома Реддла в один из декабрьских уикэндов, под предлогом сбора материала для исторического эссе, отправиться в поместье Блэков. Его интересовала не библиотека, а её хозяйка. Кассиопея Блэк. Он застал её в той же комнате с фамильным древом. Она, казалось, ждала его. Её острый, пронзительный взгляд уставился на него, будто видел не старшекурсника, а нечто иное. — Хищник пришёл за советом к старой птице, — прошептала она, и в её голосе не было безумия, лишь ледяная, пугающая ясность. — Ищешь слабину в добыче? Не найдёшь. Ты роешься в прошлом, как крот, а она... она пришла из будущего. Ты не понимаешь игры, в которую ввязался. Реддл, привыкший доминировать, чувствовал раздражение, подступающее к горлу. — Что вы знаете о ней? Говорите прямо. — Прямо? — Кассиопея усмехнулась сухим, шелестящим смешком. — Для тебя, мальчик, всё прямо — сила, власть, страх. Её путь — иной. Запутанный, как паутина. Хищник как ни пытайся съесть добычу, всегда будет ни с чём, если добыча умнее. Её амбиции... тише твоих. Глубже. Они не в том, чтобы владеть миром. Они в том, чтобы пережить его. И тебя в том числе. Эти слова, произнесённые с пророческой уверенностью, взбесили Реддла. Ещё одна, которая ставит под сомнение его превосходство! Даже эта полоумная старуха! — Она слаба, — сквозь зубы процедил он. — Слаба? — Кассиопея покачала головой, и в её глазах мелькнуло что-то вроде жалости. — Она выжила в шторме, которого ты ещё даже не видел на горизонте. Она — пепел, который помнит форму пламени. Ты же... ты только искра, мечтающая о пожаре. Не торопись, мальчик. Или обожжёшься. Она отвернулась, давая понять, что разговор окончен. Реддл вышел из особняка, кипя от ярости. Её слова были бредом, но они били в самое больное. «Ни с чём». «Искра». «Обожжёшься». Почему все эти сумасшедшие пророчицы — и эта, и та, что жила в его голове через Асторию — говорили с ним языком поражений и предостережений, а с ней — языком выживания и скрытой силы? Что они видели такого, чего не видел он? Этот визит окончательно оформил в его сознании две чёткие, жгучие задачи. Первая: узнать правду об Астории Гринграсс. Полностью. Не просто происхождение, а что стоит за её «приходом из будущего». Если для этого нужно вскрыть её прошлое, как архив, он это сделает. Вторая: раз и навсегда разобраться со своим собственным позорным прошлым. Семьёй Гонтов. Со стариком-отцом в его магловской деревне. Эти люди были живым укором, пятном на его безупречном фасаде. И пока они живы, он никогда не почувствует себя истинно чистым, истино могущественным. Их уничтожение перестало быть абстрактной мечтой о мести. Оно стало необходимым шагом к его величию. Предсказания старухи лишь подлили масла в огонь его решимости. Так, в тишине декабрьских дней, пока одна девочка строила свою легальную защиту, молодой тёмный лорд выковал в своём сердце два новых, смертоносных клинка. Хрупкое равновесие держалось, но под тонким льдом уже клокотали тёмные воды, готовые вот-вот прорваться наружу. И следующая встреча не будет случайной. Она будет запланированной атакой с обеих сторон.