Воды времени

      Каждый визит в морг при Мунго всегда оставлял у Гермионы липкое ощущение тревоги и грусти. Стерильная тишина отделения и холодные лабиринты коридоров давили безысходностью, напоминая, что никто не застрахован оказаться здесь – но уже не в качестве визитёра. Сотрудники отдела магического правопорядка по долгу службы бывали здесь куда чаще, превращая подобные визиты в рутину. Но даже привычка не делала происходящее по-настоящему лёгким.       Лучший друг держался собрано, уверенно шагая в нужном им направлении. Однако, перед тем как зайти, он на несколько секунд задержался у входа, о чём-то задумавшись. Взгляд выдавал то, что несмотря на привычность данной процедуры, это все не было для него легким.       Его напарник, при всём своём умении держать эмоции при себе, заметно нервничал. Внешне это было трудно заметить, но частое постукивание ногой и легкое рычание на Поттера за то, что тот тянет время, выдавали его с потрохами.       Она, наблюдая за их перебранкой, вспоминала свой первый визит сюда. Это было одно из ее первых дел в качестве сотрудника отдела тайн. Нужно было зафиксировать для протокола темномагические следы ритуала, проведённого над близнецами. Их отец настолько отчаялся, что решил вылечить своих детей от последствий войны в виде ликантропии каким-то неизвестным ритуалом. Как итог, мальчики погибли. Им было не больше десяти лет. А сам родитель, осознав, что натворил, повесился. То дело показало, насколько жестока была война. Несмотря на пару лет мира, волшебники Британии так и не смогли смириться со своими потерями.       Дойдя в тишине до нужного места, их компания зашла в помещение, светлое от множества ламп и довольно холодное, от чего Грейнджер поежилась. Здесь всегда пахло одинаково – не смертью, а очищающими зельями и чем-то медицинским, больничным.       Встретил их там патологоанатом, предупрежденный об их визите. Мистеру Кроллу было около сорока пяти. Высокий, тучный, с тёмно-карими глазами и волосами цвета горького шоколада. Но, несмотря на грозный и суровый вид от первого впечатления, он был довольно добродушен и учтив. Местами даже заботлив, если никто не лез в процесс его работы.       – Так, так, – произнес он, оглядывая зашедших сотрудников министерства. – Никогда не думал, что ко мне нагрянет такая представительная делегация. Два героя войны и оправданный пожиратель. Где потеряли своего рыжего собрата, господин Поттер?       – Кролл, давай завязывай, – ответил Гарри, уставший от подколок Ирвина. – Тебе не надоело еще?       – Не-а. Жду день, когда соберу целый комплект героев Британии у себя в морге, – усмехнувшись произнес тот, подходя к металлическому столу, на котором лежала накрытая жертва.       – Этого ты вряд ли дождешься, – подал голос Малфой, стоявший все это время у входа в обитель мистера Кролла. Его руки были сложены, а он сам оперся на железную дверь. – Если ты нас с Поттером чуть не прибил в первый наш визит сюда, обещая выпотрошить, за разбитые образцы, то представляю, что ты захочешь сделать с Уизли. Он же как слон в посудной лавке, от твоей вылизанной и педантично обустроенной смотровой не останется и следа.       Волшебник, на заявление блондина вытаращил глаза и манерно схватился за сердце. Что-что, а свою патологоанатомическую лабораторию он безмерно любил и проводил в ней столько времени, что рядовой врач покрутил бы пальцем у виска. Он находил успокоение в своей работе. Бесконечное воодушевление и эксперименты в исследованиях, выделяли его среди коллег. К сожалению, это не находило ярой поддержки у них.       – Может начнем? – спросила Гермиона, подходя ближе к трупу мистера Хейварда. – Или мы ждем коронера с места происшествия?       – Как всегда нетерпеливы, мисс Грейнджер, – ворчливо бросил патологоанатом. Он щелкнул пальцами, и белоснежная ткань с тела аккуратно разошлась, открывая обзор собравшимся. – Сводку о нем зачитывать не буду, думаю вам и так известно. Внешне – остановка сердца. Следы насилия и борьбы отсутствуют. Магических повреждений кожи – нет. Следов проклятий тоже.       Альберт Хейвард выглядел умиротворенным. Гарри смотрел на морщинистые руки. На аккуратно постриженные ногти. В голове сразу возникло, что он не был врагом. Не участвовал в войне. Не был подозреваемым. Он видел его пару раз на приемах, но чем тот занимался и был ли служащим в министерстве – не припоминал.       – Он выглядит спокойно. Слишком спокойно для того, кто умирал от боли, – заключил Драко, тщательно осматривая тело, пытаясь найти на нем что-то выбивающееся из общей картины. – Известно ли что-то еще сейчас?       – Малфой, не обижай меня. Мы здесь с вами собираемся не по рядовым случаям, – самодовольно проинформировал Ирвин, проводя палочкой над почившим волшебником. – Видите?       Перед магами предстала проекция – контур магического ядра. Ядро было целым. И абсолютно пустым.       – Что за…? – недоуменно начал слизеринец, но был перебит девушкой, подавшейся вперед:       – Оно должно быть ровнее. И светиться ярче.       – Должно, но вот что мы имеем: ни трещин, ни распада, – проговорил специалист, беря подготовленные свитки с исследованием с рабочего стола. А после начал зачитывать свои находки. – Всегда должна быть остаточная активность, даже учитывая старость и тяжелые проклятия. Но здесь ничего. Чисто.       – То есть, полное истощение? – уточнил темноволосый следователь.       – Нет, – Кролл покачал головой. – Истощение – это постепенный процесс, магия уходит, но оставляет следы. Здесь же… – он замялся. – Как если бы магию вынули целиком.       После этих слов в морге будто стало холоднее. Не физически. Это было ощущение, как если бы кто-то приоткрыл дверь в пустоту. Гарри смотрел непонимающе на всех, Гермиона что-то бормотала себе под нос, перебирая гипотезы, но было сложно разобрать, о чем она говорит. Малфой же, провел ладонью по волосам, поправляя пару прядей, забывая, что его нынешняя стрижка не позволит те убрать назад.       – Есть кое-что еще.       – Что? – раздался хор голосов волшебников.       – Ого, такая единая реакция. Интересно, – с легкой улыбкой заявил мистер Кролл. Но вспомнив то, о чем хотел рассказать, та тут же исчезла. – Странная вещь: магический ожог.       – Ожог? – переспросил Драко.       – Внутренний, – он указал на проекцию. – Ткани не повреждены, анатомически все цело, но ядро… Словно его перегрели и мгновенно погасили.       – Как при ритуале, – отметил другой, первое, что пришло ему в голову.       Но вместо Ирвина, ему ответила Гермиона:       – Нет, Гарри. При ритуалах остается след структуры. Руны. Контуры. Здесь – ничего. Слишком чисто, – монотонно, похоже на прочтение лекции, изрекла она.       Подтверждение ее слов нашлось у кивающего сотрудника морга. Посмотрев на девушку, он поинтересовался:       – Гермиона, ты здесь от отдела тайн?       Получив утвердительный ответ, он сказал:       – Тогда тебе будет это интересно.       И сделал очередное движение волшебной палочкой. Над телом проявилась очередная аномалия, похожая на вмятину в воздухе.       – Это все, что осталось от магического присутствия, – разъяснил Ирвин. – Отпечаток. Мы не можем его классифицировать. Может, получится у тебя.       Она задержала дыхание, изучая проекцию. В голове шел активный мыслительный процесс, гипотезы и фразы из книг стремительно сменяли друг друга. Хотелось объяснить произошедшее с пожилым мужчиной. Но ответ так и не находился. Спустя продолжительное время, она проинформировала:       – Я хочу взять образцы.       Гарри, не понимая и половины, что происходит, тихо спросил:       – Образцы чего?       – Салазар, Поттер. Образцы остаточной магии. Фон. След, – хмыкнул Малфой, наблюдая за точными движениями волшебницы, колдовавшей над телом. Она аккуратно собрала магический слепок – тонкую фиксацию состояния. – Вот теперь, мисс Всезнайка снимает остаточные рунные отпечатки, – продолжая наблюдать, он подошел ближе к ней. – Грейнджер, не забудь взять пробу ядра.       – И без тебя знаю, – огрызнулась та, начиная срезать магический след с груди, шеи и внутренней стороны рук Альберта.       – Я лишь напомнил. Мне же неизвестно, насколько твое хранилище в голове заполнено информацией. Вдруг оно переполнено, и ты забудешь, – весело высказался аристократ.       – Не мешай.       – Некоторые образцы я смог самостоятельно собрать, – обронил сотрудник Мунго. – Но хочу предупредить, что при диагностике, заклинания ведут себя нестабильно.       – Что? О чем ты, Ирвин? – недоуменно отозвался Гарри, все это время предпочитавший больше наблюдать и запоминать.       – Они не разрушаются. Они гаснут, не давая результата, – мрачно ответил он.       Спустя время, когда со сбором образцов было закончено, компания, попрощавшись с Мистером Кроллом, отправилась на выход. Оказавшись на воздухе, Поттер жадно вдохнул свежий осенний воздух, пытаясь переварить полученную информацию. Что произошло со стариком он понятия не имел. Но теперь появилось стойкое ощущение, что с этим делом все просто не будет.       Заметив, что Малфой выудил из кармана пачку сигарет, он попросил себе одну. Почувствовав ментоловый вкус сигареты, он смог слегка расслабиться. Сделав пару затяжек, взглянул на Гермиону. Та стояла немного в стороне с осуждающим взглядом. Но было заметно в ней не только недовольство. Тогда он нарушил тишину, с намерением избежать нотаций от подруги о вреде курения.       – Это не естественная смерть, – констатировал факт больше для себя. – Даже если в отчете напишут иначе.       – Напишут, – откликнулась хмурая ведьма, пытавшаяся перевести дыхание. Он заметил это только сейчас. – Всегда нужно простое объяснение. Что можно скормить обществу, пытаясь не наводить панику.       Теперь она смотрела не на него, а куда-то на ступеньки, избегая прямого зрительного контакта.       – Ты что-нибудь поняла? – задумчиво поинтересовался Драко, выпуская в воздух клубы дыма.       – Пока нет, – слишком быстрый ответ. – Но я знаю точно, что это не ритуал в привычном смысле.       Он скользнул взглядом по ней, про себя отмечая, что этот поход выбил ее из колеи. И что с Поттером она держится отстраненно. Это было не похоже ни на нее, ни на динамику их отношений.       – Ты говоришь так, будто знаешь нечто другое, – заметил он.       Грейнджер дернула плечом.       – Не собираешься поделиться этим знанием с нами? Или это секретная информация отдела тайн? – раздраженно спросил Гарри, смотря прямо на подругу, пытаясь поймать ее взгляд. – Или и это теперь тоже, что ты решаешь в одиночку?       Она наконец посмотрела на него и резко отрубила:       – Сейчас – не время, Гарри.       – А когда будет время?       Малфой понял первым. Не по словам, а по паузе после этого вопроса. Между этими двоими что-то не то. Сама Грейнджер, особенно сейчас, выглядит измотанной и тихой. А Поттер обеспокоен и его бесит, что он не понимает, что с ней происходит. Как бы не было интересно за этим наблюдать, но он осознавал, что за время их работы с Поттером они вышли за рамки напарников. Он стал ему другом, без раздумий готовый прикрыть спину. И сейчас ему почему-то не все равно, что между этими двумя происходит.       Не получив ответа на свой вопрос, его напарник начал закипать, продолжая:       – Ты снова закрылась… Что с тобой происходит?       – Я работаю, Гарри, – недовольно ответила Гермиона.       – Мы все работаем, – отрезал он. – Разница в том, что ты перестала быть со мной откровенной.       – Это не про тебя.       – Вот именно! А раньше – было, – глухо бросил он.       Драко, стоя в стороне, пытаясь держаться отстраненно, не выдержал:       – Давайте не устраивать здесь сцен. Тут явно не место для таких разговоров, – процедил Малфой, заметив пару целителей поодаль, наблюдавших за ними. – Или тебе было мало сегодняшней статьи, Поттер? Что ж, продолжай. И тогда завтра выйдет свеженькая статейка о том, что дружба Избранного дала трещину.       Сотрудница другого департамента закрыла глаза. А напарник обернулся слегка обескураженный и лишь кивнул. Заметив молчаливое согласие парочки, он продолжил:       – Мы можем встретиться после работы. Все обсудить, не боясь, что нас услышат.       Грейнджер благодарно кивнула ему и перед тем, как аппарировать произнесла:       – Сообщите мне Патронусом где. Я приду.       И исчезла с тихим хлопком. Несколько секунд маг смотрел на место, где стояла подруга, о чем-то думая. Пнув камушек, он наконец произнес:       – Она никогда так не уходила.       Малфой не стал делать вид, что не понял, о чем он.       – Раньше ей и не приходилось решать, можно ли тебе доверять, – спокойно парировал он.       Бывший гриффиндорец сжал челюсть.       – Я доверял ей всегда.       – Да, – хмыкнул он, магией избавляясь от окурка. – Ты уверен, что она об этом знает?       – Ты что-то видишь, чего не замечаю я?       – Я вижу человека, который несёт что-то тяжёлое. Боится, что если поделится – всё рухнет, – взяв непродолжительную паузу, напарник продолжил. – И вижу другого, который уже чувствует себя брошенным, хотя его ещё никто не оставил.       Гарри кивнул. И недолго думая предложил:       – Думаю встретиться на Гриммо. У меня все равно там есть дела. А так, убью двух соплохвостов сразу.       – На Гриммо, так на Гриммо. – подтвердил он.       И оба поняли: это будет не разговор по работе.       

***

      Перешагнув порог Отдела тайн Гермиона Грейнджер, ступила на каменный с матовой поверхностью пол, выполненный из темного базальта. Следуя по длинным коридорам, словно по лабиринту, она в очередной раз свернула направо. Мягкий рассеянный свет, исходивший из стен, освещал ей путь. Минуя очередные безымянные двери из темного дерева, она добралась до нужной. Дверь сама открылась, впуская хозяйку в кабинет.       Спустя столько лет, после битвы в этом отделе, он претерпел значительные изменения, что в первый раз она совершенно не узнала его. Но самым поразительным для нее стало то, что после того инцидента, был введен магический допуск для сотрудников. Он представлял собой совокупность признаков, по которым магия места распознавала сотрудников и проверяла их соответствие допуску. Отдел стал своего рода организмом, который мог также считывать и уровни разрешений, опираясь на уникальность частоты магического ядра, контекст и магическое состояние.       Ее кабинет был не самым большим, но таким уютным и обустроенным именно так, как ей было нужно. Идеально организованное пространство, где все на своих местах, отображало саму сущность его обладательницы. Здесь не было ничего лишнего: массивный рабочий стол, на котором расположилась подаренная Гарри чашка, с уже остывшим чаем. Удобное мягкое кресло и пару стульев для обсуждений с коллегами какого-то дела. Во всю стену сбоку от ее стола был шкаф, наполненный множеством различных книг, которые не раз ее выручали. На некоторых полках стояли личные вещи, которые напоминали о том, что помимо работы есть и остальная жизнь.       Сняв верхнюю одежду и сделав пару глотков из кружки, Гермиона написала записку и положила ее на край стола, в отмеченную красную зону. Через пару секунд та исчезла. Переделав свой хвост в пучок, усмирив непослушные кудри, она направилась в лабораторию.       У многих сотрудников были свои собственные лаборатории, в которых производились исследования. Свою она делила с Теодором Ноттом, который и заманил ее сюда. Это было сердце их совместной работы. Так, ее сверхорганизованность и его способность превращать все вокруг в хаос, нашли золотую середину и смогли ужиться вместе.       То, над чем они работали, было пограничной зоной: исследования и классификация. Смесь научного института и алхимической мастерской, четко распределенной на сектора. Так, в центральной части стоял прямоугольный стол из зачарованного материала, не впитывающий магию и не дающий искажения. На нем были старые заметки, схемы анализов и различные инструменты.       Аналитическая зона представляла собой место, где производились непосредственно исследования. Тут были чаша для изучения магического резонанса, спектральные линзы и пергаменты, что самостоятельно записывали любые изменения и фиксировали результаты.       Проверяя изолированную нишу, где хранились особо опасные образцы и предметы с сильной энергетикой, девушка не заметила, как в лабораторию зашел еще один человек.       Это был ее коллега, с которым она больше всего взаимодействовала. Молодой мужчина, выше среднего роста, с выразительными скулами и четкой линией подбородка. Его кудри слегка касались бровей и были каштанового оттенка, но светлее ее.       – Ты быстро, – заявил о себе он, подходя к столу, где Гермиона, уже успела разложить собранные в морге образцы. – Не думал, что встреча с Поттером будет настолько стремительной.       – Нотт, давай хоть ты не будешь выносить мозг этим, – устало ответила она, закончив подготовку.       – Ладно. Но мы обязательно обсудим это после, Босс, – лукаво поставил в известность Тео. – Итак, что ты принесла?       – На самом деле, есть с чем работать, – проинформировала Грейнджер, беря в руки пластину, где был образец с магическим следом. – Мистер Корнулл рассказал об аномалии: ядро без остатков магии от слова совсем и магический ожог, – зафиксировав пластину на центре стола, она произнесла заклинание «Spectro Divisio»*.       Спустя пару минут, мужчина приманил к себе свиток с результатами, и подойдя ближе к девушке, чтобы та тоже могла с ними ознакомиться, стал изучать. Контур магии был четкий и структурированный, есть сердце канала, через который уходила магия. Ровная нить, уходящая вверх. При этом, она пульсировала, словно последовательные вдохи. А постэффект – отражение магии.       – Подожди… – начал он, подбегая к шкафу и доставая свои записи по делу животных. Найдя нужную ему запись, изрек. – В опытах на отпечатках по делу, например, единорога, совершенно другие результаты. Но они похожи: у них также вытянута магия из ядра.       – Нечетко, – сказала Гермиона. – Как будто кто-то щадил контур.       – Сложно получить чистый след.       Взяв другой образец, она поместила его в арканоскоп – инструмент глубокой визуализации магического следа. Наложив ещё несколько заклинаний для извлечения истинного слоя и восстановления импульса, оставалось ждать эффекта. Но итог удивил: след был нетипичный, плотный и жесткий. Тот, кто извлекал магическую силу, превышал норму в разы.       – Салазар, Грейнджер… Это полный цикл…       Она склонилась ближе, ее пальцы дрожали. После анализирования от нее последовала сдержанная констатация:       – Поток держался несколько минут. И он был стабильным, – хмуро еще раз проверив все, она взглянула Тео прямо в темные шоколадные глаза. – Смотри, тут ритмические импульсы.       – Это… – он осекся. – Как работа сердца, только у какого-то устройства.       Они какое-то время смотрели молча, как нить снова и снова втягивает магию, словно она – живое существо.       – Животное ядро было слабым, – произнес маг. – Устройство не могло зацепиться. Плюс, учитывая, количество магии в существах, с них просто нечего было взять.       – А человеческое, – сотрудница пальцем указала вектор. – Дало идеальный захват.       – И ещё. Человек обладает не просто ядром, а эмоциональной магией, которая сильнее и ярче. Любого животного. Это даёт чище след.       Она кивнула.       – Поэтому на Альберте мы видим всё. Контакт. Пульсацию. Резонанс, – она провела рукой над голограммой, будто пытаясь потрогать имитированный поток. – У магических существ ее вытягивали кусками, рвано. Здесь же вытянули полностью, – голос неожиданно дрогнул. И тогда она решилась озвучить страшный вывод. – Устройство предназначено для людей.       – Точнее для волшебников, – сухо уточнил Нотт, берясь руками за голову и начиная массировать ее. – Наша магия сильнее. Богаче. Сложнее.       – Они либо тренировались, либо рассчитывали отделаться малой кровью, – закусив губу, она просматривала снова результаты.       – Это как подключиться к аккумулятору, – пробормотал он. – Только не заряжать, а выкачать до нуля. Аккуратно и медленно. До пустоты.       Получив молчаливое согласие, их работа продолжилась. За проведением серии сложных расплетений отпечатков, прошло несколько часов. Пришлось использовать сложное заклинание реконструкции фона. Оно смогло показать, что магическое пространство «помнило» о действиях, произведенных с Альбертом в бухте.       Чем больше они узнавали, тем сильнее выматывалась Гермиона, как физически, так и морально. Было сложно представить, что кто-то на такое вообще способен. И даже сама лаборатория отреагировала на их работу: воздух сгустился, руны часто меркли, а арканоскоп стал давать сбои.       Раз за разом, они проводили свои опыты, меняя отпечатки, способ диагностики и комбинацию заклинаний. Как итог, лишь доказательство, что магическое ядро было опустошено до нуля и после последнего импульса оно само схлопнулось. Магия не растворилась где-то, а ее собрали во что-то. И остаточный след совпал с тем, что находили у животных.       Также стало понятно, что магическое ядро постоянно смещалось, будто сопротивлялось. А в заключительный момент и вовсе сделало рывок наружу. У нее появилось понимание, что они заходят слишком далеко. Пойдя на риск, и пытаясь докопаться до правды, она реконструировала магический канал. Эта техника была опасна тем, что нужно пропустить часть образца через себя, используя собственную магию как проводник. Фактически – имитировать жертву. Удерживал поток Тео Нотт, после долгих попыток предложить себя, в качестве подопытного. Но она была неумолима и знала, что дальше – уже не диагностика.       В тот момент, когда запустился процесс, Гермиона почувствовала давление в солнечном сплетении. Сильную боль и ощущение, что из нее резко пытались выдрать кусок. Здесь нужно было остановиться.       Ее коллега заметил, как напарнице стало плохо. Ее бледность и пошатывание, стало весомым поводом прервать эксперимент. Дав ей прийти в себя, он решил провести рядовой тест, чтобы понять было ли ритуальное воздействие. Оказалось, что нить дергается, реагирует, но не содержит следов применения крови, ритуальных кругов или массовой магии.       Отдел тайн к тому времени практически опустел – большинство сотрудников ушли домой. Но ведьма все еще стояла у стола. Ее волосы растрепались, а руки заметно подрагивали от перенапряжения. Перед ней мерцала увеличенная версия следа – Тео с помощью артефакта усилил силу фиксации. Теперь тонкая нить была длиннее, но её окончание всё ещё уплывало в глубину пола.       Но тут ее прервал патронус Гарри – величественный и очень ярко светившийся олень:       – Жду тебя на Гриммо, как освободишься.       Отогнав его в сторону рукой, она пробормотала:       – Хочу наполнить, совсем чуть-чуть.       – Дорогуша, прекращай. Ты еле на ногах стоишь, – обеспокоенно высказался бывший сокурсник, беря девушку под руку и насильно отводя от стола. – Это уже не анализ. Это попытка воспроизвести сам момент смерти. Сама прекрасно знаешь, что все это сжирает магию похлеще болотной твари.       – Знаю, – шепотом ответила она.       Но не послушала. И направила палочку на нить, произнося заклинание фокусирования. Линия света вспыхнула. Рывком вытянулась и уплотнилась. Она почувствовала, как что-то внутри больно дернулось, словно магия вытекала быстрее, чем она могла удержать. После этого та дернулась, будто что-то тащило ее к себе.       – Видишь?!       – Вижу. И мне не нравится, что вижу, – Тео начал оттягивать её за плечи назад. – Всё, хватит. Ты еще больше побледнела.       Хотелось отмахнуться, но мир вдруг поплыл. Появились шум, звон в ушах и дрожь в кончиках пальцев.       Теодор подхватил ее, чтобы она не упала. Усадив на стул, он принес ей горячий сладкий чай и начал причитать:       – Твой Избранный прибьет меня на месте, если увидит тебя в таком состоянии, – недовольно заявил он, подсовывая девушке сэндвич. – Так что все, в ближайшую неделю я тебя и близко не подпущу к лаборатории. Потому что мне дорога моя прекрасная жизнь и я не хочу быть убитым следующим после Воланчика.       – Ты хоть знаешь, что такое воланчик? – усмехнувшись, поинтересовалась Грейнджер, жадно откусывая кусок сэндвича.       – Нет, просто слышал в министерстве, что магглорожденные обсуждали какой бадми что-то там и воланчики, – весело сообщил он. – А мне так понравилось это слово, что мой мозг выстроил ассоциацию с Лордом. Чтобы это не было, думаю змеродцу величание такое как раз подходит.       – Бадминтон. Это маггловская игра с ракетками, легче теннисных, – зевая, она отпила чай, который коллега любезно заварил. – Суть проста, нужно перекинуть воланчик так, чтобы соперник не смог его отбить. Но вместо того, чтобы игрок сам летал, как в квиддиче, он сам управляет полетом волана.       – Салазар милостивый, даже в полуобморочном состоянии ты не перестаешь выполнять функцию энциклопедии. За-уч-ка, – подтрунивая, растянул слово он.       Наводя порядок в их мастерской, парень запомнил, что если это не будет сделано, то отхватит от Грейнджер похлеще жалящих заклинаний.       Придя немного в себя и закончив перекус, девушка попрощалась с Ноттом и медленно побрела к выходу из министерства. Голова раскалывалась, а у нее, как назло, закончилось обезболивающее. Решив, что у Гарри найдется для нее зелье, она, пытаясь сосредоточиться, аппарировала.       Из-за сильной измотанности и не лучшего состояния, рассчитать правильно место прибытия не удалось. Оказавшись на улице, где только виднелся дом рода Блэк, она тихонько побрела по улице. Дождь, словно решил ее добить, из мелко моросящего, превращался в ливень.       Она шла, не обращая внимания на непогоду. Усталость. Вот что затмевало ее чувства и мысли в последний час. И в самый неподходящий момент она накрыла ее – не как волна, что очищает, а как цунами, в котором тонешь мгновенно. Разум мутнел, но единственная мысль била набатом в голове: добраться до Гарри, а там уже можно будет и отдохнуть.       Ноги подкосились, и волшебница упала на колени, даже не успев выставить руки, ударяясь о грубый камень. Но даже новая боль была неощутимой – её затмевала старая. До цели оставалось всего несколько футов, но они казались непреодолимой пропастью. Из груди вырвался тихий, отчаянный стон.       – Грейнджер?!       Голос, который она не ожидала услышать, прозвучал как гром среди ясного неба. С усилием удалось поднять голову. В свете уличного фонаря стоял он – платиновые волосы и бледное, выхваченное из темноты лицо. Драко Малфой.       Застыв на секунду, его мозг отказывался верить в происходящее. Но вот она, его нынешняя коллега, распласталась на брусчатке прямо перед ним. Инстинкт сработал раньше разума – он резко рванул вперёд и подхватил её, не давая упасть лицом в холодную лужу.       – Что... Как... – он растерянно озирался, будто ища ответы в пустом переулке.       Послышался судорожный вдох. Ее пальцы зацепились за мокрый рукав мантии. Собрав последние крупицы сил, получилось выговорить единственное, что пришло первым в голову:       – Я тут… Просто отдохну…       Сознание уплыло прочь. Она обмякла в его неожиданных, но крепких объятиях. Крепче прижав к себе безвольное тело, он резко развернулся на месте, и тишину переулка разорвал громкий хлопок трансгрессии.